Рассказы о привидениях (антология)

Сквозь открытую входную дверь проникал яркий солнечный свет, в холле и во дворе никого не было. Дверь в библиотеку тоже была открыта, и, не услышав голосов внутри, она перешагнула через порог и обнаружила мужа в одиночестве, перебирающего бумаги на столе.
Он поднял голову, словно удивившись ее появлению, но тень тревоги слетела с его лица, и теперь, как ей показалось, он выглядел посвежевшим и просветленным.
— Что случилось? Кто это был? — спросила она.
— Кто? — повторил он, по-прежнему удивленный.
— Тот человек, которого мы видели на подходе к дому. Он, казалось, задумался.
— Человек? А, мне показалось, что это Питере; я побежал за ним, чтобы поговорить о канализационной системе конюшни, но, пока я спускался, он исчез.
— Исчез? Но ведь он шел очень медленно, когда мы его увидели.
— Мне тоже так показалось, — пожал плечами Бойн. — Наверное, он ускорил шаг. Что, если нам попытаться забраться на Мелдон-Стип перед заходом солнца?
На этом все и кончилось. В то время этот эпизод казался сущим пустяком, который тотчас вылетел из головы под воздействием волшебного вида, который впервые открылся им с Мелдон-Стип. Они мечтали туда подняться с тех пор, как увидели его обнаженный гребень, возвышавшийся над крышей Линга. Этот случай, вне всяких сомнений, сохранился в памяти только потому, что он произошел в тот же день, когда они взошли на вершины Мелдона. Тогда не было ничего странного в том, что Нед бросился с крыши в погоню за медлительным ремесленником. В то время они постоянно караулили того или иного специалиста, работавшего в деревне; постоянно их подстерегали и бросались к ним с вопросами, упреками или напоминаниями. И конечно, издалека серая фигура показалась похожей на Питерса.
Однако сейчас, когда эта сцена вновь всплыла в памяти, она чувствовала, что объяснение мужа выглядит неубедительным из-за выражения тревоги на его лице. Почему вид Питерса, знакомого человека, вызвал у него тревогу? И самое главное — если ему необходимо было обсудить канализационную систему, почему он так обрадовался, когда не нашел Питерса? В тот день эти вопросы не приходили ей в голову, однако, судя по тому, как стройно они выстроились перед ней сейчас, они все время сидели у нее в мозгу, дожидаясь своего часа.
Устав от мыслей, она переместилась к окну. В библиотеке стало совсем темно, и она с удивлением обнаружила, что снаружи еще даже не наступили сумерки.
Вдруг вдалеке среди голых лип появилась фигура: она казалась лишь темным пятном на фоне сереющего неба. Фигура направлялась к дому, и на мгновение ее сердце ухнуло от мысли: „Это привидение!“
В это долгое мгновение ей внезапно показалось, что человек, которого она видела с крыши два месяца назад, теперь, в предопределенный час, обнаружит себя, и окажется, что это был вовсе не Питерс; она с ужасом ждала неминуемого разоблачения. Но уже в следующую секунду даже со своим слабым зрением она разглядела, как фигура обретает плоть и характер, и узнала мужа. Она встретила его у дверей и сразу призналась в своей глупости.
— Нелепо, но я постоянно забываю! — рассмеялась она.
— Забываешь о чем? — спросил Войн.
— О том, что, даже увидев привидение Линга, ты об этом никогда не узнаешь.
Ее рука лежала на его рукаве, и он накрыл ее своей ладонью, но ни единым жестом, ни единым движением озабоченного лица не отреагировал на ее слова.
— Думаешь, ты его видела? — спросил он после продолжительной паузы.
— Вообще-то в безумном стремлении его обнаружить я приняла тебя за привидение!
— Меня? Только что? — он опустил руку и отвернулся от нее. В его голосе слышался слабый отголосок ее смеха. — Ну, милая, раз ты дошла до такого, тебе лучше отказаться от дальнейших попыток.
— Хорошо, я отказываюсь. А ты? — спросила она, резко развернувшись к нему.
Горничная принесла письма и лампу, и свет ударил Войну в лицо, когда он наклонился над подносом.
— А ты? — упрямо повторила Мэри, когда горничная вышла.
— Что я? — рассеянно переспросил он, перебирая письма. Между бровей залегла глубокая тревожная складка, отчетливо выделявшаяся при свете лампы.
 
— Отказался от попыток увидеть привидение? — ее сердце учащенно забилось в ожидании ответа.
Отложив письма в сторону, муж передвинулся в тень от камина.
— Я и не пытался, — ответил он, вскрывая бандероль с нью-йоркской газетой.
— Ну, конечно, — продолжала Мэри, — какой смысл пытаться, если все равно поймешь только потом, по прошествии долгого времени.
Он разворачивал газету, словно вовсе ее не слышал; но после небольшой паузы, во время которой раздавался судорожный шелест страниц, поднял голову и спросил:
— А ты знаешь, сколько времени должно пройти? Мэри опустилась в низкое кресло у камина. Со своего места она бросила взгляд на профиль мужа, который вырисовывался в круге света.
— Нет, не знаю. А ты? — со значением повторила она свой ранний вопрос.
Войн отбросил газету.
— О Господи, нет! Я только хотел узнать, — объяснил он с легким налетом раздражения, — существует ли какая-нибудь легенда или традиция на этот счет.
— Мне ничего об этом не известно, — ответила она и едва не добавила: „Почему ты спрашиваешь?“ — но в этот момент в комнату вновь вошла горничная с чаем и второй лампой.
Тени рассеялись, и повседневные домашние обязанности отвлекли Мэри Бойн от тяжелых мыслей и тревожных предчувствий. Она расставляла чашки, наливала чай, и когда через некоторое время подняла голову, то поразилась тому, как изменилось лицо мужа. Он сидел около лампы и внимательно читал письма; но почему черты его лица вновь приняли нормальное выражение — из-за хороших новостей в письмах или же от перемены ее собственной точки зрения? Чем дольше она смотрела, тем отчетливее видела, как разглаживаются его морщины и исчезает тревога, а следы усталости вполне можно отнести за счет умственного напряжения. Словно почувствовав ее взгляд, он поднял голову и улыбнулся.
— Страшно хочу чая; здесь есть письмо и для тебя. Она передала ему чашку чая и взяла у него письмо.
Вернувшись на место, она вскрыла конверт равнодушным жестом читателя, чьи интересы сосредоточены лишь на сидящем радом человеке.
В следующую секунду она вскочила, уронив письмо на пол, и протянула мужу вырезку из газеты.
— Нед! Что это такое? Что это значит?
Он поднялся в то же мгновение, словно услышал ее крик до того, как он прозвучал; они долгое время пристально смотрели друг другу в глаза, словно противники, пытающиеся нащупать слабое место.
— Ты о чем? Господи, как ты меня напугала! — наконец нарушил молчание Бойн и подошел к ней, издав нервный смешок. Тень страха вновь легла на его лицо, в глазах появилась настороженность, и ей показалось, что он чувствует себя так, словно его окружили невидимые враги.
Трясущейся рукой она протянула ему вырезку.
— Это статья… из „Ваукеша Сентинел“… здесь говорится, что человек по имени Элвелл возбудил против тебя дело… что в сделке с „Блу Стар Майн“ было что-то противозаконное. Я половину не поняла.
Они продолжали смотреть друг на друга, и вдруг она с изумлением увидела, что после ее слов выражение напряженного ожидания стерлось с его лица.
— Ах, это! — он бросил взгляд на газетную страницу и сложил ее как совершенно безвредную, давно знакомую вещь. — Что с тобой сегодня, Мэри? Я думал, ты получила плохое известие.
Она стояла перед ним, и ее безотчетный ужас медленно растворялся под воздействием его уверенного тона.
— Значит, ты об этом знал? Ничего страшного?
— Конечно, я об этом знал. Все в порядке.
— Но что это такое? Я не понимаю. В чем тебя обвиняет этот человек?
— Во всех мыслимых и немыслимых преступлениях, — Войн бросил вырезку на пол и опустился в кресло, стоявшее у камина. — Хочешь услышать всю историю? Ничего интересного — обычная склока из-за доли участия в „Блу Стар“.
— Но кто такой Элвелл? Это имя мне незнакомо.
— Да один парень, которого я привлек к участию в сделке… помог ему. В свое время я тебе о нем рассказывал.