Ходячая неприятность

Несомненная опытность Даймонда почти пугала, он точно знал, что делать и где прикоснуться, чтобы вызвать небывало бурный и одновременно необыкновенно нежный отклик. Девушка и не подозревала, что ее груди настолько чувствительны, но под его руками и губами парила в небесах, извивалась, всхлипывала, льнула к нему все теснее, но он быстро и ловко привел ее к краю взрыва, не позволяя трогать себя.
И едва Салли подумала, что того и гляди сойдет с ума от разочарования – ведь он так близко и так далеко – как Джеймс подгреб ее под себя, раздвинул дрожащие ноги крепкими руками и заполнил пустоту одним мощным толчком, отбросив демонстративную невозмутимость. Салли чувствовала, как напряжение стальным прутом пронзает мускулистое тело, ощущала испарину на горячей коже и поняла, что Джеймс не настолько уж хладнокровный и пресыщенный, как она вообразила. Но он держал себя в узде и, даже ворвавшись в ее лоно, сдерживал свое сердце, свою душу, свои эмоции, хотя и дарил невиданное немыслимое удовольствие.
Очень хотелось выбить его из колеи. Съязвить, чтобы пробить его самоконтроль, но слова не шли, ладони стискивали блестящие от пота плечи, тело двигалось синхронно с любовником, льнуло к нему, ласкало внутренними мышцами, пока внезапно в глазах не вспыхнул звездный фейерверк.
Салли очень удивилась, что Джеймс последовал за ней, сильное тело одеревенело в ее руках, глаза плотно закрыты, рот сурово сжат, пока он отдавал ей то, в чем не смог отказать.
Ей хотелось плакать. Хотелось завопить и отшвырнуть его от себя. Даймонд подарил самый впечатляющий сексуальный опыт в ее жизни, но вел себя, как естествоиспытатель, как сторонний наблюдатель, не давая акту захватить себя вплоть до самой кульминации. И тут Салли осознала - как бы все не обернулось, после сегодняшней ночи ей никогда не вырваться на свободу. И не имеет значения, нужна ли она этому мужчине.
Салли приготовилась, что Джеймс отодвинется подальше. Откатится в сторону и заснет, или встанет и уйдет. Оставит ее в одиночестве, чтобы срочно восстановить свою драгоценную самозащиту.
Почувствовала, как твердые пальцы скользнули по ее виску и сдвинули волосы с ее лица. Почувствовала сырость на щеках и поняла, что в конце концов расплакалась. Оставалось терпеливо ждать, когда он исчезнет.
– Салли, – прохрипел Джеймс. – Открой глаза.
Ну, уж нет. Теперь у нее появились секреты – любовь и недоверие, что совсем не хотелось ему выдавать. Но невозможно противостоять тихой просьбе. Да, собственно, любой его просьбе.
– Не смотри на меня так, – попросил он, нависая над ней в полумраке.
– Как?
– Словно я пнул ногой щенка. Ты кончила. Меня не обманешь. Не такая уж ты искусная притворщица…
– Обязательно говорить об этом? – вконец смутившись, спросила Салли, упершись в широкие плечи. 
До сих пор она не вполне осознавала, насколько он большой, пока не попыталась спихнуть его без малого двести фунтов со своих жалких ста двадцати.
– Обязательно. Только не говори, что ты из тех женщин, которые ненавидят любого мужика, после того, как с ним переспят.
– А ты сталкивался с такими?
– Несколько раз.
Салли молча смотрела на Джеймса, мечтая обрести такое же каменное выражение лица, как у него. 
– Тогда, возможно, причина в тебе.
Она ждала, что он тут же уйдет, прекрасно осознавая, что нарочно ляпнула расчетливую колкость, способную вывести из себя любого мужчину. Пусть убирается. Пусть оставит ее в покое и даст возможность заштопать порванную в клочки самозащиту и как-то справиться с разбитым сердцем.
Но Джеймс не шевельнулся. К ее удивлению, погладил ее щеки большими пальцами и очень нежно спросил: 
– Что случилось, детка? Ты ведь не ожидала услышать признание в любви, правда?
Салли не могла вымолвить ни слова. Не могла сказать, что никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой. Не могла сказать, что не ожидала услышать признание в любви. Что просто хотела, чтобы он ее полюбил. Так что молчала, распростершись под ним, несчастная и онемевшая.
И тут Джеймс поцеловал ее, нежно коснулся губ, ласково дразня, превращая видимую безучастность в растущую страсть. Продолжал целовать, соблазняя и искушая, пока Салли невольно не обняла его, и в голове не мелькнула последняя внятная мысль – даже если это действо предназначено исключительно для плотского удовольствия, нет никаких сомнений, что такого наслаждения она не испытывала ни разу в жизни. 
  
И четко осознала, что предпочтет мучиться рядом с Джеймсом Даймондом, чем благоденствовать вдали от него.
* * *
Даймонд подождал, пока Салли заснула. Из открытого окна потянуло прохладным ветерком, Джеймс плотнее закутал в старое одеяло ее обнаженные плечи. Девушка что-то пробормотала, вздохнула и глубже вжалась в перину, лицо стало спокойным, безмятежным, даже счастливым.
Даймонд очень осторожно сел. У него имелся большой опыт по бесшумному вылезанию из постели, не тревожа сон задремавшей под боком любовницы. Он терпеть не мог засыпать рядом с женщинами после секса. Черт, да он ненавидел себя за то, что спал вместе с Салли в номере, хотя и сохранил ширинку застегнутой. Все из-за сегодняшней неразберихи. Если бы он сумел держаться подальше от общей кровати в том чертовом мотеле, то никогда не поддался бы искушению заняться с ней любовью сегодня вечером.
Потом тихо фыркнул, презирая притянутые за уши логические обоснования. Черт, да он жаждал заняться любовью с Салли Макартур с того момента, как она появилась в его кабинете. Тогда детектив предположил, что перед ним одна из девушек Фрэнки, и тут же спросил себя, сможет ли всего разок нарушить железное правило и заплатить за секс.
Уж лучше бы она оказалась проституткой. Джеймс не страдал особой щепетильностью, но свято соблюдал железобетонный кодекс – никогда не спать с клиентками. Секс с ними все слишком усложнял, особенно когда наступал момент предъявить счет за услуги.
И всегда держался в стороне от таких девушек, как Салли – ходячая неприятность с головы до ног. Но на сей раз дистанцировался недостаточно далеко.
Даже на выпивку ничего не свалишь. Даймонд не пил более двух дней и уже подумывал хранить трезвость и дальше, хотя без проблем нашел скотч Исайи и даже налил себе щедрую порцию. Потом неожиданно выплеснул виски в старую железную раковину и направился вверх по лестнице на поиски своей клиентки. Сам не понимая, за каким чертом ему это понадобилось. 
Может, чтобы учинить какую-нибудь глупость, например, сообщить, что завязывает с пьянством, и получить в ответ ободряющее поглаживание по голове. Может, чтобы снова поссориться, и тем самым оправдать возвращение к вожделенной бутылке. А может, чтобы совершить то, что в конечном итоге и сделал.
Что ж, он своего добился. Если честно, даже дважды, и Джеймс вполне был готов на третий раунд, если бы Салли не выглядела такой утомленной. В первый раз он сумел отчасти сохранить хладнокровие. Чистое упрямство с его стороны. Последние несколько дней чертовка явно забавлялась, и ему нестерпимо захотелось стиснуть насмешницу в объятьях и посмотреть на потрясенное от наслаждения лицо.
И Салли оказалась удивительно отзывчивой. Не дрогнула, не отступила, даже когда он сбросил с нее одежду. Горела в его руках, как факел, и он едва не утратил самоконтроль, запылав вместе с ней.
Но во второй раз его хваленое самообладание испарилось. Джеймс пытался убедить себя, что просто стремился доставить партнерше максимальное удовольствие, но каким-то образом собственная невыносимая потребность стала подавляющей. Особенно когда Салли опрокинула его на спину и принялась ласкать, врачуя легчайшими поцелуями избитое туловище.
Даймонд и не подозревал, какие нежные у нее руки. Вне спальни Салли была трогательно неуклюжей, но в постели являла собой изящную, грациозную, волшебную лань. Во второй раз он забыл о своем мастерстве и опыте. Они воспарили вместе, и Джеймс не смог сдержать приглушенный крик удовольствия, когда слился с ней воедино. И прекрасно помнил, что выдохнул ее имя.