Ступень Пятая (СИ)

— Это можно сделать в любой момент расторжением ученической клятвы, — напомнил я. — Обучение можно вести и после этого, но будет сложнее, потому что я не смогу контролировать лично. Да и затянется.
— Я подумаю, — бросил Александр.
Решение было принимать не ему, а императору, но если клятва будет расторгнута, то это послужит еще одним камушком в подтверждение того, что я становлюсь резко неугоден правящему семейству. Знала ли это Светлана? Я бы не ответил с определенностью, потому что она хорошо умела скрывать свои чувства. Я даже не мог сказать, была ли она такой открытой доброжелательной девушкой, которой показалась при нашем знакомстве, или она всего лишь выполняла просьбу отца. Наш поцелуй так и остался единственным — ограничения ученической клятвы работали в обе стороны. Вот уж чью клятву я бы с радостью согласился разорвать, только чтобы понять, как она относится ко мне на самом деле.
— Тогда, может, приступим к занятию? — предложил я.
На этот раз Александр не стал выступать, а начал разбирать то, с чем у него возникали проблемы. На мой взгляд, были они как раз из-за торопливости, из-за нежелания сначала хорошо обдумать, а потом уже действовать. И гормонами это не объяснялось — к возрасту Александра они уже переставали бесконтрольно бушевать, да и магические практики при желании позволяли держать эмоции в узде. Проблема в том, что как раз желания не было.
Тем не менее занятие получилось плодотворным: разобрали почти все ошибки Александра и он даже старался на них акцентироваться без своей обычной торопливости. Светлана тоже правила ошибки свои и брата, но держалась очень отстраненно, чему причиной наверняка был наш договор с Мальцевой. Шувалова за тот короткий промежуток времени, что мы с ней виделись, успела по этому поводу пройтись не единожды. Страшно представить, сколько раз она возвращалась к этой теме наедине со Светланой.
И я понятия не имел, что мне с этим желать. Что ж, должен признать: ни в одном из миров мои отношения с противоположным полом не складывались нормально…
Под мои мрачные размышления мы распрощались с Тумановыми, я зашел к парням и узнал, что там нам задали на завтра, потому что отсутствие на занятиях даже по государственным делам не освобождало от подготовки уроков. Это я и сказал парням, но на самом деле я собирался скоротать время до того часа, когда выберусь из школы к Айлингу. Точнее, к Александру Васильевичу Сухову, кем он сейчас был и кем просил себя называть при личных встречах. Канал к Ефремову я включил опять, но там все было без изменений.
Диана заглядывала, но разговаривать с ней желания не было, и я отговорился домашкой, да и общаться с кем-то под непрерывный поток разговоров из подслушиваемых помещений было сложно — к вечеру занятость что императора, что Ефремова только усилилась. Я им обоим даже посочувствовал и пожелал поскорее завершить дела и убраться домой. Не иначе как боги сжалились над моей раскалывающейся головой и сначала начальник гвардейцев, а потом и император отправились на отдых, а в их кабинетах наступила благословенная тишина. Ничего интересного за все время я не услышал, если не считать разговора Александра с отцом.
Наконец наступил отбой. Свет в общих помещениях погас, и все шевеление в блоке прекратилось. Для надежности я выждал час и осторожно вышел, оставив в своей кровати фантом на случай, если кому-то срочно понадоблюсь. Хотя кому я ночью мог понадобиться?
Рисковать пробовать обретенные возможности я не стал, прошел школьную защиту простейшим из способов: перепрыгнув через забор, чуть подправив свои физические возможности заклинанием. Конечно, на территории стояли обновленные камеры, позволяющие засечь людей как под мороком, так и под невидимостью, но делал-то их я, поэтому прекрасно знал, как обойти, чтобы на записи было именно то, что хочу показать. В данном случае — ничего там не должно было записаться.
До квартиры Сухова я добежал, не столько не желая отмечаться у случайного таксиста, сколько собираясь проветрить голову от задержавшихся там обрывков чужих разговоров. У квартиры я помедлил, размышляя, насколько правильным будет вломиться без предупреждения, но потом все-таки отправил импульс теперь уже бывшему учителю. Тот моей просьбе внял и открыл дверь под иллюзией, которая не дала бы посторонним ничего заметить, зато позволила мне беспрепятственно пройти в квартиру.
 
— Я просил ко мне не ходить? — проворчал Сухов, стоило двери закрыться, а защитной системе активироваться. — Еще кого-то сюда вряд ли забросит. Будет обидно, если я бездарно спалюсь, не успев ничего сделать.
— Совет нужен и объяснение.
Он нахмурился.
— Мне казалось, я тебе объяснил все.
— Не все. Например, как вы преодолели защиту дворца, которую делал я?
— Ты сам на свой вопрос и ответил. Делал ты, оставил для себя лазейки, одной из которых я воспользовался. Перечислить их все?
Я замотал головой. Незачем тратить время на ерунду. В дотошности бывшего Айлинга я не сомневался. У меня были вопросы поважнее:
— Зачем вы поставили подслушку у императора?
— Ярослав, ты меня удивляешь. Я не могу бегать за каждой новостью к тебе, а так сразу оказываюсь в курсе всего. Я, кстати, опасался, что ты выявишь и сразу скажешь об этом императору. А ты молодец, сдержался, только пришел ко мне искать объяснений.
— Вы ничего не делаете без причины, — пояснил я. — Поэтому я поставил свою и там, и у Ефремова.
Внезапно он захохотал. Мимика была в точности, как у Айлинга, тем страннее было видеть ее на чужом лице. Возможно, наблюдай я этот облик чаще, я бы к нему уже привык и воспринимал как должное, но Сухов не хотел рисковать. Он как сказал, что будет наблюдать со стороны, так в точности этого и придерживался. Иногда у меня появлялось подозрение, что он вовсе не будет вмешиваться, если появится такая возможность.
— Не вижу ничего смешного, — зло бросил я.
— Я думал, этот день никогда не настанет, — сказал он, утирая слезы. — Даже поспорил как-то с одним из моих коллег еще в том мире.
— Вы сейчас о чем?
— О том, что ты перестал доверять власти. И между прочим, правильно перестал.
— А что мне остается делать, если за моей спиной император договаривается с Дамианом, а под моей ответственностью много людей? Я не имею права на ошибку.
— Тебе нужно было об этом думать раньше, до того, как ты заявил местному императору, что у тебя душа из другого мира, — жестко бросил Сухов. — Какого черта ты это сделал? Почему не стал придерживаться легенды с учеником волхва?
— Врать императору? — удивился я.
— Именно. Врать императору, если вранье не вредит стране, но вредит тебе, и сильно.
— Возможно, в этом случае вредило бы как раз стране, — возразил я. — Потому что Накреха нужно останавливать. А как иначе я мог объяснить свое знание о нем?
— Учитель-волхв рассказал — вот самое простое и логичное объяснение. Мог бы подумать, что если с Дамианом, с которым ты общался столько лет, получилось так, то с тем, кто тебя вообще не знает, получится еще хуже.
— Пока от Тумановых я не видел ничего плохого. Можно сказать, они даже помогают моему клану развиваться.
Почему-то я был уверен, что возражения у моего собеседника найдутся. Так и вышло.
— Вот именно, что пока. Пока ты им нужен, пока им есть что из тебя выдаивать. Но это ненадолго. Ты в курсе, о чем договорился Туманов с Дамианом?
— Я же сказал, нет, — уже с раздражением ответил я.
— Завтра узнаешь, когда тебя вызовет Дамиан.
— Откуда вы знаете, что он меня вызовет?
— У меня остались связи с той стороной. Только, бога ради, не ляпни это никому, потому что для тех, кто там, это может стоить жизни. Пусть считают, что связь есть только через Дамиана — всем спокойнее будет, — проворчал он.
— Зачем меня будет вызывать Дамиан?
— Ты мозги-то включи, подумай, о чем он мог договариваться с Тумановым и кого он попросит захватить с собой.
Я вспомнил подслушанный разговор, сложил с поведением Александра и нахмурился: