Эмеслам (СИ)

— Мама… Мамочка… Где ты?.. — стала беззвучно звать мать Валерия.
Мысли о матери, которая сейчас места себе не находит, вызвали новый виток истерического плача. Перед тем, как покинуть гостиницу, Валерия позвонила матери и сообщила, что они с Артуром возвращаются в Россию. Из Эмеслама до Санкт-Петербурга лететь чуть больше восьми часов, а значит, самолет, на котором Валерия с Артуром должны были улететь, уже приземлился в северной столице. Мама ждала их, наверное, сейчас она пытается дозвониться до дочери и зятя, переживает и мечется от страха!
— Тихо, тихо, сейчас успокоительное подействует и ты поспишь, — говорила между тем служанка.
Она говорила правду. Постепенно слезы Валерии высохли, боль в теле притупилась, а её голову окутал густой туман. Зеленоглазая женщина затихла, постепенно её тело перестала сотрясать нервическая дрожь. Она стала медленно проваливаться в сумрачное состояние между сном и бодрствованием; ее мысли стали похожи на медленно текущую воду. Все казалось иллюзорным, нереальным, подернутым плотной пеленой дурмана.
«Как я здесь оказалась? Я ведь совсем недавно была дома…» — подумала Валерия, её мысли были тугими и неповоротливыми.
Она не могла ответить на свой вопрос, ибо все глубже и глубже погружалась в воды сновидений. В конце концов она полностью отдалась течению, растворившись в нем и позабыв обо всем. Её сон был глубоким, похожим на обморок — она не сразу смогла проснуться, когда кто-то начал её будить. Валерии пришлось приложить усилия, чтобы вернуться в настоящее и разомкнуть плотно слепленые веки. Первое, что она увидела, это хозяйку гарема, которая возвышалась над кроватью, уперев кулаки в бока.
— Смотри-ка, все-таки удосужилась проснуться! — саркастично заметила Гульнара-гашан. — А ну, поднимайся!
Как, уже наступило утро?.. Валерия не без труда оторвалась от подушек и, приняв сидячее положение, поморщилась от боли внизу живота. Голова предательски кружилась, во рту было сухо, руки мелко-мелко подрагивали. Хотелось упасть обратно на подушку и вновь погрузиться в глубокий, лишенный переживаний сон. Гульнара-гашан приблизилась к ней и приложила свою пухлую ладонь ко лбу зеленоглазой женщины.
— У тебя жар, — резюмировала она, затем посмотрела вниз, на бедра Валерии. — Надо показать тебя врачу. Вставай, Лера-эрэ!
Валерии подали легкое одеяние, свободно облегающее ее обнаженное тело. Гульнара-гашан знаком велела следовать за ней и вышла из небольшой комнаты, ставшей на эту ночь прибежищем для пленницы. Служанка заботливо поддерживала зеленоглазую женщину под руку, пока они шли куда-то по коридору. Несмотря на все пережитое, Валерия все-таки немного удивилась тому, что во дворце есть также медицинский кабинет: в нем имелось гинекологическое кресло и медицинская кушетка. И врач, уже привычно прячущая лицо за медицинской маской.
«Зачем в гареме свой гинекологический кабинет? — вяло задалась вопросом Валерия. — Или хозяин даже с теми, кто приехал в гарем добровольно, тоже ведет себя как дикарь?»
— Как вы себя чувствуете? — вежливо осведомилась врач у неё.
Та закусила губу, чувствуя инстинктивный стыд.
— Я… у меня болит… болит низ живота, — выдавила она через силу.
Врач указала ей на гинекологическое кресло.
С помощью прислужницы Валерия забралась на кресло. Пока врач осматривала ее гениталии при помощи гинекологического зеркала, Валерия откинулась головой назад и прикрыла глаза, чувствуя подавляющую усталость. Ей было все равно, что с ней делают — просто хотелось отключиться от этой реальности. Краем уха она слышала, как врач переговаривается с Гульнарой-гашан на месламитском языке. О чем они говорят? Обсуждают на своем языке последствия изнасилования?
— Можешь спускаться с кресла, — обратилась к Валерии врач.
Нехотя та открыла глаза и слезла с кресла, опираясь на руку служанки.
— Держи, прими их прямо сейчас, — вручив Валерии несколько капсул с неизвестным веществом, врач протянула ей стакан воды.
Под пристальным взглядом Гульнары-гашан пленница запила капсулы водой.
 
— Я хочу поспать… Позвольте мне лечь… — пробормотала она, чувствуя себя утомленной до предела.
Пожилая женщина отрицательно покачала головой.
— Пока тебе рано отдыхать, Лера-эрэ!
Ее заставили принять душ, чтобы смыть следы прошлой ночи. Затем служанки причесали её и облачили в красивое платье с подолом в пол, лишенное, правда, драгоценного декорирования камнями и тяжеловесной вышивки. Пока с ней возилась прислуга, Валерия оставалась безучастной, будто дремала с открытыми глазами. Гульнара-гашан не сводила с нее недовольного взгляда, но молчала, не озвучивая причину своего раздражения. Когда внешний вид Валерии привели в порядок, хозяйка гарема обратилась к ней:
— Как теперь себя чувствуешь?
— Лучше, — вздохнула та.
Это было правдой, таблетки притупили боль и сняли жар.
— Тогда следуй за мной. Есть одно дело, при котором ты обязана присутствовать, — распорядилась пожилая женщина.
В душе Валерии всколыхнулась тревога, пересилив довлевшую над ней апатию. О чем таком говорит Гульнара-гашан? Куда они ее ведут?!
Зеленоглазую женщину провели через весь первый этаж и вывели наружу через тот же тамбур, через который она вчера попала во дворец. Оказавшись снаружи, Валерия сначала ослепла от яркого солнца, заливающего своими лучами все вокруг. Легкие наполнились теплым и удивительно чистым воздухом, еще хранящим в себе утреннюю прохладу. Когда ее глаза немного привыкли к солнечному свету, женщина поняла, что они находятся во внутреннем дворике, со всех сторон окруженном высокой каменной стеной. В центре дворика стояла высокая деревянная скамья без спинки, а возле нее Валерия увидела нескольких мужчин в военной форме. Она попыталась сопротивляться, не желая приближаться к вооруженным солдатам, но служанки ее силой заставили двигаться дальше.
Наконец, Гульнара-гашан остановилась.
— Наш господин хотел, чтобы ты была свидетелем наказания, Лера-эрэ, — сообщила та, обернувшись к пленнице.
Тут Валерия догадалась, что происходит. Она вспоминала слова сардара о том, что в наказание за ее сопротивление сегодня Артур получит сто ударов палкой. Вот для чего её вывели во двор — чтобы она наблюдала за тем, как будут истязать её мужа! В подтверждение её догадки, через ворота в стене двое солдат ввели Артура. Тот шагал, спотыкаясь на ходу, его руки были сцеплены за спиной. На глаза Валерии навернулись слезы, когда она увидела его лицо — оно все было покрыто кровоподтеками, один глаз полностью отек скрывался под огромной гематомой.
— Артур! — закричала зеленоглазая женщина.
Она рванулась было вперед, к мужу, но ее вновь подчинили чужой воле.
— Лера!.. — невнятно пробормотал Артур, с трудом шевеля разбитыми губами.
— Прошу, умоляю, не бейте его! Я вас умоляю! — взмолилась Валерия, обращаясь к Гюльнаре-гашан.
Та и бровью не повела в ответ.
Артуру освободили руки, но только за тем, чтобы уложить его животом на скамью и сомкнуть наручники под доской. Муж Валерии оказался распластан на скамье, солдаты разорвали на нем рубашку, оголяя его спину. Затем двое солдат взяли в руки палки, толщиной с лыжную палку каждая. Когда первая палка с размаху опустилась на спину, Артур застонал от боли, а Валерия заплакала навзрыд.
После десятого удара Артур закричал от боли.
Его крик резанул по сердцу Валерии, дыхание у нее перехватило, а в глазах потемнело. Женщина почувствовала, как конечности перестали ее слушаться и она беспомощно осела на землю, хотя служанки упорно дергали вверх, пытаясь заставить подняться на ноги. Темнота перед глазами с каждым ударом палки и криком Артура становилась все гуще — пока не поглотила зеленоглазую женщину полностью. Провалившись во тьму, она бесконечно долго падала куда-то вниз, сквозь долгую ночь.
Но когда падение закончилось, она не нашла покоя.
Напротив, её охватил страх!
Валерия снова очутилась в своем детском кошмаре! Она снова видела тот сон…