Осколки вечности в Академии Судьбы

Но это необязательно случится сразу. Если супруг не возражает, первое время девам дозволено пить лунное снадобье. Чтобы пообвыкнуться с ролью хозяйки, освоиться и усладить мужа нетронутым телом. А уж потом…
Мы с Эмилем у матушки появились довольно поздно. Тетя Мэл родила Софи в зрелом возрасте. А Эмилия вовсе не познала радость родительства…
Словом, к клыкам в утробе я совсем не готовилась!
  
Богиня, что скажет мать, если узнает? Скандал для первой полосы! Дочь графа Ланге носит под сердцем дитя убийцы! Частичку того, кто жестоко обескровил ее отца…
Матушка открестится от родства. Меня с позором вычеркнут из всех родовых книг.
Если раньше не вычеркнули… Ну и пусть. Ну и пусть.
Но что, если… вовсе не Эрик? Я не помнила похищения и не очень-то доверяла свидетельствам. Вдруг меня пленил Расков в отместку за побег? Ему не три сотни лет и его кровь горяча, а в том имении с острым шпилем тоже имелась кровать. И горы.
Горы… Я точно видела горы. Матерь морфова!
– Пожалуйста, поторопитесь, Анна Николаевна. Мне очень нужна моя память, – взмолилась я, морально готовая к любой боли и унижению.
– Вероника, я сейчас соединюсь с тобой ментально, чтобы снять с памяти блоки. Есть некоторая вероятность, что увижу что-то, чем ты делиться бы не хотела.
– Я слышала, как вы обсуждали… с ректором… Смотрите. Мне, видит Судьба, уже все равно, – пробормотала, отчаянно жмурясь. – Сильнее я опозорена уже не буду.
Богиня, как я ошибалась!
Прохладные ладони легли на виски. Я приподнялась, позволяя княгине зарыться в волосы и вмять подушечки пальцев в кожу.
– Если я выну «пробку», поток уже не остановить… Готова? – переспросила она, давая последний шанс на побег. Но я набегалась.
Быстро покивала, пока не передумала. Я должна знать, что случилось за шурховы тридцать дней.
«Не вспоминай, маленькая принцесса…»
Прочь из моей головы!
Он потерял право голоса, когда обезволил меня, точно куклу. Когда накормил «Имморой», щедро сдобренной тоником забвения. Когда, наигравшись, выставил на порог Санкт-Петербургской академии в одной заляпанной рубашке. Когда сбежал, на лету отряхивая лапы от сотворенной грязи!
Перед глазами потемнело. Тонкий звон пронзил сознание… и меня заполнил обжигающе ледяной поток. Картинки-воспоминания рвались вперед, прытко, нахально, наперебой. Наскакивая друг на друга и путая мысли в морские узлы.
Как неловко… Как неловко сгорать от стыда в ментальной связке с княгиней.
Я догадывалась, что мы с Эриком не гадальные пасьянсы раскладывали. И не уборку делали в чужом имении. Но к такому меня даже воображение не готовило!
Сплетение рук и ног. Хрипы и стоны. Изменчивое пламя в камине. Жажда, крутящая жилы… и утоленная прямо на ковре.
Ласкающие струи воздуха. Полет. Без одежды! И снова стол, и кресло, и кровать…
Матерь морфова!
Красивое тело, вздрагивающее от наслаждения. Мое, его… Новый единый организм, сплетенный накрепко в обоюдном голоде.
А поток все хлестал. Все не прекращался. Вдалбливал мне в разум нарезку самых острых эпизодов. Соблазняя купить билет на шоу и посмотреть целиком, в пикантном одиночестве, смакуя детали.
Напряженные мышцы на вампирском плече, потная дорожка между лопаток… Это моя ладонь по ней скользит с наслаждением?!
– Хватит! – всхлипнула я и вырвала голову из рук Анны Николаевны.
Она тяжело дышала и, кажется, самостоятельно из круговорота чужой памяти вырваться не могла.
– Спасибо, – поблагодарила она негромко и, смочив полотенце в кувшине, промакнула лоб. Сначала свой, а потом уж мой. – Жарковато.
– Вы это тоже увидели?
– Я пыталась не смотреть, но… – она сглотнула и похлопала себя по щекам. – Я знаю это место. Я там бывала.
– Судьба милостивая!
– Богиня, до чего дурно стало…
Заметно побледнев, Анна Николаевна вскочила с кушетки. Растерла лицо, но красок это ей не добавило. На белой коже только два черных глаза и блестело.
– Я была, да… я… Хорошо, что Андрей ушел и не видел логово, – судорожно вздохнула княгиня. – Не самые радостные воспоминания. Те, что любое чудовище мечтает забыть, да не может.
Она жадно пила прямо из кувшина, расплескивая на халатик. На светло-голубом хлопке проступали темно-синие пятна. И я забеспокоилась, что Анна Николаевна сейчас рядом со мной в обморок грохнется – от недосыпа, усталости, магического истощения и тролль знает чего еще.
– Надо ректора вызвать. Отправьте теле-маго-грамму, – прошептала я просительно, подтягивая женщину за подол к кушетке.
– Не надо. Я справлюсь, – она тяжело опустилась на край. – Это так давно было… Больше двадцати лет… Новое логово арканов, восставший Августус Блэр. И Андрей… который… он…
Она перевела сосредоточенный взгляд на меня и тихо договорила:
– Он тогда много чудовищных вещей натворил. Не по своей воле. Блэр подчинил его, и должна была быть свадьба… Моя с Темным Принцем, – она подавила всхлип и сосредоточенно нахмурилась. – Понятно, почему мы не смогли тебя найти. Логово защищено. Меня… меня не смогли найти тоже.
Воспоминания – трагично утраченные, торжественно возвращенные и просто отложенные за ненадобностью – соединялись в жутковатую картину.
«Должна была быть свадьба… Но меня не пригласили, даже торта в подвал не принесли… Блэра предал кто-то из своих…»
«Просто вы не слышали, как его затейник-папаша «играл» с его горе-мамашей… А вот я там был, ягодка. Слух у вампиров хороший».
«Синеглазка однажды спустилась ко мне… С пустым взглядом и трясущимися коленями… Как думаете, далеко упало гнилое яблочко от той яблоньки?»
– Так Алекс, он, выходит…
– Да, думаю, он был зачат там. Блэр ко многим в головы залезал… В воспитательных целях и в качестве лекарства от скуки. А Джина до дрожи мечтала стать королевой… – Анна тряхнула плечом, брезгливо сбрасывая осколок памяти. – Только с принцами ей не везло.
Значит, с женихом кое-что общее у нас все-таки есть. Точнее, с его обезволенной матушкой…
В логове арканов имелось много кроватей. Если верить заблудшей памяти, мы с Эриком опробовали их все. Разве что в подвал не спускались.
– Но есть и плюсы, Вероника, – Анна выдавила из себя подобие грустного оптимизма. – Теперь нет никаких сомнений, кто отец крошечной «капельки» в твоем животе.
– Никаких, – прохрипела я, тыкаясь лицом в прохладное полотенце.
Но жар не унимался, внутри пекло: вместе с воспоминаниями пришли и ощущения. Эффект полного погружения, реальность в реальности и прочие неприятности.
Сомнений, тролль прибери, никаких.
С аппетитом и жаждой древнего вампира… Похоже, Эрик за все тридцать дней ни разу не выпустил добычу из рук. Хорошо, если кормил хоть изредка и в купальню водил.
 
Глава 8. Шкатулка
 
Княгиня достала из маг-сейфа флакон с ярко-синей жидкостью и перелила в стакан.
– Немножко «Сомнии» не повредит.
– Не уверена, что хочу спать и… видеть «сны», – с придыханием взмолилась я.
Поток полуголых вампиров в голове только-только остановился, и я мысленно воткнула пробочку на место. Ложиться спать – дрянная идея, очень!
– После извлечения отдых необходим, – настояла Анна Николаевна и убедилась, что я выпила все до капельки. – А я дождусь травок из второй и сварю самое крепкое успокоительное снадобье. Такое, знаешь, что и на хеккара подействует. Меня наставница научила. Полежишь, посмотришь на танцующих единорогов… Пока я делаю пробы ауры и тест на истощение, ага?
– Ага, – выдохнула покорно.
Танцующие единороги легко выиграли право на эфир в моей голове. Всяко лучше потного вампира без ничего. С арсеналом извращенных фантазий в отсутствующем рукаве!
  
Но мне не повезло. Единороги достались кому-то другому.
Пока княгиня хлопотала над зельеварительным столом, подготавливая в хрустальной чаще стартовый бульон, на меня напал сон. И очень быстро звон, с которым серебряная поварешка билась о стекло, сменился скрипом половиц, уханьем совы за открытым окном и отяжелевшим мужским дыханием.