Любовь и волки (СИ)

— Папа, перестань! — отмахнулась Софья Ильинична. 
— Ну ты-то точно не будешь скучать по мне, дочь, — трагичным голосом отозвался граф, на что «дочь» лишь закатила глаза. 
— Мы будем скучать по тебе, дед, — ответил за нее Глеб. — Несмотря ни на что… 
— Я тоже, дети мои, — скорбно вздохнул Илья Аристархович. — Не поминайте дурным словом. Я осознал все грехи. Надеюсь, вам удастся меня простить. Прощайте… — и он медленно стал растворяться в воздухе. 
— Эх, папа… — покачала головой Софья Ильинична и махнула уже нам: — Идемте. Раньше начнем, раньше закончим. 
Акулина провела нас в дальнюю комнату, где на столе уже были разложены кое-какие атрибуты для будущего ритуала: несколько пучков незнакомых мне трав, зерна риса, с десяток черных свечей, такой же черный платок, аккуратно сложенный вчетверо, длинные спички, маленький тканый мешочек и тонкий стилет в ножнах.
— Мы пойдем куда-то? — спросила я. 
— Нет, останемся здесь, — Акулина принялась задергивать шторы. — Глеб, отодвинь, пожалуйста, стол к стене. Нам надо свободное пространство в центре. 
В дверь раздался тихий стук. 
— Аня, открой, это Серовы, — попросила ведьма уже меня. 
На пороге действительно стояли Ден и его бабушка. 
— Надо же, и ты тут, — хмыкнула Катерина Андреевна при виде Софьи Ильиничны. 
— Давно не виделись, Катерина, — отозвалась та, гордо вздернув подбородок. — А ты постарела…
— Да и ты не помолодела, — прилетел ответ. 
— Аня, или сюда, — позвала меня Акулина. — Ты будешь делать все, как здесь написано. Вот это заклинание прочитай, разберись, но вслух пока не произноси. Сделаешь это вовремя самого ритуала. Крови не боишься? 
— Нет, я же ветеринар, — ответила с усмешкой.
— Конечно, — Акулина тоже улыбнулась. — Из головы вылетело. Изучай, в общем. Скоро начнем. 
На странице было несколько пунктов: «1.Зажечь пять свечей. 2.Оросить кровью пострадавшего, затем заказчика рисовые зерна. Дать впитаться. 3. Произнести слова прощения и избавления. 4. Оросить рис собственной кровью. 4. Произнести слова-запечатывание. 5. Выбросить рисовые зерна в огонь». Самих заклинаний, как уже понятно, было два. И с первого взгляда казалось, что они состояли из набора несочетаемых слов и даже звуков, однако потом, вчитавшись и вникнув, начинаешь осознавать их звучание и странную силу. 
Тем временем Акулина отправила мужчин разжечь костер на заднем дворе, сама в это время подожгла пучок трав. Те сразу задымили, наполняя комнату терпким горьковатым запахом. Ведьма окурила этим дымом все углы и дождалась, пока весь пучок не сгорит. Когда вернулись Глеб и Ден, Акулина объявила, что пора начинать. 
— Аня, ты первая, — тихо сказала мне. — Распусти волосы… Садись на пол, на колени. Разложи перед собой платок. Зажги пять свечей, расставь их полукругом, прямо на полу, да, — и она подала мне вазу с рисом. — Держи на весу. Теперь стилет… Катерина Андреевна, нужно порезать палец, немного, чтобы несколько капель упало на рис. Затем Денис. Потом Глеб и Софья Ильинична. Именно в таком порядке. 
Четыре густых капли крови — и всего несколько минут алый узор украшал белизну рисовых зерен. Затем кровь впиталась, исчезла в глубине, будто и не было. Я, уговаривая себя не удивляться подобному чуду, перешла к заклинанию. Я слышала свой голос со стороны — тихий, тягучий, напевный. По телу бежали мурашки, немели пальцы, кружилась голова. Казалось, еще чуть-чуть, и я оторвусь от земли, а мир вокруг исчезнет.
— Твоя кровь, Аня, — вновь прозвучала подсказка Акулины. 
Я решительно надрезала свой палец и позволила нескольким каплям крови упасть в вазу. И пока они впитывались, исчезая, перешла ко второму заклинанию. Когда я произнесла последнее слово, мне показалось, что силы оставили меня. Накатило слабость, потяжелели веки, снова загудела голова. 
— Еще чуть-чуть, Аня, — подбадривающе похлопала меня по плечу Акулина. — Нужно дойти до костра и сжечь. Это должна сделать ты. Закончи ритуал. 
Я кивнула и заставила себя подняться. Глеб придерживал меня за руку, остальные шли следом. Наконец костер, высокий, яркий… Наверное, его видит весь поселок. Я подошла ближе. Языки пламени потянулись ко мне, желая ужалить. Я быстро опрокинула в них вазу с рисом, и огонь с жадностью накинулись на пищу, зашипел, заплясал, пожирая проклятье. Туда ему и дорога… Надеюсь, у меня все получилось. 
 
После ритуала слабость никуда не пропала, поэтому ритуальную часть Акулины я помнила отрывочно. Снова платок… Новые свечи… Стилет… Только вместо риса — земля. И зеркало, небольшое, овальное, на подставке. Опять кровь Серовых и Волковых, но в обратном порядке. Слова заклинания. Кровь Акулины. Еще слова, гортанные звуки, язык будто не наш… Или мне так лишь казалось? Костер… Пляшет, радуясь новой пище… 
— Все закончено, — сквозь шум в ушах донесся усталый голос Акулины. — Можете уходить. Мне надо еще все здесь почистить… 
— Аня? — это Глеб. Не дожидаясь ответа, он подхватил меня на руки. — Бабушка, идем… 
Я не успела заметить, как мы оказались на крыльце своего дома. Дверь открыла Софья Ильинична и первым делом крикнула в темноту дома:
— Папа! Ты здесь? 
Молчание. 
— Прадед? Выходи… — попросил уже Глеб. 
Тишина. 
— Никак и вправду ушел? — протянула Софья Ильинична. 
— Похоже на то, — с ноткой грусти отозвался Глеб. 
— Это значит, у нас получилось? — спросила я, отчаянно борясь со сном. 
Глеб лишь улыбнулся и понес меня наверх. Спать. Это единственное, что мне было сейчас нужно. С остальным разберемся завтра…
  
Глава 33
 
Проснулась я далеко за полдень. Когда увидела, который час, подхватилась, как ужаленная. Это же сколько можно спать! А Глеб еще и шторы завесил, чтобы свет не мешал! Вот же… Я быстро оделась, забежала в ванную умыться и спустилась на первый этаж. В кухне нашлась Софья Ильинична с неожиданной гостьей — Серовой-старшей. 
— Доброе утро, — поздоровалась я, скрывая удивление. 
— Да уже давно добрый день, — хмыкнула Софья Ильинична, подливая Катерине Андреевне чаю. — Есть будешь? Вон мясо жареное на плите. А тут пирожки, тоже с мясом, Катюша принесла… 
О, уже «Катюша», а вчера еще они друг другу гадости отвешивали.
— Я, пожалуй, тоже чайку выпью, с пирожками, — выбрала я. 
— И то правильно! — одобрила Катерина Андреевна. — Садись уже… 
— А где Глеб? — спросила я, хватая с тарелки аппетитный румяный пирожок. Только сейчас осознала, как же проголодалась! 
— Так пошел к Игнату, конкурс они обсуждают. На сегодня же финал перенесли, — ответила Софья Ильинична. 
— Дениска тоже там, — вставила Серова. 
— Сегодня финал? — от удивления я даже перестала жевать. 
— А ты разве не знала? Вроде, обсуждали вчера… — пожала плечами бабуля. 
— Не помню… Наверное, вчера была занята другими мыслями, — вздохнула я. 
— Как хоть чувствуешь себя, деточка? — спросила меня уже Катерина Андреевна. — После ритуала на тебя страшно было глянуть…
— Правда? — я растерянно улыбнулась. — Да, вроде, неплохо себя чувствую. Вполне бодро… 
— Спасибо тебе, — неожиданно проникновенно проговорила Серова. — За то, что избавила нас от проклятья… 
— Не стоит пока благодарить, — я смутилась. — Главное, чтобы действительно помогло. А то мало ли… Еще результат не заметен. Вот когда у вас правнуки появятся… 
— А ты не хочешь за Дениску замуж пойти? — от такого прямого вопроса я на миг потеряла дар речи. 
Зато он не пропал у Софьи Ильиничны. Она сперва стукнула кулаком по столу и, сдвинув брови, угрожающе произнесла:
 
— Ты чего это, Катька, мою невестку переманиваешь? Может, за этим и пришла? Пирогов напекла… Раньше своих девиц все Глебу подсовывали, теперь и на Аню нацелились? — и она неожиданно обняла меня, притянув к себе. И объятия у нее, признаюсь, оказались стальными, я едва не задохнулась. — Не отдам! Наша она, Волковых, ясно?