Особые обстоятельства (СИ)

Ещё один секрет.
Секреты он любил.
— Могу зайти позже, — покладисто согласился он. — Когда ему станет лучше.
И вышел.
Теперь ниса должна немножко запаниковать. Если, конечно, он угадал, и сына она от чужих глаз скрывает.
И покрывает.
Но интересно, правда ли Славен нис Аль "болен"? Сказать стопроцентное "да" в ответ на этот вопрос Димитрий не мог.
Однако он точно знал, что от Милицы нис Аль пахнет кровью.
И если это не кровь брата, то тогда чья?
__________
*Сливика — кусты с фиолетово-красными ягодами, весящими гроздьями. Ягоды имеют кисло-сладкий вкус.
  
Глава 7. Улики
 
Проведя вечер в гостином доме, Кривз узнал, что:
1) у хозяйки есть сын Ян примерно возраста Вито;
2) она провожала какого-то подозрительного мужчину как раз перед приходом Димитрия;
3) в доме живет ещё один постоялец.
Так же некоторое время сыщик провел, пытаясь структурировать полученную информацию. В итоге ключевыми стали несколько точек:
1) Аптека;
2) Ниса Аль и ее дети;
3) Доктор и/или его помощник — под знаком вопроса;
4) дом ниса Бель.
В меньшей степени:
5) дом хранителя музея (что у него за животное? Кто заходил? Чем среди прочего занимался сам нис?)
6) газетчик — случайная ли болезнь? Болезнь ли?
Места убийств как-то связать не получалось. Как и найти взаимосвязи между жертвами. Вообще сходство выявить можно было, но только между первым и третьим убийством. Второе выбивалось из ряда отсутствием ритуальных элементов, четвертое — количеством людей и тем, что, судя по всему, они были добровольными участниками ритуала — ни веревок, ни цепей, ни каких-либо иных средств принуждения и удержания в той комнате обнаружено не было.
Оставались также отдельные мелкие вопросы, которые могли прояснить ситуацию. Например, Димитрию не нравился интерес вена Кос к его скромной персоне. И ещё записка от сида Урда, в которой он приглашает "столичного гостя" на "тихий семейный ужин без изысков". Откуда такая популярность? Случайный интерес или нет? В этом интересе есть скрытый подтекст или это обычное любопытство, которое неминуемо вызывает в маленьком городе новое лицо?
Изучив все известное, Димитрий вспомнил про свой поспешный отъезд из дома хранителя музея и достал из кармана мятые улики. Рецепт оказался простыми сердечными каплями, и как не крутил его Димитрий, как не рассматривал на огонь свечи или под лунным светом — никакого намека на что-то подозрительное или тайное не нашел. Дозировка правильная, форма стандартная, признаков магического следа нет.
Записка оказалась более интересной.
"Приветствую доброго друга, небезразличного к чувствам и судьбе несчастного влюбленного. Интересующие вас записи в полном вашем распоряжении. Как вы понимаете, для моих нужд требуется лишь одно описание с подобным рисунком. Бесконечно благодарен за ваши пояснения, без которых надежда на желанное будущее осталась бы эфемерной мечтой. И если вам ещё интересно с научной точки зрения, как будет осуществляться призыв, прошу вас прибыть через пять дней в дом, напротив которого вы столь любезно предложили мне помощь в трудную для меня минуту.
С искренним уважением,
******."
Записка кое-что проясняла. Если труп, что лежит в мертвецкой, это действительно нис Кисл, то очевидно, что он участвовал в ритуале. Вероятно, из научного интереса. Автор записки приглашал ниса на известное им обоим мероприятие. Так что первоочередная задача — найти автора. Того самого влюбленного. Димитрий выписал ключевые слова: препятствия в любви, надежда на желанное будущее, скорее всего объект юн и пылок.
Вместе с запиской в кармане лежал и прихваченный впопыхах "План встречи Общества любителей древности". Димитрий прочитал его исключительно из привычки воспринимать как улику абсолютно любую деталь, но чтение это оказалось гораздо занятнее и полезнее, чем он ожидал — сыщик наткнулся на вмиг насторожившую его формулировку: "Тайное общество любителей древности занимается только научными изысканиями и…". Тайное. Тайное!!! Это следовало обдумать.
 
Разложив все понятное и непонятное "по полочкам", Димитрий наметил план действий на следующий день и лег спать.
Лёжа в кровати, он чувствовал, как ходит в дальней комнате от стены до стены неизвестный ему человек. Как на первом этаже, в комнатушке за кухней возится, засыпая, ребенок. Как Власта накладывает позднему гостю еды, вздыхает, обвивает белыми руками его шею. Всего лишь любовник, ясно. А он, Димитрий, уже понапридумывал себе таинственных личностей, подкрадывающихся в ночи к его кровати!
"Что ж, любовник — это хорошо, это просто и понятно," — решил сыщик и провалился в сон.
Или нет?
Ему снилась узкая комната. Свет луны, падающий в распахнутое окно. Злость и обида, заполнившие тело до краев.
Ему снился замерший в неподвижности город. Сонные дома, куклами разбросанные по кроватям люди. Зверь, бродивший по пустынным улицам. У зверя было человеческое лицо.
Оборотень? Таких уж лет сто никто не встречал.
Нет, нутро звериное у него не от волосатой шкуры. Человеческий разум привел его к зверству. Тонкий расчёт. Но в чем смысл его действий?
И есть ли он?
Маньяк? У жертв нет ничего общего. Или сыщики просто ещё не нашли эту связь?
Или его ведет цель? Какая? Чего он хочет?
Зверь шел по сонному городу. Зверь не злился на расследование: он не видел в нем угрозы. Кишка тонка. И у своих, и у приезжего. Но все равно где-то глубоко, за сердцем спрятался узелок беспокойства. Если за него потянуть…
А если и вправду, дёрнуть?
Тянется нитка, тянется, обвивает шею, заползает в уши, бередит душу. Тайное, сокрытое от самого себя, заполняет мысли.
А город спит. Почти. Кто-то смотрит в приоткрытое окно как в пропасть, в которую пора падать. Кто-то пишет тайную записку. Кто-то…
А это интересно.
Злость? Нет, другой оттенок.
Обида. И чувство бессилия. Это порождает отчаянье. Отчаяние же толкает людей на глупость. Если чуть ухватить хвостик тайных желаний…
О, как их много! Вот непристойные (на самом деле довольно невинные: дальше объятий и поцелуев воображение не идёт). Вот гнев, смешанный с вынужденной покорностью. Одиночество. Вина. Привязанность. Опять обида. Ах, как много этой обиды! А она всегда тянет за собой тонкую нить жажды мести. Или, если более красивыми словами — воздаяния. Боль. Боль соленая от слез и крови… Да, воздаяние тут не помешало бы.
Окна. Через них можно заглянуть в чужой дом. А можно в чужую душу.
Ещё окно. Чужие сны. Беспокойные, бессвязные, с нотками одиночества и горечи. Глаза… У человека — глаза, которые видят, и язык, который говорит, но не все решается только этим. Вина… Вина за смерть. Интересно…
Город спит и видит сны. Сладкие, печальные, полные боли или надежды. Пока город спит — вместе с ним спит и зло, и добро. Но каждое утро город просыпается…
***
Девушку рвало долго. Димитрий не видел в трупе ничего ужасного — просто мертвая плоть. Мертвеца давно отмыли, привели в порядок, да и тело, где были швы, не показывали, открыли только голову. Но помощница хранителя музея, дона Новь, все равно сначала побледнела, а потом выбежала на улицу, давясь рвотными позывами. Следом кинулась Цветана, суетливо мечущаяся в поисках полотенца.
Вито философски пожал плечами. Видимо, это означало: "Дамы, что с них взять?"
Что можно было взять с доны Новь, уже взяли: показания, что обнаруженный в заброшенном доме труп — это действительно ее начальник, нис Кисл, хранитель музея. Дальше ею пусть занимается Цветана.
— А поедем-ка, осмотрим места убийств, — решил Димитрий, выглядывая в окно, за которым хмурилось серыми тучами небо.
Сначала отправились на кладбище. Местные, как всегда, преувеличили: трава вокруг камня, на котором зарезали девушку, действительно пожухла, увял и мох на камне, однако кровь давно смыло дождем, и земля была самого обычного серого цвета. Место убийства совершенно не походило на нечто зловещее: тишина, зелень, покой. Лишь иногда, при взгляде на камень Димитрий ощущал… что же это… отголоски обиды на… предательство? У этой обиды особый вкус и оттенок. Горько-сладко-соленый. С привкусом металла. Кровь, смешанная со слезами и с надеждами-мечтами. Самое ужасное сочетание.