Наследник для генерала-дракона (СИ)
- Да.
- Ну, тогда ладно, - неохотно ослабил он кулак.
Осторожно развернув кисть ладонью вверх, я сдвинула ткань мундира и манжету рубашки с предплечья.
Что я ожидала там найти? В глубине души теплилась надежда увидеть метку. Почему я одна должна ее носить? Почему у него такой нет?
Меня ждало разочарование. Тот полукруглый ожог, который вечером я приняла за отметину истинности, исчез. Кожа почти зажила, регенерация была все же быстрее человеческой. Осталась только легкая шершавость на коже. И никакого даже намека на метку.
Едва касаясь, я провела кончиками пальцев вдоль запястья, и Раштон вновь с шипением сжал кулак, отчего у меня все внутренности свело сладкой судорогой.
Когда я взглянула на него снизу вверх, генерал смотрел в ответ, не мигая. Зрачок вытянулся и радужка засветилась.
Глава 37. Единственный выход
- Вроде, не сломана… - поставила я диагноз, не в силах выпустить его руку.
Притяжение к мужчине было невыносимым, воздух будто электричеством наполнился. Все волоски на моем теле встали дыбом.
Ну, до чего же красивый мужик! Губы такие чувственные, ровно очерченные, как у скульптуры. Плечи широченные, взгляд – огонь.
Голова кружилась при воспоминании о жадных руках, скользящих по моему телу. О горячих губах, впивающихся в мои, и тугих толчках, поджигающих фитиль моего наслаждения.
Мне хотелось повторить это снова. Можно даже прямо в карете… Только чтобы все было правильно между нами, а не так, как сейчас. И от невозможности этого становилось больно.
- Такая ты мне больше нравишься, - хрипло произнес вдруг Раштон своим низким, генеральским голосом, придавливая светящимся драконьим взглядом, - на коленях у моих ног.
Черт. Меня бросило в жар. И вроде начиналось как комплимент, но это ж надо было так фразу закончить, что я почувствовала себя его рабыней.
Я торопливо отсела на свое место, осознав, что сама случайно поставила себя в такое положение, когда сунулась со своими дурацкими лекарскими проверками.
Но и он хорош: разве можно такое говорить девушке?
Впрочем, я не должна забывать, что он обычный солдафон и, похоже, не имеет никакого представления, как обращаться с женщинами. И если я продолжу бывать в его мире, нам нужно как-то найти общий язык. Хотя бы ради малыша.
Раштон молчал, и я впала в глубокую задумчивость, чувствуя себя совершенно запутавшейся. Я беременна, и этого уже не изменить. Часть меня была теперь привязана к этому миру стальным канатом.
Разве я смогу теперь вернуться к своей прежней жизни и забыть обо всем здесь случившемся? Ни одна мать не способна бросить свое дитя!
Кроме Сафир, - напомнила себе въедливо, - которая хочет убить его.
Разумеется, это были просто эмоции. Когда б Сафир его родила, то сразу же полюбила бы. Иначе и быть не может.
Но не могу же я быть приходящей мамой, иногда занимающей это тело. Это ненормально, ребенок – не игрушка. Пусть тело не моё, но душа болит, сердце разрывается от мысли, что не мне этого ребеночка нянчить.
И что же тогда мне делать? Переселиться сюда… навсегда? Меня бросило в пот, потому что внезапно я осознала, что это – единственный выход.
Взглянула на Блэдмора: сердце сжалось от его мрачного и неприступного вида. Такой красивый и суровый мужчина. Воин, герцог, замужем за которым я была бы как за каменной стеной.
И плевать, что медицина здесь дерьмовая, корсеты неудобные и нет телевизоров. Зато воздух чистый и здоровье у моего двойника отменное.
Вон же, вообще никаких проблем с беременностью не возникло. С первого раза – в яблочко. Ничего не болит, не тошнит по утрам, даже употребление гадкой травы прошло бесследно. Это тело ребенка точно выносит, я уверена.
Но генерал предлагал мне вовсе не это. Ни романтических признаний при свечах, ни заботы, ни даже скромной церемонии, какая у нас получилась с майором, у нас не было и не будет. Он хочет, чтобы я родила ему сына и… всё.
- Послушай, - тихо начала я, стискивая пальцы от волнения, потому что решиться на такое было сложно, - я обещаю больше не снимать браслеты, я останусь здесь ради малыша.
Дэн, надеюсь, ты позаботишься там о моем теле. Судя по тому, сколько дней я уже торчу здесь, Сафир вовсе не против махнуться со мной местами. Домой она явно не торопится.
Блэдмор взглянул на меня без эмоций.
- Если ты скажешь мне, где браслеты, я так и сделаю, - хмуро ответил. – Они были уникальны, других таких нет.
- Хорошо, - я кивнула, напрягая память Астен, которая, словно назло, была абсолютно пуста.
Они, наверное, остались у Данатиела. Надеюсь, он от них не избавился.
- И? – внимательно следил за мной генерал, которому наверняка до смерти хотелось узнать, как я их сняла.
Ой, нельзя говорить правду. За такое предательство майора казнят.
- Я не помню, - виновато пожала плечами, - поищу по приезде в шатре или еще где-нибудь.
Глаза напротив опасно сузились, и мое сердце заколотилось быстро-быстро. Лорд Блэдмор не стал бы генералом, если б у него не хватало мозгов видеть лжецов насквозь.
А я завралась так, что самой противно. Как наладить отношения с тем, у кого есть уйма обоснованных причин мне не доверять?
К счастью, он был не в настроении меня пытать. Он вообще все эти дни был не в настроении, словно чем-то до смерти измученный. Вероятно, эти раны его донимали, он ведь не привык, что на нем так медленно все заживает.
Мы приехали в лагерь к рассвету, несколько раз за ночь меняя лошадей. Большую часть пути я сладко проспала, улегшись на сидении кареты. Когда проснулась под теплым пледом, генерала не было.
Я вышла наружу и зябко поежилась от свежести утра. У кареты меня встретил верный Данатиел, приставленный для охраны.
И пледом меня наверняка укрыл он. Ну, не генерал же обо мне позаботился.
Лицо моего мужа отразило тревогу: он ведь освободил меня из плена, и вот я снова здесь. Но я смущенно улыбнулась, и он немного расслабился.
- Вы изменились, мэм, - оценил он наряд знатной дамы на мне.
- Я беременна, - сообщила я ему по-секретику.
Он был единственным, кому я доверяла здесь. Пусть мы и не стали настоящими супругами, но уже точно стали друзьями.
Его лицо вытянулось, глаза округлились.
- Дела… - тихо уронил он.
Я вкратце обрисовала ему ситуацию и попросила подбросить браслеты так, чтобы на него не пало подозрение. Эльф неохотно согласился, но был весьма удивлен моей переменчивости.