Страшно Упрямый (СИ)

«Может быть…»
Ни да, ни нет, то есть. На все его воля. Кругом одна неопределенность. Что ожидать дальше — черт его знает…
— Сама сядешь, или мне применить силу?
— Ладно-ладно. Уже.
Согласившись на его условия, я без споров села на переднее. Села, но к еде не притронулась.
Наблюдая за тем, как он, доев бургер, закуривает сигарету, параллельно заводя мотор, я принялась взывать к его человечности. Если таковая в нем имелась, хоть малая ее часть. Ну и само собой, желала без подозрений, как бы ненароком выведать то, что мне было необходимо знать.
— Слушай, Бейрут. Я баба простая. У меня нет денег. Ну вообще нет, понимаешь? У меня в кошельке полный голяк. Если не веришь — проверь, я не обманываю.
— Не называй меня Бейрут. — буркнул он, и мне даже показалось, что он обиделся. — Меня не так зовут.
— А как? Как к тебе обращаться?
— Хозяин.
Я не сдержалась и прыснула со смеху.
Ну Петросян! Ну рассмешил! Ай да сукин сын!
— Че ржешь? Ты год отрабатывать будешь. Год как минимум. Забыла?
Да, забыла. Как, впрочем, и не запоминала вовсе, потому что все равно сбегу от него раньше. Рассчитываю осуществить этот план до конца недели.
— А если не отработаю за год? Ты… убьешь меня? — на всякий случай поинтересовалась я, помня о том, что Бейрут вспыльчив, драчлив, и что нервы у него ни к черту.
— Сначала ты поешь. Потом поговорим.
Пришлось уважить его требование.
Дотянувшись до пакета, который валялся под задним сидением, я подтащила его к себе и открыла. В пакете был такой же бургер, как и у Бейрута, которого нельзя называть Бейрутом.
Чувствуя себя смертельно голодной, как никогда в жизни, я накинулась на бургер и даже не заметила, как сожрала его, ведь он так быстро кончился. И кофе, хоть и без молока, как я люблю, был таким вкусным, что выпила большой стакан залпом, и показалось мало.
В жизни не ела и не пила ничего вкуснее. И это настораживает, ведь я в принципе никогда не была падкой на еду. Сколько всего дней я не ела?
Глава 3
Раз уж придется находиться с типа «хозяином» круглосуточно на протяжении энного времени, — как рассчитывала недолго, максимум неделю, — заручилась намерением разузнать о нем побольше. Ну хотя бы что-то разузнать, по крайней мере. Чтобы создать видимость, будто мы просто знакомые, и чтобы хоть на минуту отвлечься от того невообразимого, что я таки похищена и бесправна, а не просто путешествую вместе с ним.
После завтрака, который прошел вполне себе тихо и спокойно, я полагала, мы попробуем сладиться с Бейрутом, пообщаться о чем-нибудь отвлекающем от того фактора, что он мой похититель, а я — заложница.
Но вместо этого, Бейрут связал мне руки тем же проклятым скотчем, который не забыл прихватить с собой из бэхи. Правда, обошлось без прежнего энтузиазма как с моей стороны, так и с его. Я не противилась, не дергалась, позволив ему обмотать запястья, а Бейрут сделал все аккуратно и практически безболезненно.
Теперь мне, будучи связанной, стало комфортнее, чем в первый раз, хоть и не сказать, что прям очень. Или я начинаю привыкать к тому, что меня лишают возможности двигаться? Надеюсь, нет. Ведь если да, так и до Стокгольмского синдрома недалеко докатиться. А мне это совершенно не нужно. Я пока не сошла с ума, чтобы влюбляться в похитителя.
— Нет, не убью. — Бейрут нарушил молчание первым, отвечая на мой вопрос с запозданием. — Ты слишком забавная, зачем тебя убивать? Но и бэху жалко, знаешь ли. Совсем недавно ее купил. Толком и не поездил.
Значит не убьет. Даже если я не расплачусь с ним, и даже если сбегу. Это хорошо. Очень хорошо.
— Что насчёт бэхи? Не думаешь ее отгонять от бара? — воспользовавшись момент, когда он сам завел разговор о машине, поинтересовалась я лишь для того, чтобы выяснить, ждать ли мне помощи от Насти или не ждать.
Интересно, заподозрила ли Настя неладное? Заявила ли в полицию о моем исчезновении?
— Ее уже забрали. В ту же ночь. — сообщил Бейрут. — Буквально сразу, как только мы отъехали.
— Вот как… И кто? — это обстоятельство огорчило меня.
 
— Да товарищ один.
— Ах да, ты ж променял ее на эту развалюху. С трупом в багажнике. И без доплаты. Я угадала? — пытаясь выведать, что ж за труп в багажнике чилит, и откуда он взялся в принципе, я предположила, что этот самый труп там уже был, когда Бейрут производил так сказать «обмен» машинами.
Точнее, труп появился сразу после обмена. Мне почему-то казалось, что Бейрут лжет насчет обмена в принципе, и тот, кто сейчас в багажнике, и есть бывший хозяин Вольво. И если так, то бэха возможно, до сих пор стоит у бара. Если ее по договоренности не забрал кто-то из банды.
— Если б не ты, мы бы ехали с комфортом. — не желая вдаваться в подробности, обобщил Бейрут.
— И без трупа в багажнике. — я же настаивала на том, чтобы он хотя чуточку приоткрыл передо мной все карты.
— Не уверен. Склоняюсь к мысли, что багажник не был бы пустым.
Вот. Я вывела его на чистую воду! Он только что сказал, что угнал Вольво, а хозяина убил и бросил в багажник! Я прирожденный сыщик!
А если честно, отбросив все глупости и театр, то мне не особо улыбалась перспектива находиться в одной машине с убийцей. Совсем не улыбалась.
— Ты же не офисный работник, так? — осторожно спросила я, поглядывая на него искоса.
Прямо смотреть боялась, потому что не знала, как отреагирует типичный бандит на подобный вопрос.
Не знаю зачем завела я этот бесполезный разговор в принципе, ведь ответ был очевиден. Наверное, я все еще не верила, что Бейрут не относится к числу нормальных, обыкновенных мужчин. Не хотела верить в то, что он из другого мира, криминального мира, где царят совсем иные правила и мораль.
— И что с того? — Бейрут ненадолго повернулся ко мне. — Это что-то меняет?
Да блин! Странный вопрос. Вообще-то это меняет все!
Я тяжело сглотнула слюну и опустила глаза, изучая скотч на запястьях.
Решила промолчать насчет того, что думаю. Если Бейрут не различает, что хорошо, а что плохо, то нет смысла доказывать ему обратное. Он уже не маленький мальчик, и представление о «правильной жизни» в нем давно как сформировалось.
Поскольку Бейрут отреагировал спокойно на вопрос о его роде деятельности, я осмелела и продолжила копать глубже, в надежде, что в нем проснется красноречие.
— Вы похищаете девушек?
Минута тишины показалась для меня вечностью.
— Нет. — ответил он тихо.
— Берете заложников и существуете за счет выкупа?
— Нет. — ответ поступил буквально сразу.
— Грабите богатых? Отбираете машины?
— Нет и нет.
— Занимаетесь контрабандой?
— Нет.
Что он заладил! Все «нет» да «нет»! А когда ж я «да» услышу? Случится это вообще?
— Тогда что вы делаете? Если вы бандиты? — если б могла, я бы развела руками, потому что в данный момент пребывала в недоумении. Фантазия моя насчет его работы иссякла, а правду узнать очень не терпелось.
— А с чего ты вообще взяла, что мы бандиты? — Бейрут как назло сдал заднюю. Не хочет посвящать меня в тайну своего криминального сообщества.
— Только вот давай без этого, ага? — цокнув языком, я отвернулась к окну. — Не обувай мне в лапти, такскзать, мое нежное место.
— А что, его обувают? — не понял Бейрут сего образного выражения. Наверняка, впервые услышал.
— Так говорят, когда кто-то кого-то обманывает. Не обувай пи…, ну ты понял, что, в лапти. Я редко матерюсь, так что не стала цитировать дословно. Заменила на «мягкое место». Так что не обувай мне «мягкое место» в лапти.
— Твоё нежное место так и напрашивается, чтобы его обнажили и погладили. Да, детка?
Поняв намек, я отодвинулась к двери и сжала колени вместе.
Вот еще! Пусть даже не думает ко мне приставать! Сразу отпор получит! И пусть не смотрит на то, что у меня связаны руки! Зубы у меня свободны!
— И все же, чем вы занимаетесь? Я про вашу дружную компанию. — отвлекая его от попыток поприставать, я неустанно требовала знать правду.