Преследуемая квотербеком (ЛП)

— Черт, — Джеймс провел рукой по затылку, когда подошел ко мне. — Я не хотел усложнять тебе жизнь.
— Почему ты здесь? — спросила я, игнорируя его извинения.
— Я сказал тебе, что увижу тебя сегодня вечером…
— Ты мог бы… мог бы пойти на вечеринку.
— Я хочу быть здесь, — я хочу быть здесь. Просто так мое глупое маленькое сердечко начало надеяться на большее. — Мне жаль, что я усложнил закрытие. Позволь мне помочь!
— Все в порядке, — я покачала головой, опуская глаза. Я так устала. Измученная. Я хотела потусоваться с Джеймсом сегодня вечером, как он и обещал, но мне пришлось рано встать, чтобы добраться до прачечной.
В нашем здании была такая же, но дешевле было пойти в ту, что в городе. Единственным недостатком было то, что если вы не добирались туда рано утром в выходные, вам приходилось ждать целую вечность.
— Ты сумасшедшая. Мне жаль.
— Тебе следует уйти, — вздохнула я, отводя взгляд. — Я не-не собираюсь выбираться отсюда в ближайшее время, — тихо сказала я, избегая его голубых глаз, когда я потянулась, чтобы взять полотенце и распылитель. — Может быть, мы сможем потусоваться в другой раз, — я сделала все, что могла, чтобы скрыть разочарование, которое испытывала, но это было трудно.
— Вот, — он взял его у меня, и мои глаза расширились, когда я поняла, что он переместился за прилавок.
— Что ты делаешь… Если Кирк увидит тебя…
— Он может поцеловать меня в задницу, — мои губы дрогнули от его уверенности. — Я поддержу тебя, — уверенно сказал он, сохраняя зрительный контакт со мной. — Несмотря ни на что.
Я собиралась спросить, что он имел в виду, когда услышала, как Кирк ворчит что-то сзади о том, что работает сверхурочно. Я не хотела быть рядом, чтобы вызвать его гнев по поводу вещей, которые были его ответственностью, когда он закончит. Мне нужно было поторопиться и закончить уборку. Кто я такая, чтобы останавливать Джеймса, если он хотел помочь?
Я хочу быть здесь.
— Ладно. С-спасибо, — я отпускаю баллончик с распылителем и полотенце. — Ты можешь опрыскать столы и стулья, может быть… может быть, поставить их наверх? Я подмету и вытру шваброй после, — он просто подмигнул, и я вернулась к чистке кофемашин.
К тому времени, когда все блендеры, кофейники и кофемашины были вымыты, а кассы подсчитаны и закрыты, я пошла за метлой, только чтобы понять, что Джеймс уже подмел. Он заканчивал мыть столовую, и я воспользовалась этим моментом, чтобы понаблюдать за ним.
Он был таким большим.
Сильным и грациозным.
Я хочу быть здесь. Его голос повторился в моей голове, и та маленькая надежда, которая рано ожила, казалось, расцвела. Он вмешался, чтобы помочь мне быстрее закрыться. У него был долгий день. Две тренировки и игра, о которой он упомянул, что они выиграли.
После всего этого он пришел помочь мне закрыться, потому что мой менеджер был ленивый бездельник.
Это было больше, чем что-то.
Это значило для меня все.
Во что бы я ни пыталась убедить себя поверить, когда дело дошло до Джеймса и того, чего он хотел от меня, начали исчезать.
Десять минут спустя я закончила и оставила взбешенного Кирка, который только хмыкнул, когда я попрощалась. Вместе мы пошли домой. Я попросила его рассказать мне об игре, и хотя я ничего не понимала в футболе, было что-то такое в том, как он рассказывал об игре. Игра за игрой. Он сделал это волнующим. Его азарт и явная любовь к игре были заразны. Это заставило меня захотеть посмотреть, что такое первый даун, и выяснить разницу между различными способами, которыми он забивал тачдаун.
Последний квартал нашей прогулки был темнее, чем остальные. Эта конкретная улица была плохо освещена. Это было то, к чему я привыкла, но он потянулся к моей руке и никогда не отпускал. Даже когда мы добрались до здания и подошли к моей двери.
— Хочешь прийти ко мне завтра? — спросил он. Я моргнула. Он хотел, чтобы я пришла. К нему домой!
— Ммм, ты, ммм… — моему лицу стало жарко. Может быть, я неправильно поняла? Собирался ли он сейчас вернуться домой? Он больше не хотел тусоваться?
  
— Дыши, чемпион, — он подмигнул, наклоняясь ближе. — Я просто хочу убедиться, что знаю, что увижу тебя завтра.
— У меня завтра выходной, — глупо поделилась я, и его улыбка стала шире.
— Проведи день со мной, — я хотела согласиться. Отбросить осторожность на ветер и провести с ним все выходные. Но напоминание о том, что мне нужно было постирать, сильно задело меня. — Что такое?
— Мне нужно заняться стиркой, — я прочистила горло.
— Это как раз внизу, — он посмотрел на меня так, как будто не знал, честна ли я. Я прикусила нижнюю губу.
— Я стираюсь в городе, — поделилась я. Он выглядел еще более смущенным, чем раньше. — М- машины там дешевле, — он просто уставился на меня, и я почувствовала себя букашкой под микроскопом. Так было до тех пор, пока его тело не расслабилось и он не улыбнулся.
— У меня дома есть машинки, — я уставилась на него. У него дома были стиральная машина и сушилка.
— Это классно, — я улыбнулась, не уверенная, что он пытался сказать, и когда я повернулась, чтобы отпереть свою дверь, он развернул меня обратно.
— Мила.
— Д-да?
— Приходи стирать у меня дома. Мы можем смотреть фильмы. Я приготовлю для тебя. Все, что ты захочешь, — все, что я хотела. О боже.
— Ты… ты готовишь? — спросила я, мне нравилось, что я узнаю его таким образом, что это кажется реальным.
— Да, — он пожал плечами, как будто в этом не было ничего особенного. — Я знаю, как обращаться на кухне, — я почувствовала, как на моем лице появляется улыбка.
— Ладно. Если ты не думаешь, что это доставит тебе проблему — почему нет.
— Ты никогда не смогла бы доставить хлопоты. Никогда, — он наклонился ближе. Моя спина прижалась к входной двери, когда я уставилась на него широко раскрытыми глазами.
Поцелует ли он меня? Пожалуйста, поцелуй меня.
— Скажи мне идти домой, чемпион, — прохрипел он.
— Почему? — я тоскливо вздохнула.
Я играла далеко не в своей лиге. Черт возьми, с Джеймсом Монтгомери я сомневалась, что мы играли в одну и ту же игру или в одной и той же вселенной.
— Ты убиваешь меня, Мила, — его голос был глубоким и напряженным, почти как будто ему было по-настоящему больно.
Боль, которую я хотела облегчить.
Вся усталость покинула меня, когда я посмотрела в его голубые глаза. Потемневшие от жары и слегка прикрытые капюшоном. Его руки были по обе стороны от моей головы, но одна опустилась, и когда он коснулся моей щеки, я растаяла в ней. Я не позволяла людям многое по отношению ко мне, но Джеймсу Монтгомери было трудно устоять. Я хотела, чтобы он поцеловал меня, а потом сделал так много других вещей.
— Не хотел бы ты войти? — его нос вздернулся от прошептанной просьбы, и он прижался своим лбом к моему.
— Мила, — мне нравилось, как мое имя звучало у него на языке. Это было низко и глубоко, с оттенком эмоций. Намек на эмоции? Я определенно сошла с ума. — Если я зайду к тебе, я, возможно, не смогу… — его голос улетучился в никуда.
— Чего? — я набралась смелости спросить.
Его голубые глаза открылись и пронзили меня насквозь. Соединяясь с моими. В тот момент ничто, и никто не имел значения. Ни вещи, которые мне приходилось стирать, ни две смены, которые мне приходилось выполнять, ни даже плата за обучение, которую мне все еще нужно было придумать, как оплатить следующий семестр.
Ничто не имело значения, кроме него и его идеальных губ.
— Не поцеловать тебя. Я хочу поцеловать тебя, — пророкотал он, и я почувствовала, как что-то изменилось во мне. Кокетливая версия меня самой просвечивала насквозь.
— Теперь твоя о-очередь, — я улыбнулась, и его глаза вспыхнули.
Но после этого я ничего не видела. Не тогда, когда обе его руки потянулись, чтобы схватить мое лицо, и он поцеловал меня.
Страстно.
Интенсивно.
Мир мог бы сгореть дотла вокруг нас, и я бы этого не заметила. Ни капельки. Кто бы стал винить меня, когда мое тело чувствовало себя так, словно его подпитывали лесным пожаром? Каждое прикосновение его губ к моим, то, как его язык проник в мой рот, а затем вышел и дразнил мои губы. То, как он потянул за нижнюю и пососал ее, заставило мои колени ослабеть. Звуки, которые он издавал, только заставляли меня тереться об него. Они были греховно вкусными. Мужские, почти животные звуки, которые я хотела воспроизвести на повторе.