Эмеслам (СИ)

— Ты не хочешь, чтобы они к тебе прикасались, да? — заговорил с ней негромко.
Зеленоглазая женщина задрожала и это не ускользнуло от его внимания.
— О чем ты подумала, когда оттолкнула мою эре? — задал он вопрос, а когда она промолчала, добавил: — Отвечай, когда я спрашиваю.
— Я ни о чем не думала, господин… — выдохнула Валерия, молясь, чтобы он поверил ей.
— Тебе лучше не врать мне. Я жду правды.
Сардар говорил спокойно, но его пленница почти не дышала от трепета.
— Простите меня, господин! Простите… — проговорила она с надрывом.
— Просто отвечай, — тот оставался непреклонным. — Не заставляй меня ждать, эре.
Смирившись с неизбежностью, Валерия, низко опустив голову, сказала:
— Я подумала… подумала, что я не шлюха как они…
Раздался тихий смех — сардара рассмешило её признание.
— В тебе заговорило твое целомудрие? Не хочешь быть одной из шлюх?.. — пальцем он подцепил ее подбородок и заставил ее поднять лицо. — В таком случае, я сделаю тебе подарок: я согласен отослать прочих эре и оставить тебя одну.
Валерия побледнела до синевы, вспомнив предыдущую кошмарную ночь с ним. До ее прихода в купальню его ублажали сразу три наложницы — если они уйдут, ей придется отдуваться за всех троих — и она этого не вынесет! Вот так сардар хочет наказать её за неповиновение?..
— Нет, нет, нет! Прошу вас, господин, не отсылайте их! — тотчас же взмолилась зеленоглазая женщина. — Простите меня…
Месхингасар не удостоил ее просьбу вниманием, обратившись к трем наложницам:
— Сегодня вы мне не нужны. Уходите.
— Прошу вас! Не отсылайте их!..
Конец фразы Валерия проглотила, не справившись с подступившим к горлу комком слез. Она совершила вторую ошибку за вечер! Две слезинки выступили на глазах женщины и сардар успел заметить их, прежде чем она успела смахнуть их. Проклятье! Валерия готова была отхлестать себя по щекам — ну почему у нее не получается вести себя благоразумно?..
Мансур Месхингасар снова прикоснулся к ее лицу ладонью, взирая на нее с каким-то отрешенным видом. Он смотрел как будто сквозь нее, хоть и гладил кожу Валерии. Четыре его наложницы замерли, ожидая, когда он соизволит заговорить с ними. Сардар пропустил между пальцев мокрую прядь рыжих волос, пребывая все в той же задумчивости — и Валерия догадалась, что мыслями сейчас он находится где-то очень далеко отсюда.
Наконец, Месхингасар нарушил звенящую тишину:
— Ты не здорова сегодня, поэтому я прощаю тебя, — сообщил он Валерии.
— Спасибо, господин! — с её плеч как камень размером с дом свалился.
— Уходи.
Сбитая с толку Валерия уставилась на него:
— Как?.. Я?..
— Я разрешаю тебе вернуться в покои, — сказав это, сардар повелительно махнул ей рукой, как бы отсылая ее прочь.
Зеленоглазая женщина сначала замешкалась, лихорадочно пытаясь понять: это какая-то ловушка с его стороны или он действительно позволит ей уйти отсюда? Но времени на сомнения не оставалось, сардар мог передумать и приказать ей остаться в купальне или вознамериться наказать ее за то, что она так туго соображает. И Валерия предпочла поверить в его благосклонность.
— Благодарю вас, господин! — прошептала она и поспешила отодвинуться.
Месхингасар уже не смотрел на нее — он знаком подозвал к себе обнаженных красавиц, которые только и ждали возможности продолжить оргию. Валерия выбралась из бассейна, в охапку схватила платье и торопливо скрылась за дверями. Оказавшись в апартаментах, где благодаря кондиционеру было свежо, она остановилась и перевела дыхание. Прохладный воздух покоев вернул ей ясность сознания — она поспешила облачится в платье и бросилась к выходу. У дверей она перевела дыхание и, пригладив влажные волосы, вышла в холл. Так же, как и в прошлый раз, ее снаружи ожидали две прислужницы, готовые проводить до ее апартаментов.
Нилуфэр помогла ей раздеться и лечь в постель.
— Налей мне что-нибудь горячительного, — попросила ее зеленоглазая женщина, желая успокоить свои гудящие от напряжения нервы. Служанка не знала такого слова как «горячительное» и не поняла её. Тогда она выразилась несколько иначе: — Налей мне вина.
 
Служанка принесла ей в бокале красного и очень вкусного вина.
Лежа в темноте на перине столь мягкой, что она походила на облако, Валерия задумалась над тем, что ее ожидает завтра. Месхингасар отпустил её, но что кроется за этим его жестом? А что если завтра Гульнара-гашан объявит ей, что сардар приговорил Артура к новому наказанию в отместку за то, как она себя повела в купальне? Эти мысли не давали ей покоя, она вертелась на перине, не в силах уснуть, несмотря на выпитое вино. Несколько раз она, представляя, как мучается в плену избитый Артур, она начинала плакать, успокаивалась и снова начинала плакать. Только спустя несколько часов ей удалось забыться сном.
Кошмары обошли сон Валерии стороной на этот раз, хотя она и спала беспокойно.
Утром никто не стал будить её, никто не стал вторгаться в её сон. Валерия проснулась сама, когда выспалась, по ощущениям она проспала до самого обеда. Первые минуты после пробуждения она лежала, раздумывая над тем, почему Артур не разбудил её. Вспомнив, где она находится, женщина поспешила сесть на постели, опасаясь, что ее слишком долгий сон может разгневать кого-нибудь. Но спальня была пуста. Валерия недоуменно осмотрелась: шторы плотно закрыты, не пропуская испепеляющее солнце в спальню, портьеры также закрывали арку между спальней и гостиной, в воздухе витает ароматная прохлада и приятно пахнет ароматическими свечами или цветами. Вчера её бесцеремонно разбудила Гульнара-гашан, почему сегодня никто не потревожил её сна?
Валерия слезла с кровати и, найдя на кушетке что-то похожее на халат, накинула его. Отодвинув рукой портьеру, она вышла в гостиную — там тоже было пусто. Зеленоглазая женщина прошлась по апартаментам, размышляя над тем, как себя вести и что делать. За прошедшие два дня она привыкла бояться. И привыкла, что кто-то постоянно находится рядом. Как быстро вырабатываются привычки под действием страха! Эти безмолвные комнаты, в которых она находилась в полном одиночестве, давили на нее.
«Я должна следить за собой, — спохватилась Валерия. — Мне надо выглядеть чистой и опрятной!»
Она поспешила в ванную комнату. Когда она, умывшись и приняв освежающий душ, вернулась в апартаменты, то увидела там расстроенную Нилуфэр; оказывается, возле кровати находилась кнопка для вызова служанки и все утро Нилуфэр ждала, когда ее новая госпожа проснется и позовет её. Войдя в покои проверить, все ли в порядке, служанка обнаружила, что Валерия уже проснулась и принимает душ.
— Почему меня не разбудили? — спросила её Валерия.
— Зачем же будить? — служанка развела руками. — Все эре в серале спят сколько захотят и встают тогда, когда им удобно. Ты тоже эре!
Её слова не успокоили пленницу до конца.
— Но вчера ко мне приходила Гульнара-гашан с самого утра…
— О, она узнавала у меня, спишь ли ты и собиралась навестить тебя, когда ты проснешься.
«Надо же, она не стала расталкивать меня, как сделала это вчера, а решила дать мне выспаться!» — удивленно подумала Валерия.
После того, как Нилуфэр подала на стол что-то среднее между завтраком и обедом, хозяйка гарема появилась на пороге её покоев. Зеленоглазая женщина надеялась по её лицу догадаться, что та собирается сказать, но физиономия месламитки оставалось высокомерно-непроницаемой. Гульнара-гашан, сцепив руки на животе, прогулочной поступью подошла к столу, но садиться на стул не стала — свысока разглядывая свою подопечную. Валерия спрятала руки под стол и сжала их в кулаки, изо всех сил сохраняя на лице выражение почтительности.
— Этой ночью сардар отослал тебя из покоев раньше, чем остальных, — заговорила месламитка. — Почему? Он был недоволен?
У Валерии отлегло от сердца: Гульнара-гашан не знает о причинах, побудивших Месхингасара отослать ее прочь — значит, тот не оставлял никаких распоряжений о наказании Валерии или Артура. Пленница потупила взор и нерешительно ответила, что сардар пожалел её из-за того, что она была не здорова.