Катерина (СИ)

«Мужа!..», – слово больно резануло по ушам, и я содрогнулась, закусывая губу до крови. Благо, красная помада скрывала израненную кожу, мою боль, сомнения, страх, тревогу…
Сжимая до побеления костяшек букет белых роз, я не могла заставить себя выйти. Не верилось, что теперь Его дом – мой дом. Я – его…
Я не хотела брать в ЗАГС цветы. Он принес и всучил в руки. Не хотела надевать белое нарядное платье, но Семен притащил его с собой. Акцентировал, что купил в хорошем дорогом магазине. Признаться, мне стало банально жалко потраченных денег. А еще не хотелось, чтобы наряженный в парадный костюм мужчина выглядел странно на фоне невесты в джинсах и растянутой мастерке.
  
Правда от ресторана, как способа отпраздновать, я все же нашла повод отделаться: «Укачало в машине и кушать, а уж тем более, пить алкоголь совершенно не хочется!». Он нежно поцеловал мою ладонью, в миллионный раз за вечер, и благосклонно кивнул.
Вдруг дверь авто отворилась с пассажирской стороны, и мое недолгое уединение было нарушено. Вздрогнув, я, как могла, непринужденно улыбнулась:
– Уже надо выходить?
– А ты до вечера собралась тут сидеть? На улице свежо. Пора в дом, – он мягко усмехнулся, подавая руку. Я подавила желание отмахнуться. Теперь не могла. Не имела права. «Ты будешь ему хорошей женой!», – наказывала бабушка. Внутри что-то перевернулось, когда я добровольно вложила свою руку в его. – Вот и славно, Катюш. Умница моя.
Но ноги мои земли не коснулись. Туфли, купленные так же Семеном, белые и нарядные, не вымазались в слякоти после мерзкого осеннего дождя. Пока я думала о своем в авто, Семен открыл все двери дома и теперь без проблем занес меня внутрь.
– А, – я растерялась, когда мы прошли мимо гостиной, где до сих пор лежал мой маленький скромный поломанный чемодан скромных пожитков, – ты куда?..
– Как «куда?» – он мягко усмехнулся, словно умиляясь детской неожиданности и моему искреннему беспокойству. – Ты ведь не на диване собралась спать, правда?
– А вещи-то там…
– А они тебе сегодня не нужны, жена.
Почему-то я не подумала, что теперь нам делить одну комнату. Одну кровать. Один шкаф на двоих. Дышать одним воздухом. Мыться в одной ванной. Семен поставил меня лицом к постели и спиной к себе. Благо, что глаз моих он не увидел, когда в моменте эмоции взяли верх и перестали поддаваться контролю. Паника заслонила собой мир вокруг. Я начала задыхаться!
– Тише, Катюш… Тише… – он понял все по-своему, иначе. Нежно обнял мои дрожащие плечи, аккуратно и медленно стягивая уже расстегнутое платье. – Я тебя не обижу. Обещал ведь, больно больше не будет.
Он целовал меня, а я тихо хныкала. «Путь думает, что это от страха перед постелью!», – молила я про себя. И чем больше я тряслась, тем крепче становились мужские объятия, настырнее поцелуи, более жадно руки скользили по телу…
– Как же ты пахнешь… – он положил меня на постель, как коллекционную куклу, до которой наконец-то добрался. Горячие глаза во тьме, казалось, освящали комнату. – Сладостью роз. Надышаться тобой не могу…
Полностью голая в пустой темной комнате я испытывала дикое желание прикрыться от жадных черных глаз, изучающих каждый изгиб тела на правах законного владельца. Но сдержалась. Надо мной довлело кольцо, своим весом на пальце тянущее к земле.
– Знала бы ты, как сильно… – он говорил с душой и чувством, сжимая мои волосы в кулак и ныряя в них носом, но вдруг запнулся, поперхнулся, немного подумал и словно поменял курс мысли: – …Я тебя хочу.
Я знала. Видела. Чувствовала так сильно, что мое тело не могло не отзываться. А вот душа… Она была далеко от этой постели.
Бережные поцелуи изучали мою кожу словно впервые. Касаясь самых интимных мест, заставляя вздрагивать, он то и дело путанно, безумно шептал себе под нос:
– Моя… Наконец-то, только моя! Никому не отдам… Жена моя… Катюша…
В этот раз действительно больно не было, а наоборот. Приятно до тошноты. Все равно, что радоваться в аду, когда тебя дьявол жарит на сковороде.
И все же, в моменте, забыв о мире вокруг, о чувствах, забытых мечтах и бесчисленных потерях, я отдалась моменту. Когда мягкие толчки стали быстрыми, ритмичными, нетерпеливо вбивающими меня в мокрые простыни, из губ вырвался стон наслаждения. Когда горячий мужской орган врывался в мое лоно, а умелые пальцы кружились на пульсирующей горошине, я таяла и возносилась к небесам. Пальцы неосознанно впивались в мускулистые каменные плечи. Ноги сами жадно обнимали крепкую талию. А с губ снова и снова срывались грязные стоны:
– Да… Да!
Финал был прекрасен, как и сам процесс. Я осознала себя с глупой улыбкой до ушей и тут же ее сбросила. А причина оказалась страшнее, чем можно было придумать в ужасном сне:
– Семен, ты зачем закончил в меня?!
От злости я даже не покраснела от сказанного, испепеляя мужчину гневным взглядом. Он, казалось, с небес еще не спустился. Нежно поцеловал мои влажные губы и прошептал:
– Мы ведь женаты. Чего тебе бояться беременности? Я только рад буду. Очень рад, Катюш!
При первой возможности сбежав в ванну, я заперлась изнутри и, врубив душ на полную, целый час стояла под горячими струями, не в силах остановить рыдания.
«Теперь такой будет моя жизнь?», – шептал внутренней голос, раненный и разбитый. «С мужчиной, которого не люблю? В Мариновке, из которой мечтала сбежать? На дистанционном обучении, хотя всегда мечтала окунуться в студенческую жизнь? На факультете, который был выбран Семеном по причине наличия заочки, и который мне совершенно не нравился? Такой жизни ты для меня хотела, бабуля?».
– Надеюсь, что так… – хрипло, измученно шепнула я в пустоту, затем привела себя в порядок и вышла в спальню к мужу, чтобы вновь разделить с ним постель. А затем и жизнь.
Глава 15
– Что же, – Инга театрально разложила на столе игральные карты, – теперь приступим к самому интересному!
– В дурака на конфетки? – фыркнула Юля, закатывая глаза и откидываясь в мягкое кресло. – Тоже мне развлечение… Веселее корову доить.
– Нет же, дурочка, – мягкий шуточный щелбан и девушка принялась усиленно мешать колоду. – Будем гадать! Я год училась, уже отлично получается. Кто первый?
Полгода в заточении в холодной пустой Мариновке, и я поняла, что чертовски сильно соскучилась по своим одногруппницами. Эта была та часть жизни, что оказалась мною безвозвратно утеряна из-за замужества. Я умоляла Семена поехать в город одной, остаться на какое-то время в общежитии, чтобы провести время в громком женском коллективе, но он оказался непреклонен: «Дороги замело, Катюш. Если что случится, я в любой момент к тебе приехать не смогу. Нет. Хочешь с ними увидеться? Пусть приезжают к нам. Комнат много, разместиться будет где».
Страшно было представить, как тяжело мне было уговорить девочек приехать на пару дней в новогодние каникулы в село Мариновка. Натолкавшись толпой в модный красный «Ягуар» Виты, они все же добрались в гости на рождественские выходные, когда положено гадать.
– Я! – бойко выкрикнула Дина. – Хочу знать, когда уже встречу себе кого-нибудь. Надело, что меня все кидают.
Цепкий взгляд девушки был брошен в мою сторону. С момента приезда Дина вела себя странно и всячески меня игнорировала, пытаясь демонстрировать свою обиду. От других я знала, что мое замужество на Семене было воспринято ею, как личное предательство. Мол, я всегда скрывала от нее свои чувства к мужчине и только из-за меня у них ничего не вышло. По ее легенде я говорила про Дину гадости, чтобы Семен не обратил на нее внимание, а потом по-быстрому выслала прочь, желая занять ее место.
  
«Зачем же она тогда приехала?», – пыталась разгадать тайну я, что не давала покоя всем девочкам. Они тоже замечали враждебный настрой и всячески пытались сгладить острые углы, что постоянно расставляла Дина.
– Хм… – Инга разложила карты и, скривившись, сочувственно поджала губу. – Карты говорят, что не в этом году.
– А в каком? – Дина злилась, агрессивно сгрызая длинные ноготки. И снова с укором глядела на меня, задумчиво мешающую чай деревянной ложкой.