Непокорный (ЛП)

Алекс принял мое предложение о косметическом ремонте всех вестибюлей в его здании, придав пространству более органичный современный вид, а не стерильный. После выхода «Ресторанного дайджеста» я получил заявки на работы, так много, что мне пришлось нанять небольшой штат сотрудников. В настоящее время мы работаем над предложением для вестибюлей «Норт Индастриз».
Оказывается, у меня действительно есть кое-что ценное, что я могу предложить.
«Би Инспайед Дизайн» пользуется успехом.
Название и местонахождение моего бизнеса — не совпадение. Когда я искал здание, имело смысл быть рядом с моим собственным вдохновением. Габриэлла всегда будет величайшей красотой моей жизни. Есть она в моей жизни или нет, это ничего не меняет.
Я разбираю образцы тканей и составляю план своего проекта в «Норт Индастриз», когда мой помощник Тодд стучит в мою дверь.
— Эй, Кей. У тебя посетитель. — Его сильный нью-йоркский акцент и татуированная лысая голова делают его самым маловероятным профессиональным выбором, именно поэтому я его и нанял.
«Би Инспайед Дизайн» — это выгребная яма талантов, где работают люди, представляющие свой собственный уникальный стиль. Я хочу, чтобы мой бизнес был местом, где свобода выражения мнений является нашим кредо, и у каждого есть место за столом.
— Кто это?
Он пожимает плечами.
— Какой-то костюм.
— Впусти его. — Я предполагаю, что это один из моих братьев пришел проведать меня. Они были раздражающе вовлечены в мою жизнь, как стая наседок.
— Будь я проклят. — Август неторопливо заходит в мой кабинет, который больше напоминает художественную студию, чем традиционный офис. Он изучает стену с образцами тканей, угол с образцами дерева и стол со столешницами из каменных плит. — Я не поверил твоим браться, когда они сказали, как хорошо у тебя все получается. — Отец листает книгу с образцами цветов красок.
— Это меня не удивляет. — Я откладываю свою работу в сторону. Этот мудак убивает все творчество, когда находиться в комнате.
Август выдвигает стул и садится за стол напротив меня. Смотрит на доску визуализации вестибюля «Норт Индастриз».
— Это твой проект? — Он наклоняет голову и изучает выбор хлопчатобумажных, льняных и бамбуковых тканей, смешанных с восстановленным деревом и светильниками из переработанного стекла.
— Все натуральное и экологически чистое. — Я поворачиваю доску к нему, чтобы он мог лучше ее видеть. — Алекс настоял.
— Хм… — Он сжимает ткань между пальцами. — Мне нравится.
Комплимент? Я прищуриваю глаза.
— Но?
— Никаких «но». — Отец бросает еще один взгляд на доску, затем смотрит на меня. — Мне правда нравится.
— Хорошо, что здесь происходит? Тебе нужен орган или что-то в этом роде?
— Послушай, твои братья рассказали мне, что они узнали о мисс Коулман, и я много думал о том, что ты сказал о своем… твоих, э-э… проблемах с обучением.
Я скрещиваю руки на груди, чувствуя необходимость защитить орган за моими ребрами.
— И что?
— И пришел к пониманию, что ты многое преодолел, и я, э-эм… — Он прочищает горло. — Я уважаю это. Многое говорит о человеке, который может преодолеть свои собственные недостатки.
— Полагаю, я должен быть польщен твоим комплиментом, но нахожу неискренним, что ты ждал, пока я начну вести свой собственный бизнес, чтобы, наконец, признать мою ценность.
Август хмурится, и я вижу вспышку гнева в его глазах, как будто тот хочет защититься, но держит рот на замке.
— Достаточно справедливо. — Отец встает. — Почему бы тебе не подключить мой офис к этому проекту. Ему не помешало бы обновление.
— Мне нужно проверить свое расписание. Я перезвоню тебе. — Было бы забавно перетянуть всю его мебель в ткани с летающими членами-пейсли.
Он засовывает руки в карманы и улыбается в пол, прежде чем снова посмотреть на меня.
— Если когда-нибудь захочешь объединить свою компанию с «Норт Индастриз»…
— Я пас.
Август напрягает челюсть.
— Понимаю.
— Если ты не возражаешь, у меня много работы. — Я киваю на дверь.
— Конечно, увидимся, сынок.
 
Сынок?
Не принцесса?
Я качаю головой и возвращаюсь к доске визуализации.
— Определенно нуждается в органе.
— Кто этот сноб? — Анжелика, один из дизайнеров в моей команде, проскальзывает внутрь сразу после ухода Августа. Ее белые кроссовки скрипят по полированному бетонному полу.
— Мой донор спермы. — Я указываю на книгу с образцами красок. — Можешь передать мне?
— Конечно, — говорит она и вкладывает книгу мне в руки. — Я хотела показать тебе свою идею для окон. — Она кладет передо мной свой альбом для рисования. — Стекло — это здорово, но в тех местах, куда попадает солнце, мы должны сделать зеленую стену. Стены из комнатных растений способствуют продуктивности и увеличивают количество кислорода, что полезно для мозга, и посмотри, как круто они будут смотреться в этих помещениях. — Она проводит рукой по своему розовому ирокезу. — Вот здесь.
— Мне нравится. Добавлю это в проект.
Она вскидывает кулак.
— Да!
— Отличная работа.
— Спасибо, босс! — Она выскакивает из комнаты и закрывает за собой дверь.
— Босс? — Я чувствую, как мои губы растягиваются в улыбку. — Я босс.
Габриэлла
После балета я оказываюсь в Центральном парке, прогуливаюсь по дорожкам и наслаждаюсь прохладным ветерком, когда осень сдувает листья с ветвей. Погода быстро меняется, и скоро прохладный бриз сменится снегом и льдом.
Балет возвращается в мою жизнь гораздо быстрее, чем я ожидала. Миссис Гулд сказала, что между сердцем и телом существует космическая связь, и что они постоянно общаются без вмешательства нашего мозга. Она говорит, что именно эта связь позволяет мне снова танцевать.
Я нашла исцеление в силе своего тела. И начинаю чувствовать надежду, что смогу вернуть то, что было потеряно. Не то чтобы я когда-нибудь стану прима-балериной. Во всяком случае, эта мечта принадлежала больше моим родителям, чем мне.
Но мне приятно вернуть что-то от моего прежнего «я».
Чтобы вернуть на место одну из частей, которой так долго не хватало.
Направляюсь к фургончику с ямайской едой, чтобы перекусить. После всех этих месяцев я впервые смогла даже подумать о том, чтобы посетить одно из мест, которые мы с Кингстоном посещали вместе.
Боль усиливается, когда я приближаюсь, но болит немного меньше, чем вчера. Стою в короткой очереди и делаю заказ. Затем нахожу поблизости скамейку и ем, наблюдая за проходящими мимо людьми, выгуливающими своих собак или бегающими за своими детьми.
Покой омывает меня. Удовлетворение, которого не испытывала уже долгое время.
И вот тогда я вижу его.
На его высокой фигуре темно-синие бархатные брюки и черный пиджак. В его большой руке миска из пенопласта с курицей по-ямайски, пока он ищет место, где можно посидеть и насладиться ужином.
Парень осматривает окрестности, и, словно привлеченный моими мыслями, его взгляд останавливается на мне. Выражение его лица становится менее напряженным, а губы приоткрываются, как будто парень не может поверить собственным глазам в то, что видит.
Улыбаюсь — это маленькая, нервная улыбка, — и мой желудок переворачивается сам по себе. Я слегка машу рукой. Он наклоняется вперед, как будто кто-то толкнул его сзади, и направляется ко мне.
— Не мог остаться в стороне, да? — Я киваю в сторону фургона с едой, когда он приближается.
Кингстон останавливается в футе от скамейки, и с того места, где я сижу, он кажется ростом в десять футов.
— Габриэлла?
Он все еще не верит, что это я?
— Да, — подтверждаю я и нервно ерзаю на своем месте. — О, мои волосы. — Тереблю кончики короткой стрижки. — Я срезала их.
Три недели назад я решила, что пришло время перестать прятаться и использовать свои волосы в качестве щита, поэтому подстригла их до подбородка. Нельзя ожидать, что люди примут меня такой, какая я есть, если я сама не научусь любить себя такой, какая я есть. Я стараюсь. Шрамы и все такое.