Неприличная любовь
Хелене захотелось рассмеяться. Разве она может расслабиться, когда он целует ее так, как ни один мужчина, ни разу не целовал? Она была ошеломлена, заинтригована… возбуждена. Каким-то образом Дэниелу удалось ее обезоружить, прежде чем она начала сопротивляться, а теперь было уже поздно. Все, чего ей хотелось, – это чтобы он никогда не останавливался, вечно лаская ее рот, согревая его своим дыханием, сводя ее с ума.
Когда Дэниел провел языком по ее губам, Хелена вздрогнула. Она отпрянула назад и увидела, как жадно горят его глаза. Он взял ее за подбородок и начал водить большим пальцем по ее нижней губе.
– На этот раз приоткрой свой ротик, детка, – прошептал он. Она не успела перевести дух, как он начал целовать ее снова, все еще держа за подбородок. Он опять коснулся языком ее губ. Она повиновалась. В тот момент, когда она разжала губы, его язык проник внутрь и встретился с ее языком. На задворках сознания мелькнула мысль, что в правилах миссис Нанли ничего не сказано о том, можно ли позволять мужчине такие поцелуи, но это ее уже не волновало. Это было чудесно. Дэниел целовал ее так горячо, так страстно. Он то прикасался к ее губам, то впивался в них, лаская языком все ее тайные уголки. Горячая волна заставила ее дрожать от восторга. Он поднял ее и посадил к себе на колени. Хелена почувствовала под собой его упругие ноги и в панике отпрянула.
– Вы должны прекратить это, – слабым голосом сказала она, упираясь руками в его грудь.
– Я так не думаю. – Он оторвался от ее губ, спустился ниже и начал целовать ее шею. – А ты уверена, что этого хочешь?
Гордость подсказывала Хелене, что она должна сопротивляться, как любая благородная леди. Но удивительное чувство внутри ее заставляло не только позволять ему эти ласки, но и отвечать на них. Она поняла, как Розалинд ввязалась в неприятности с Гриффом до свадьбы.
Он нежно целовал ее в шею, потом начал забавляться губами с ее ухом. Его бакенбарды щекотали кожу. Ее дрожь стала еще сильнее.
– Пожалуйста, Дэниел… Не надо, – прерывающимся голосом бормотала Хелена, не отпуская при этом лацканы его сюртука.
Он усмехнулся:
– Кажется, тебе придется попросить меня получше. Девочка, ты же сама хотела узнать, вокруг чего поднимается столько шума…
– Я… я этого не говорила. Это ты сказал.
– Да, но ведь ты думала об этом? – Он дотронулся до ее мочки языком, и у Хелены перехватило дыхание. Неужели такие странные вещи могут быть настолько приятными? – И держу пари, не один раз.
Руки Дэниела поглаживали ее спину, отчего по ее телу забегали мурашки. А что, если он положит ей руку на грудь, как тот мужчина на улице? Она застонала – это правда, она хотела узнать об этом больше.
– Может быть, мне действительно… немного интересно, но это не значит, что я хочу… что ты должен…
– Если тебе не нравится, скажи мне, – бормотал он. – Отпусти мой сюртук. Дай мне пощечину. Я это как-нибудь переживу.
Последнее, что ей хотелось сделать, – это дать ему пощечину, и нахал об этом знал.
Он прижался приоткрытыми губами к ее уху:
– Это такая ничтожная плата за возможность поцеловать тебя. – Он снова начал покусывать ее мочку. – Девочка моя, ты такая аппетитная, так бы и съел тебя. Как давно мне этого хотелось…
Смутная картина того, как он гладит и целует ее обнаженное тело – все без остатка, – возникла в ее сознании, и это привело ее в чувство. Ему не привыкать ласкать обнаженных женщин, разве нет?
– Думаю, я не первая, кто слышит от тебя эти слова.
– Поверь мне, ты для меня самая желанная из всех женщин на земле. И единственная, кому я об этом говорил.
А может, он смотрит на нее как на светскую даму, победу над которой ему было бы лестно одержать? Встревоженная этой мыслью, Хелена попыталась встать с его колен, но Дэниел ее не отпустил. Он взял ее лицо руками и посмотрел ей в глаза.
– Видимо, с тобой лучше вообще не говорить, ты все понимаешь неправильно. – Он поцеловал ее в кончик носа и перешел на шепот: – Хоть раз в жизни позволь себе чувствовать. Просто чувствовать.
Он снова начал целовать ее, проник языком ей в рот, заставил ее затрепетать. Он так хорошо умел это делать… Особенно когда целовал ее медленно, не торопясь, как будто имел на это полное право. Наверное, так он и думает, раз она позволяет ему все с таким бесстыдством. Одной рукой Дэниел откинул ее голову, зарылся пальцами в волосы, его рот стал еще более настойчивым и жадным.
Хелене было трудно дышать, и все, что она могла сделать, – это поддаться ему, потакать его грубым ласкам, дерзким губам…
Стук в дверь прервал ее наваждение.
– Сэр? – позвал мужской голос. – С вашей женой все в порядке?
Хелена отпрянула от Дэниела.
– Это хозяин, черт бы его побрал! – прорычал Дэниел. – Все хорошо! – отозвался он, глядя на нее с таким напряжением, которого она в нем и не подозревала. – Полна впечатлений, да, девочка? Может быть, ездить верхом ты и не можешь, зато целуешься дьявольски хорошо. Гораздо лучше, чем можно ожидать от такой возвышенной леди.
Нотки триумфа в его голосе не понравились Хелене. Она попыталась вскочить, но нога в очередной раз ее подвела, и она упала на пол. Изрыгая проклятия, Дэниел поднял ее, как тряпичную куклу, и посадил на диван рядом с собой.
– Оставайся здесь, – приказал он. В дверь снова постучали.
– Могу я войти? – прокричал хозяин.
– Входите!
Когда дверь открылась, Хелена сидела рядом с Дэниелом настолько спокойно, насколько могла, учитывая обстоятельства. И все же ее лицо выражало смятение. Ей хотелось достать платок Дэниела, который затерялся где-то в складках юбки, и спрятать в него лицо, но это выглядело бы слишком подозрительно. Она заметила на полу свою шляпку и разволновалась еще больше.
Хозяин понимающе улыбнулся.
– Можете остаться здесь на ночь, сэр, – приветливо сказал он. – У нас есть прекрасная комната, где…
– К сожалению, мы торопимся. – Дэниел бросил на Хелену быстрый взгляд и поднялся. – Но нам нужно другое средство передвижения. У вас есть коляска или двуколка, которую мы могли бы нанять?
– Есть почтовая карета и пара отличных лошадей. Кучер будет готов через минуту.
– Спасибо, очень мило с вашей стороны. Предупредите его, а я сейчас подойду.
Хозяин кивнул и скрылся за дверью. Дэниел вернулся к дивану и посмотрел на нее сверху вниз непроницаемым взглядом:
– Это твой последний шанс, Хелена.
Она в панике осознавала, что не может подняться.
– Последний шанс для чего?
– Чтобы вернуться в Лондон. Два часа в почтовой карете – и ты сможешь спокойно пообедать в доме Гриффа.
Она сжала в руке носовой платок.
– Я уже сказала, что не хочу возвращаться. – Взгляд Дэниела остановился на ее губах.
– Но я не могу обещать, что не поцелую тебя вновь.
У Хелены перехватило дыхание. Боже правый, он слишком откровенен. И как ему не стыдно так играть на нервах женщины?! В его словах сквозила самоуверенность.
– Зато я уверена, что не допущу этого. – Легкая улыбка тронула его губы.
– В самом деле?
Он поднял шляпку с пола и подал ей. Когда Хелена потянулась за своим головным убором, Дэниел поймал ее руку и принялся целовать. Она не смогла скрыть дрожи, пробежавшей по телу. Дэниел повернул руку ладонью вверх и начал водить губами по ее запястью, где кончалась перчатка. Пульс Хелены бешено колотился, и он не мог этого не заметить.
Когда Дэниел отпустил ее руку и выпрямился, его взгляд горел таким же желанием, как и все ее тело. И было в этом взгляде еще что-то, непонятное для Хелены, – смесь радости и разочарования.
– Если ты хоть на минуту допускаешь, что твое сопротивление сможет этому помешать, значит, ты меня еще не знаешь. И себя тоже.
Ни один достойный ответ не приходил ей в голову. Дэниел немного помолчал и, не дождавшись ее реплики, продолжил:
– Что ж, значит, мы друг друга поняли. – И, внезапно помрачнев, добавил: – Оставайся здесь. Я отнесу тебя в коляску, как только она будет готова к отъезду.