Страшно Упрямый (СИ)

А лучше, за вместо шампанского, которое не вставит, два стакана водки. Залпом. Чтобы уж наверняка подействовало.
Стащив блузку с моих плеч, он несколько секунд смотрел на мою грудь в бюстгальтере. Затем страстно припал к торчащему из чашечки соску, набросился жгучими поцелуями, ладонью лаская зону декольте, а другой по спине водил.
Необузданный, голодный, нетерпеливый, он целовал меня, и искромётный жар от его поцелуев, полных порочного желания, обжигал мое тело кипящей смолой неукротимой южной страсти и дикой сексуальной энергетики.
Несмотря на упорные старания Бейрута вновь пробудить во мне озабоченную бабенку с хроническим недотрахом, готовую расставлять ноги везде, где ему приспичит, я не поддавалась на провокации эротического характера, непреклонно и стоически терпела все пытки возбуждения.
Пусть знает, что я не угасаю и тону в его глазах, словно окурок, залитый водой.
Плотно сжимая губы, я молчала. Никак не выдавала свою реакцию, не хотела показывать, что мне приятны его ласки и прикосновения, хоть и дыхание снова сбилось.
Грудь моя вздымалась под его большой ладонью с длинными пальцами. Тело отзывалось на требовательные ласки безоговорочным согласием и принятием того, что этот мужчина — мой похититель, отныне мой хозяин, и волен делать со мной всё, что ему заблагорассудится.
— Детка, ты такая горячая. — нашептывал на ухо Бейрут, не унимая поцелуев, захватывая груди в ладонях и нетерпеливо избавляя их от бюстгальтера. — Ты очень плохая, детка. И мне это нравится.
Пытливо наблюдая за моими плотно сжатыми губами, слушая рваное дыхание в груди, Бейрут залез под юбку и принялся бесцеремонно ласкать там, куда я бы не впустила его, не будь связанная. Водил пальцем не мягко, а настойчиво и ровно посередине, потирая клитор через трусики, чем заставлял моё лоно мокреть, набухать и сужаться от нескромного желания, чтобы он туда вонзился. Даже не вошел, а вонзился, влетев на полном ходу.
Затем, когда трусики в той части намокли, он сдвинул их вбок и уверенно вогнал в меня два пальца, погрузив их на всю.
Я воспротивилась, насколько это было осуществимо в моём положении. Крайне отчаянно и как только могла сильно, напрягла мышцы, намереваясь препятствовать его домогательствам до упора. Но это не помогло вытолкать его проворные пальцы, без устали и промедления, совершавшие резкие волнообразные движения внутри и приводящие мое тело в неистовый трепет.
Бейрут глядел мне в лицо близко, прямо в глаза, активно провоцируя своими действиями из кожи вон, чтобы я влепила ему пощечину. Если бы не армированный скотч, я бы проделала это с превеликим удовольствием.
Не даваясь и показывая этим, что отторгаю его приставания в любой форме и в любом виде, я отстранилась и даже предприняла попытку перескочить с его колена на сидение.
Он же силой притянул меня к себе и принялся сладко теребить шершавую точку, щекоча целовать за ушком, затем накинулся поцелуями на шею и плечи.
— Детка, не сдерживайся. — шептал он, неминуемо доводя меня до экстаза. — Будь честной со мной. Покажи, как тебе больше нравится.
Я не реагировала на его слова. Да что там говорить, я вообще тряпичной куклой прикинулась. Даже старалась не дышать лишний раз. Чтобы не выдать свою реакцию на его касания. Его психопатическая логика не укладывалась в моей голове с застарелыми принципами и консервативной моралью.
Бейрут же издевался над моим телом и выносливостью, как только хотел и совершенно не сдерживал себя в желаниях. Он вел себя так, словно мы делали это в машине главаря не в первый раз. Словно мы давно вместе. Словно заниматься интимом при ком-то было у нас в порядке вещей.
— Я тебя не обижу. И больно не сделаю. Я буду нежен с тобой. Только с тобой, моя детка. Отдайся мне вся. Будь же моей полностью.
Бейрут с упоением и увлечением творил с моим телом то, что хотел. Я чувствовала его горячее дыхание на своих подрагивающих губах и не желая того, но податливо отвечала его ласковым влажным призывам.
Я закрыла глаза, кусая губы до крови и сдерживаясь, чтобы ни в коем случае не застонать от удовольствия, от которого в трусиках стало очень мокро. Но ничего не могла поделать ни с собой, ни с его пытками.
 
Я податливо откинулась на его предплечье, легла, чувствуя, что таю и уже не в силах сдержать стонов. Надо было играть в молчанку, но у меня не получалось. А он трахал меня знойно. Погружая в меня пальцы снова и снова.
— Вот так, моя принцесса. — шептал он, взявшись осыпать мою шею дерзкими, кусачими поцелуями. — Вот так.
Если бы у меня были связаны глаза, я бы сдалась куда быстрее, за считанные секунды после начала приставаний.
Мой разум активно противился тому, чтобы позволить телу хотеть того, кто похитил меня и удерживает против воли. И не понимала, как могла в принципе возжелать бандюка. Он делает мне приятное против моей воли. Он насильно заставляет меня испытывать наслаждение и кончать от его пальцев во мне. И мне бы не хотелось, чтобы он останавливался. Чтобы во мне дергались и двигались не только пальцы.
Неожиданно двери Хаммера распахнулись, и в салон залезли двое типов.
Может тех, что уже были, а может новых, я не видела их лиц. Впрочем, как и не стремилась разглядывать, ведь я была по пояс голая, и оборачиваться в таком виде мне не следовало.
Поздоровавшись со всеми без рукопожатий, Бейрут прикрыл меня собой, развернувшись спиной к тому, кто сел рядом с нами.
— Все готовы? — приглушив радио, главарь Мишка завел диалог с прибывшими.
— Всегда готовы. — отвечали они хором, в том числе и Бейрут, который не останавливался, продолжая увлечённо трахать меня пальцами, и этого не мог не заметить сидящий рядом с нами.
— Как брать будем, босс? — спросил кто-то с переднего пассажирского. — Как всегда? Или гуманно?
— Спроси у Бейрута.
— Конечно, как всегда. Сила — наш конек. — ответил ему Бейрут на понятном мне русском, а потом что-то добавил на другом языке, возможно арабском. После чего рядом сидящий бандит заржал в голос.
Безумие.
Это самый экстремальный интим в моей жизни. И самый запоминающийся. Бандит-похититель мастурбировал мне на заднем сидении бандитской тачки, полной народу, при этом непринужденно общаясь со своими подельниками.
Надеюсь, не обо мне общаясь.
— Детка, ты отвлекаешься. — чувствуя, что я очень занервничала, Бейрут приблизился к губам, но пальцы из меня не вынул. — Может нам стоит поцеловаться, чтоб снять напряжение?
Не дожидаясь, когда я приму правильное решение, Бейрут пошел в атаку. Целуя мои губы своими пухлыми и мягкими жадно, голодно, безапелляционно, он не прекращал трахать меня пальцами и заглушать мои вздохи своим ртом.
К счастью, Бейрут не стал срывать с меня всю одежду и иметь при товарищах, которые вряд ли бы отказались отщипнуть кусочек от женского тельца.
Доведя меня до полного экстаза умелыми действиями языка и рук, он оставил меня в покое. Поправил лифчик, захлопнул порванную блузу, застегнул пиджак на все имевшиеся пуговицы.
Затем вернул меня на сидение посередине, а сам отсел к окну. Оценивающе поглядев на свои пальцы, бывшие во мне и оттого влажные, он перевел глаза на меня и ухмыльнулся.
Я демонстративно отвернулась, показывая, что не разделяю его радости.
— Хороша, детка.
Затем этой же рукой Бейрут взял меня за скулы, заставив поглядеть ему в глаза, и прошептал.
— А ты мне нравишься. Мы с тобой поладим. Очень даже поладим.
Подарив напоследок хлесткий поцелуй в губы, похожий на удар плети, он в очередной раз закурил. А я, отодвигаясь от него, ненарочно задела плечом рядом сидящего.
Это был не "цыган", а кто-то другой. Равно как и впереди сидел, к моему счастью, не Косорот.
Замедлив ход, Хаммер заехал на территорию большого предприятия. То ли действующего, то ли брошенного, непонятно было с первого взгляда. Возможно, это закрытый хлебозавод на поселке в черте города. Либо брошенная хлопчатобумажная фабрика на другом посёлке. У нас в городе и за городом пруд пруди таких предприятий, потому я не могла быть уверена наверняка, где именно находилась. Но определенно это промышленная зона. Где-то на окраине.