На краю чужого мира

И снова траты. Вместо трёх баулов, которые Бельский тащил с собой, осталось только два, и куда скромнее. Он заново купил то, что приобрёл накануне, три смены белья, плюс добавил несколько камзолов, на выход и повседневных, и две пары крепких сапог – парадные и на каждый день. Вышло дорого, почти триста империков, но куда деваться, если пришлось покупать всё заново.
– Может, случайность, и Долгоруков не при чём? – уже направляясь к дому князя, поинтересовался Бельский у друга.
– Ага, держи карман шире, – отозвался сонно Тарковский. – Это просто привет от него, и не более, у него пока руки коротки, тебя достать. Наверняка за ним внимательно приглядывают, после несчастливой для его сына дуэли, ждут, что он ошибётся, и тогда позиции Долгоруких при дворе пошатнутся, вот и гадит по мелкому. Мы с тобой правильно сделали, что на поезд билеты взяли. Не рискнёт он там нападать, а вот на дороге всякое могло случиться. Всё, приехали, – вскакивая, заявил князь и, не дожидаясь, пока перед ним дверь распахнут, соскочил с подножки. – Жди, я быстро переоденусь, и на вокзал.
Михаил пожал плечами и устроился поудобней, ночь вышла бурная, и он подустал, хотелось спать. Но спать нельзя. Вот сядут в поезд, на котором им почти сутки ехать, тогда можно и вздремнуть.
Князь обернулся за пятнадцать минут. Он был, как и Михаил, одет для дороги – пыльник, шляпа, высокие сапоги, в руках небольшая сумка.
– Поехали, – скомандовал он водиле, запрыгивая внутрь коляски. – В общем, новости такие, – тихо заговорил он, – пожар в твоём доме уже во всех газетах, я пробежался взглядом по паре заметок. Однозначно поджог. Видели двоих в чёрном, что ночью выходили из дома, потом полыхнуло. Городской страже никого задержать не удалось, хотя прибыли на место быстро. Про тебя ни слова. Просто написано, что подожгли дом.
– Понятно, – произнёс Михаил. – Думаю, со мной очень захочет поговорить следователь, как бы на меня это не попытались повесить.
– Насчёт последнего, точно нет, у нас алиби железное. Дом на момент пожара уже был не твоим, а поступил обратно в собственность купца, что тебе его сдавал. Ну да, вещи, конечно, там твои были, но роли не играет. Ты следуешь предписанию коллегии – покинуть столицу в установленный срок, это сегодня. Но допрос тебя точно ждёт, только не тут, а в Кемь, там тайная имперская канцелярия всё у тебя вызнает, где ты был и что делал.
– Жаль, что я этой скотине ничем ответить не могу, – вздохнул Михаил.
– Потом ответишь. А может, повезёт, и Долгоруков ошибётся, и тогда его свалят. И это будет лучше любого твоего ответа.
– Приехали, господа, – останавливая коляску напротив центрального входа на вокзал, крикнул водила.
Дмитрий ловко соскочил на землю и свистом подозвал носильщика с багажной тележкой.
– К поезду «Белоград-Нижнекаменск», – приказал он, – шестой вагон.
Крепкий мужик с медной бляхой работника степенно кивнул и принялся сгружать сумки.
Поезд отправился вовремя, Дмитрий успел даже выкурить трубочку на перроне.
– А тебя тут ждали, боярин. Так что, хорошо, что мы к самому отправлению прибыли, – заваливаясь на диван и вытягивая ноги, сонно заявил Тарковский.
– Уверен? – тут же напрягся Михаил.
– Да, уверен, – зевая и прикрыв рот рукой, ответил князь. – Когда мы садились, я заметил парочку мутных простолюдинов, которые глаз с тебя не сводили. Ты как раз отвернулся. Но в поезд они не сели. Пока можно расслабиться и поспать. Ночь была бурная, утро хлопотное, так что, давай подремлем, гвардии лейтенант.
– Согласен, дело нужное, – устраиваясь на втором диване, поддержал друга Михаил, – а то, зевая, скоро рот себе порву. Только, капитан, я уже не лейтенант гвардии.
– Ах да, забыл, – сонно заявил Дмитрий, – ты теперь просто лейтенант. Ну да ладно, а теперь спать. – И князь Тарковский мгновенно вырубился.
Когда Бельский проснулся, за окном сгущались сумерки, солнце уже село за высокие Аржакские горы, в нескольких километрах от которых проходила железная дорога. Он проспал больше восьми часов. Диван напротив пустовал, но его друг был рядом, из небольшой ванной комнаты слушался звук воды, и голос князя, который напевал популярный романс о чёрных очах. Через минуту он появился на пороге свежий, выспавшийся и гладко выбритый.
  
– Доброго вечера вам, ваше сиятельство, – поприветствовал он боярина. – А теперь приводите себя в порядок, и пойдёмте ужинать. А то мы последний раз ели почти сутки назад, и то всё какие-то закуски.
При слове «кушать» Бельский вскочил и с готовностью ломанулся в ванную, кушать ему не хотелось, хотелось жрать.
 
Глава 3
 
Вагон-ресторан был полупустым – из десяти столов занято только четыре. Бельский уселся в мягкое кресло так, чтобы видеть дверь, князь расположился напротив.
– Чего изволите, господа? – протягивая меню, вежливо поинтересовался стюард.
Боярин пробежал взглядом по меню, выбрав две порции маринованного мяса на углях, салат с говядиной и тарелку с различным маринадом. Дмитрий же заказал салат с различными морскими гадами, до которых был большим любителем, рябчика, тушёного в сметане, и кусок яблочного пирога.
– Что пить будете? – приняв заказ, поинтересовался стюард. – Водочку? Есть холодная Белоградская.
– Нет, милейший, неси пойло из западных королевств под названием коньяк, – немного подумав, потребовал князь. – Пожалуй, нам с боярином на двоих грамм четыреста хватит.
– Сию минуту. Горячие придётся подождать, а всё остальное мигом соображу, салатики только заправить.
Дмитрий достал трубку и, раскурив её, выпустил кольцо в потолок и пристально посмотрел на Михаила.
– Ну, что, друг, завтра к вечеру на месте будешь, а послезавтра в Духовом мире. Не жалко вот так, резко, всё менять?
– Ты так сказал, будто у меня выбор есть. Я бы, конечно, остался на тёплом месте в гвардии с оплатой тысяча семьсот империков в месяц. А мой майор, Павел Георгиевич, обмолвился, что через полгода собирался капитаном сделать. А теперь я чёрте куда отправляюсь, и об этом месте ходит слишком много нехороших слухов.
– А мне кажется, ты немного прибедняешься, – неожиданно прищурившись, произнёс Тарковский, – ты уже принял положение вещей. Я наблюдал за тобой в лавке, когда ты новый плащ брал. Ты в предвкушении, ты уже расстался со своей скучной службой, тебя влечёт это неведомое.
Михаил несколько секунд молчал, глядя на друга, потом развёл руками.
– Угадал ты, бес глазастый. Служба в императорской гвардии, хоть и спокойная, но очень уж скучная. Там многие лениво карьеру делают. Хотя, чего я тебе рассказываю, гвардии капитан первой сотни охраны внутренних покоев его императорского величества?
– А знаешь, ты там, как устроишься, чиркни письмецо, так, без подробностей, жив-здоров, приезжай, друг, тут кровь рекой за отчизну льётся, и совсем не скучно.
– Князь, кого вы дурите? – рассмеялся Бельский. – Куда вы от своего рода? У вас две младшие сестры на выданье, матушка захворала, нужно делами заниматься, состояние поправить. У вас карьера, какие, к бесам, приключения?
Тарковский тяжело вздохнул.
– Прав ты, боярин, сам себя обманываю. Это ты один, и то тебя сослали. А у меня карьера. Через пару лет князь Юсупов в отставку выйдет, а мне как раз майора дадут, и если я правильно дела поведу, то могу стать командиром первой сотни. Да и по состоянию семейному ты прав, есть подвижки. Дело я начинаю, серьёзное, которое может доход хороший принести.
– Поделишься? – заинтересовался Бельский.
– Не, друг, извини, сглазить боюсь. А вот и салаты наши, маринад и коньяк с лимоном.
Не прошло и десяти секунд, как у стола появился стюард с передвижным столиком и принялся сгружать тарелки. В центр он установил пару бокалов и графин с янтарной жидкостью, которая в последнее время вошла в моду у столичной аристократии.
– Ну, за твоё дело, – отсалютовал бокалом Бельский.