Прилив

Водители «Скорой» надели на Еву Карлсен кислородную маску и занесли ее в машину. С необходимой осторожностью. Из раны на затылке струилась кровь. Если бы соседка Моника не заметила открытую посреди бела дня дверь, что ее удивило, то все могло бы кончиться совсем плохо. «Скорая помощь» с включенной сиреной исчезла в тот момент, когда полицейский вытащил блокнот и ручку и обратился к Монике.
Нет, она не видела посторонних поблизости, никаких подозрительных машин, и нет, не слышала ничего необычного.
Полицейские, находившиеся внутри, нашли кое-что поинтереснее. Весь дом был перерыт. Пустые ящики и раскиданная одежда, перевернутая мебель и разбитая посуда. Полное разорение.
— Взлом? — сказал один полицейский другому.
* * *
Стилтону нужны были еще газеты. Все купленные вчера он продал, включая тот номер, который достался Оливии. Сегодня он купил еще десять.
— Йелле! — крикнул ему вслед парень-администратор.
— Да?
— Приходила какая-то девушка и спрашивала о тебе.
— В самом деле?
— Она оставила номер телефона…
Стилтон взял бумажку с номером и увидел под ним подпись «Оливия Рённинг». Он подошел к круглому столу и сел. На стене у него за спиной висели в черных рамках фотографии бездомных, погибших за последний год. Каждый месяц кто-то один умирал, а на стене появлялось новое фото. Фото Веры повесили только что.
Стилтон мял между пальцами бумажку с номером. Он был взбешен. Этот человек не любил, когда его преследовали. Когда не давали ему покоя. Когда пытались вторгнуться в его пустоту. Особенно люди за пределами круга бездомных. Такие, как Оливия Рённинг.
Он снова посмотрел на листок. У него было два варианта. Позвонить и покончить с этим. Ответить на все ее дурацкие вопросы и исчезнуть. Или вообще не звонить. Тогда есть риск, что она прознает о фургоне Веры и заявится туда. Этого Йелле совсем не хотелось.
Он набрал номер.
— Это Оливия, слушаю.
— Это Йелле. Том Стилтон. Перезвоните.
Стилтон нажал «отбой». Он не собирался тратить на Рённинг деньги с карточки. Пять секунд спустя его мобильный зазвонил.
— Здравствуйте! Это Оливия. Как хорошо, что вы позвонили!
— У меня мало времени.
— Ладно, но послушайте, я… может, встретимся? Ненадолго? Я могу подъехать…
— Что еще за вопросы?
— Это… задать их прямо сейчас?
Стилтон не отвечал, поэтому Оливии следовало торопиться. К счастью, блокнот лежал под рукой, и она могла сразу приступить к вопросам. Надо воспользоваться моментом, ведь она не знает, когда в следующий раз свяжется со Стилтоном. Если следующий раз вообще будет.
— Была ли женщина без сознания, когда ее утопили? Где была остальная ее одежда, вы нашли ее? Вы брали ДНК у плода? Вы были уверены, что на берегу находились три человека, не считая жертвы? Как вы могли утверждать, что она латиноамериканского происхождения?
Рённинг успела задать еще пару вопросов, прежде чем Стилтон внезапно повесил трубку. Посредине предложения.
Оливия сидела в своей машине с опущенной крышей, держа в руке мобильник и затаив едкое ругательство на губах.
— Чертов придурок!
— Кто? Я?! — Проходивший мимо машины пешеход принял реплику девушки на свой счет. — Да вы же, черт побери, стоите на пешеходном переходе!
Так оно и было. Когда позвонил Стилтон, Оливия резко затормозила на переходе и осталась там стоять. Дряхлеющий пешеход, прежде чем пройти дальше, показал ей известный жест средним пальцем.
— Хорошего дня! — прокричала Оливия вслед и резко тронулась с места.
Она была в бешенстве. Кем себя возомнил этот придурок Стилтон? Какой-то бомж обращается с ней, как с дерьмом, и думает, что отделается от нее?
Нарушив все мыслимые правила, Оливия развернула «мустанг» и умчалась прочь.
Магазин «Мобильные телефоны» располагался на Лонгхольмсгатан напротив выхода из метро у квартала Хорнстулль. Грязная витрина, за стеклом которой лежали мобильники, несколько будильников и разные инструменты.
Оливия поднялась по каменным ступеням к входной двери и открыла ее. Проем был завешен грязно-серой занавеской. Сам магазин занимал помещение в четыре квадратных метра, по периметру обставленное стеклянными стендами с телефонами. Тысячи аппаратов. Всевозможных марок, цветов, и все без исключения подержанные.
 
На нескольких полках за прилавком стояли пластиковые коробки, набитые телефонами. Тоже подержанными. А в закутке в глубине магазина было еще одно маленькое помещение, где ремонтировали совсем старые телефоны. Совсем не «Медиа Маркт».
— Здравствуйте! Я ищу Тома Стилтона; вы не подскажете, где я могу его найти? — обратилась Оливия к мужчине перед одним из стеклянных стендов.
Она старалась вести себя, не показывая свое внутреннее состояние. Дружелюбно и спокойно. Она просто ищет друга.
— Стилтон? Не знаю, кто это…
— Йелле, он называет себя Йелле.
— A-а, Йелле… Его зовут Стилтон?
— Да.
— Ни хрена себе, разве это не сыр с плесенью?
— Ну да.
— Его зовут как плесневелый сыр?
— Как видите. Вы не знаете, где он находится?
— Сейчас?
— Да.
— Нет. Он иногда заглядывает сюда, когда у него воруют мобильник, они как вороны, таскают друг у друга, но в последний раз он заходил несколько дней назад.
— Понятно…
— Но спросите Вейле, он торгует газетами вон там, у метро; может, он в курсе.
— А как Вейле выглядит?
— Его вы не пропустите.
Владелец магазина говорил правду. Пропустить Вейле было невозможно. Около метро. Помимо того что он торговал «Ситуашун Стокгольм», подзывая покупателей звучным голосом, его внешность сильно отличалась от внешнего вида потока пассажиров метро. Шляпа с широкими полями, украшенная перьями редких птиц. Усы того же рода, что брови Оке Густафссона. А еще глаза — темные, выразительные и удивительно добрые.
— Йелле, милая дама, Йелле не сажают туда, где его ставят.
Оливия истолковала выражение так, что Йелле был незаменим.
— Но где он жил в последнее время?
— Это тайна.
— Что?
— Ночью Йелле пропадает, никто не знает куда. Можно сидеть на скамейке в районе Йакан и болтать о бытии и небытии грызунов, — как вдруг его и след простыл. Словно охотник на тюленей, он сливается со скалами в единое целое.
Оливия поняла, что, вероятно, Вейле обладает хорошими качествами для продавца, но не для информатора. Она купила экземпляр той же газеты, которую уже приобрела ранее, и пошла к машине.
Тут позвонил он.
Стилтон сделал выбор. Он понял, что в разговоре с Оливией повел себя некрасиво, хотя это мало его расстраивало. Правила хорошего тона в его кругу не считались добродетелью. Но он опасался, что Рённинг разозлится и начнет действовать именно так, как она в итоге и начала. Еще упорнее охотиться за ним. Поэтому он хотел с этим покончить. В этот раз — по-настоящему. Но не в фургоне, а в том месте, где она бы поняла, что у него свой мир, а у нее — свой. И миры эти встретятся лишь однажды. Сейчас.
Оливия не сразу нашла место. Конечно, жила она поразительно близко, практически за углом, поэтому сложность была вызвана не адресом Бундегатан, 25 А, а расположением отсека для крупногабаритного мусора. За кодовыми воротами и дверями. Стилтон, естественно, дал ей все необходимые кодовые комбинации, но поиски все равно заняли время.
Особенно когда посередине бетонного коридора Оливия столкнулась с мужчиной в штанах на широких подтяжках. Он носил лечебный воротник, не мытый с тех пор, как его надели на шею. Вдобавок мужчина нацепил странные красные очки и был навеселе.
— А куда, думаешь, ты идешь? В библиотеку? — спросил он.
— В библиотеку?
— У нее сегодня стирка, не вздумай зариться на ее время, а то попадешь в сушилку!
— Я ищу отсек с мусором.
— Хочешь завалиться на ночь?
— Нет.
— Хорошо. Я разложил крысиный яд.