Прилив

— Нет. У меня нет детей.
Оба умолкли. Бертиль покосился на помощников. Он по-прежнему не понимал, что происходит. Чего хочет Вент?
— Так чего ты хочешь? — спросил он и повернулся к собеседнику.
— В ближайшие три дня ты должен выступить с заявлением, в котором сообщишь, что «МВМ» немедленно прекращает добычу колтана в Конго. Кроме того, вы должны будете выплатить материальную компенсацию всем жителям Валикале, подвергшимся эксплуатации.
Бертиль уставился на Вента. В его голове пронеслась мысль, что он имеет дело с психопатом. Но нет. С нездоровым — точно, но не с психопатом. Просто с гребаным неадекватным психом.
— Ты серьезно?
— А я когда-нибудь шутил?
Нет, Нильс Вент никогда не шутил. Он был одним из самых серьезных людей, которых знал Бертиль, и хотя прошло уже много лет, он видел по лицу и глазам Вента, что тот не стал легкомысленнее с годами. Он более чем серьезен.
— То есть ты утверждаешь, что если я не сделаю так, как ты говоришь, запись попадет в полицию? — Бертилю пришлось произнести фразу вслух, чтобы осознать ее смысл.
— Да, — ответил Вент. — И, думаю, ты понимаешь, какие будут последствия.
Бертиль понимал. Дураком он не был. Последствия обнародования записи он прокрутил в голове, еще когда услышал первый короткий отрывок в трубке. Название им было — «катастрофа». Везде. Во всех сферах, о которых Нильс прекрасно знал.
— Удачи.
Вент начал идти.
— Нильс!
Вент чуть обернулся.
— Если серьезно, к чему все это… на самом деле?
— Это месть.
— Месть? За что?
— За Нордкостер.
Вент продолжал идти. Помощники заметили это и покосились на Бертиля. Он смотрел в землю, недалеко от могилы Пальме.
— Вам нужна еще какая-нибудь помощь? — спросил один из них.
Бертиль поднял голову и посмотрел вдаль на спину Вента, идущего между могилами.
— Да.
* * *
Стилтон сидел на третьем пролете каменной лестницы и разговаривал с Хорьком по мобильному.
— Две буквы. «К» и «F». В кружке.
— Татуировка? — спросил Хорек.
— Похоже на то. Может, нарисовали ручкой, не знаю.
— На какой руке?
— Думаю, на правой, но картинка дергалась, поэтому не уверен на сто процентов.
— Оʼкей.
— У тебя никаких новостей?
— Пока нет.
— До связи.
Стилтон нажал на «отбой» и снова начал ходить. Он шел вверх по лестнице, к переулку Клевгрэнд, в пятый раз за ночь. Он уменьшил время подъема на несколько минут и теперь чувствовал, что легкие справляются с нагрузкой. Он не так часто задыхался и потел значительно меньше.
Он поднимался.
Линн Магнуссон нервничала. Она застряла в пробке на пути из Стоксунда. Чуть меньше чем через полчаса у нее выступление в муниципалитете: лекция о «Правильном лидерстве» перед разными начальниками среднего звена. К счастью, она знала, о чем должна сказать. О четкости, о коммуницировании, о налаживании отношений. Три пункта, которые сидели у нее в подкорке.
Налаживание отношений… Хорошо, что речь пойдет о работе, а не о личной жизни. В сфере личного Линн сейчас не чувствовала себя экспертом. Их отношения с Бертилем покачнулись. Почему, она не понимала. Проблема заключалась не в ней, а в нем. Супруг приехал домой в середине ночи, часа в три, как ей показалось, и сразу пошел на террасу, где остался сидеть в темноте. Само по себе такое поведение не было странным. Бертиль часто вел телефонные переговоры в необычное время, а после приходил домой. Странным было то, что он сел, взяв с собой бутылку минеральной воды. На памяти Линн такого никогда не случалось. Чтобы он садился на террасе среди ночи с водой?.. Никогда. С собой он всегда брал что-то коричневатое. Будь то виски, кальвадос или коньяк. Воду — никогда. А в столь близких, как у них, отношениях именно такие, кажущиеся незначительными отклонения дают повод для размышлений. И подозрений.
Компания? Другая женщина? Мочевой пузырь? Может, Бертиль втайне прошел обследование и у него обнаружили рак? Что-то было не так. И довольно давно шло не так. Линн собралась спросить его утром, но Бертиль уже встал. Вернее, не встал, а даже не ложился.
 
Она вырвалась из пробки и прибавила газу, проезжая мимо университета.
* * *
— Задание по учебе?
— Да.
Оливия договорилась о встрече с Мириам Викселль под отчасти фальшивым предлогом. Она сообщила, что учится на третьем курсе академии, что соответствовало действительности, и получила задание написать о так называемых эскорт-услугах. «Очень важный реферат». Рённинг сознательно прикидывалась наивной, доверчивой и почти ничего не знающей. Имя Викселль она якобы почерпнула из старого расследования дела о «Голд Кард», которое ей дал преподаватель, и это имя оказалось единственным доступным.
— Что вы хотели узнать? — спросила Викселль по телефону.
— Ну, мне интересны ваши тогдашние мысли. Мне самой двадцать три года, и я пытаюсь поставить себя на ваше место. Почему люди начинали работать в эскорте? Чем он вас притягивал?
Поговорив еще немного ни о чем, Оливия смогла поймать Викселль на крючок.
И вот они сидели в кафе на улице Биргер Ярлсгатан. Яркое солнце, проглядывавшее между домами, вынудило Мириам надеть темные очки. Оливия нарочито педантично достала небольшой блокнот и посмотрела на собеседницу:
— Вы пишете кулинарные обзоры?
— Да, как фрилансер, в основном для журналов о путешествиях.
— Очень интересно. А проблем с весом не возникает?
— Что вы имеете в виду?
— Наверное, вам нужно пробовать все, о чем вы пишете?
— Ну, не в таких количествах.
Викселль улыбнулась. Она согласилась на интервью и на ланч. Женщина коротко рассказала о своей карьере в эскорт-услугах, которая была недолгой. Когда от нее потребовали того, на что она не могла пойти, она ушла.
— Секса, к примеру? — Оливия решительно посмотрела на Викселль.
— Вроде того.
— Но на «Голд Кард» работало много народу?
— Да.
— Все девушки были из Швеции или нет?
— Не помню.
— А кого-нибудь из них вы помните?
— Зачем вам эта информация?
— Ну, может быть, я смогу связаться с кем-то еще.
— Не помню, кто там еще работал.
— Понятно…
Оливия заметила, что Викселль насторожилась. Но Оливия задала еще не все вопросы.
— А помните кого-нибудь с синими волосами? — спросила она.
— Да, помню! — Викселль засмеялась. Воспоминание о ком-то синеволосом, очевидно, веселило ее. — Это была блондинка из Щеррторпа; по-моему, ее звали Оветте. Она думала, это будет выглядеть сексуально. Синие волосы!
— Но сексуально они не выглядели?
— Нет, просто некрасиво.
— Могу представить. А работал ли кто-то с латиноамериканской внешностью? Помните кого-нибудь?
— Да… была одна… не помню, как звали, симпатичная девушка.
— Смуглая? С темными волосами?
— Да… а что? Вы знаете, кто это?
— Не совсем. В том расследовании упоминалась девушка с такими приметами, я подумала, что она не шведка, а иммигранты были тогда редкостью.
— Вот оно что. Хотя редкостью они не были.
Викселль вдруг почувствовала, что не совсем понимает, чего добивается Оливия. Женщина поблагодарила за обед, встала и ушла. Довольно резко. У Оливии остался еще один вопрос, который она так и не успела задать: «Общалась ли та темноволосая девушка с Джеки Берглунд?»
Оливия тоже встала и пошла в сторону площади Стуреплан. С залива Нюбрувикен веял теплый ветерок. Легко одетые пешеходы разбредались во все стороны. Оливия двигалась в потоке людей. Где-то у ресторана «Ист» ее осенило. Она же находится всего в нескольких кварталах от магазина «Необычное & Привычное».
Вот и он.
Магазин Джеки Берглунд на Сибиллегатан. Оливия некоторое время рассматривала здание с другой стороны улицы. В ушах звучали слова Евы Карлсен: «Не шпионьте за Джеки Берглунд».
«Я не буду шпионить. Я просто зайду к ней и посмотрю на ее товар. Я совершенно незнакомый человек, который зайдет под видом покупателя. В этом же нет ничего опасного?» — подумала Оливия и вошла в магазин.