Ступень Пятая (СИ)

— Реально, — подтвердил я. — Меня надо будет прикрыть на то время, что я проникну во дворец.
 Глава 12 
На планирование пригласили только Серого, остальных мы, посоветовавшись недолго, решили не посвящать. Потому что и точность сведений не могли гарантировать, и не хотели раньше времени будоражить людей. Да и помочь те по большому счету ничем не могли. Бывшая банда Глаза так вообще состояла из людей без магии.
— Ну е-мое, — зло сказал Серый. — Только-только начали выходить в хороший плюс — и на тебе, все хотят отнять и разделить.
— А то, что собираются отнять не только деньги, но и жизнь, тебя не волнует? — удивился я.
— Я в вас с Данькой верю, — заявил Серый. — Обломаются. Но нервы помотают и финансы пощиплют сто пудов. Не, я понимал, что от императорской семейки особой благодарности не дождемся, но думал, что нас просто удалят подальше, когда Накреха выловят. Но ведь ни его, ни его тварь не поймали? Или я чего-то не знаю?
— Все мы чего-то не знаем, — ответил Постников. — Но сдается мне, если бы Накреха уже поймали или Тумановы были бы уверены в работе руны, на клан бы уже наехали.
— Насколько я знаю, его ловят. Жаль, что все методы слишком приблизительные.
При разговоре с Суховым у меня появилась идея, как можно выявить тех, у кого душа и тело не в том комплекте, что были при рождении. Зачем нужно опираться на то каким было последнее тело, если можно выявлять всех вселенцев по какому-то общему признаку? Должно же у нас быть что-то общее, как у прибывших из одного мира. Это я и сказал Сухову. Он признал, что в моей идее есть здравое зерно, и добавил от себя, что это что-то должно быть на глубинных слоях, причем в той области, которая относится к менталу.
Найти мы ничего не нашли. Возможно, нужен был взгляд со стороны, но привлекать кого-то третьего было опасно, поэтому размышления остались всего лишь размышлениями, хотя я все равно каждую встреченную ауру мага накладывал на врезавшуюся в память ауру учителя и пытался выявить все, чем они отличались. Но никому об этом рассказывать не стал.
— Может, и не жаль. Пока Накреха ловят, у нас есть время, — заявил Серый. — Нужно в первую очередь ставить прослушку, во вторую — создавать артефакт, придуманный Ярославом. Насколько я понимаю, если вживить, будет работать в любом гасящем магию поле?
— По идее, должен, — согласился я. — Вживлять нужно с накопителем, потому что резервы тела могут оказаться недоступны. Я принципиальную схему набросал, но нужна проверка. И еще, прослушивать все я один не смогу, даже с разделением сознания мой максимум — три помещения. Лучше два. Так что остальные я переключу на вас. Вопрос: сколько должно быть остальных?
— Много помещений слушать не надо, — решил Постников. — Не будут Тумановы болтать о таких вещах где попало. Следовательно, нужны личные комнаты императора и Александра. А еще кабинет императора в жилой части дворца. Есть у него такой?
— Не знаю, — честно ответил я. — Я в той части дворца только наружную охранную систему делал, расположение комнат не видел. Придется по следам аур ориентироваться.
Поверить не могу, мы всерьез планируем прослушку императора. При этом стараемся не касаться вопроса, что делать, если это правда и нас действительно планируют убить. Честно говоря, я бы предпочел, чтобы Тумановы от этой идеи отказались. Например, Александр в честь собственного бракосочетания решит отбросить все кровожадные мысли и нас помиловать. А там мы добровольно уедем в изгнание на бывшие земли Карповых. Только что-то мне подсказывает, что у Тумановы на них уже есть планы.
— Кстати, мне случайно не присылали приглашение на свадьбу Александра? — спросил я Постникова, который наверняка должен был это знать, поскольку вся корреспонденция проходила через его отдел.
— Не знаю, почему вдруг кстати, но не приходило. А должно было?
— Светлана удивилась тому, что не было. Сказала, что это, скорее всего, ошибка Императорской канцелярии. Остальным уже разослали. И добавила, что разберется.
 
— Ага, — сказал Серый. — Вот и посмотрим, пришлют или не пришлют. Это тоже показатель.
— Да не показатель вовсе, потому что Александр меня сам по себе не переваривает и мог не захотеть видеть мою рожу в такой день. Ладно, решили ставить прослушку, едем.
— Куда?
— Ко дворцу, конечно.
— Нам бы сейчас внимания поменьше привлекать, — в глубокой задумчивости потер Постников подбородок.
— Под невидимостью поедем.
— А ты уверен, что у нас никто не заметит или что камера не поймает момент, если ты расслабишься? Закрывать машину куда сложнее, чем себя одного, плюс вероятность того, что под невидимостью в нас кто-то врежется, ненулевой. Дворцовая площадь опять же, нашими камерами утыкана по самое не могу. Нет, ехать надо легально, только не ко дворцу, а в заведение поближе.
Уследить за всем сложновато, с этим не поспоришь, так что пришлось признать правоту Постникова.
— Там рядом заведений нет, — напомнил я. — Если клановые дома, есть административные, но никуда просто так не завалишься. Хотя жаль, что не завалишься, потому что тогда я бы оставил с вами свой фантом, а сам бы свинтил в нужном направлении.
Серый открыл карту города, но только убедился в моей правоте. Разве что можно было найти пару мест, от которых пробежка в моем исполнении заняла бы минут пятнадцать в одну сторону. И это если не будет неожиданностей. А ведь нужно было закладывать часа полтора-два на все про все. А еще думать, не покажется ли подозрительным, что мы втроем вообще из поместья выбрались.
Размышление прервал звонок от Глазьева. Я смотрел на телефон и прикидывал, отвечать или нет, уж слишком неоднозначные отношения у нас были, и Глазьев наверняка винил меня в смерти единственного сына. Но узнать, чего он хочет, все же следовало.
— Добрый день, Егор Дмитриевич.
— Добрый день, Ярослав Кириллович. Я бы хотел с вами поговорить, — довольно мирно ответил Глазьев. — Не по телефону, а при личной встрече.
Я невольно бросил взгляд на карту. Где дом Глазьевых, я помнил. От него до дворца было относительно недалеко. И было недалеко для одного из мест, которые мы присмотрели в качестве отведения глаз. Считать ли это знаком провидения? Проблема в том, что вряд ли Глазьева устроит общение с фантомом, да и визит на нужное время не затянется.
— По поводу чего вы хотели поговорить?
— Это личный вопрос, я бы не хотел доверять его телефону, — заупрямился он. — Вы не могли бы подъехать ко мне? Я бы подъехал и сам, но в последнее время чувствую себя не слишком хорошо. Я понимаю, Ярослав Кириллович, что у вас ко мне нет теплых чувств, но очень прошу вас пойти мне навстречу.
Голос у него действительно был не особо бодрый. Подкосили его события, связанные с сыном. Думал я недолго. От Глазьева можно поехать в ближайший ресторан, и это никто не посчитает подозрительным.
— Скажем, в течение часа вас устроит, Егор Дмитриевич?
— Вполне, Ярослав Кириллович. Буду вас ждать.
Я отключил телефон и сказал:
— Едем к Глазьеву, а потом в ресторан.
— Гуляем, — радостно хохотнул Серый.
На удивление он спокойно отнесся к известию о проблемах с правящим домом, как будто был уверен, что я их разрулю. И это несмотря на то, что я ему говорил, чем для меня закончились проблемы с прошлым моим императором. Да и сам я сейчас не на пике, только более-менее восстановился после общения с Накрехом. Мне бы сейчас полноценный отдых не помешал, чтобы не перенапрячься. Не все проблемы с источником, которые могут вылезти, удается купировать.
— Да, это будет более-менее естественно: сначала по делам потом поесть, — признал Постников. В отличие от Серого он относился к будущей операции куда серьезнее. Переживал не столько за себя, сколько за Марту. — Но насколько безопасно в принципе ехать к Глазьеву? Он в зону наших интересов не попадал уже давно, но это не означает, что он стал к нам хорошо относиться.