Корпорация попаданцев 2 (СИ)

— Каких еще подношений? — я попытался прозвучать уверенным голосом.
— Сто семь химер нужно поднести в дар Мастеру порядка, — сообщил папаша.
— И что это даст?
— Мастер создаст новый порядок, — ничтоже сумняшеся заявил Рудольф Иваныч, — Существующий порядок перестал отвечать требованиям времени. Инквизиция слишком закостенела. Не дает русскому сектору развиваться.
— Это кто определил, что нынешний порядок плох? — спросил я с вызовом, сам от себя не ожидая, что встану на защиту инквизиции.
  
— Любому здравомыслящему существу это очевидно, — ответил папаша, — Инквизиция применяет презумпцию виновности к попаданцам, то есть таким как вы. Да вы и сами успели испытать на себе все прелести подобного отношения. Инквизиция окукливается, пытается отгородить русский сектор железным занавесом. Если ничего не изменить, нас постигнет крах, причем очень скорый.
— Прям-таки крах, — я усмехнулся, — Вы говорите как политтехнолог.
— Я говорю, как есть, потому что знаю побольше вашего, молодой человек, — попытался пристыдить меня Боленский старший, — Китай не может отыскать какой-то жизненно необходимый артефакт, а потому вынужден будет не в ближайшие дни даже, а в ближайшие часы направить огромный накопленный объем маны в свой национальный источник. Знаете, что за этим последует?
— Не знаю.
— А я вам скажу. Китайский сектор раздвинется. И раздвинется за наш счет. Русский сектор ужмется на целый градус. И тогда будет крах. Политическая система России будет сломлена. Нас ждут темные времена. Если только…
— Что?
— Если только вы не поможете добыть эти сто семь химер. Тогда будет запущен протокол пересмотра и перестройки порядка на более гибкий, отвечающий текущим нуждам страны. Решайте, молодой человек. Вы потеряете все, либо все обретете. И это не метафора.
— Мы обдумаем ваши слова, — я подхватил Катю за руку и повел к выходу.
— Никуда вы одни не пойдёте, — Боленский старший возвысил голос, младшенький Вольдемар заступил нам путь, сверкая свежим нагрудным знаком, видимо, сдал-таки экзамен на старшего офицера.
— Вы обалдели? — я попытался воззвать к Боленскому больному разуму, — Здесь храм инквизиции.
— Ты еще не понял? Инквизиция нам не судья… Вольдемар, хватай девку.
Вольдемар довольно осклабился и попытался схватить Катю. Я успел толкнуть ее в тень одной из тумб. Катя исчезла в тени, Вольдемар схватил пустоту, вытаращив глаза от удивления. В следующий миг из тени ему в пах прилетел хороший хлесткий пинок, заставивший его согнуться пополам. Молодец, Катя. Межмирье в самом деле дает хорошую тренировку.
Старший Боленский разозлился не на шутку. Я видел, как он зачерпывает силу из хранилища, собираясь приложить по нам каким-то площадным заклятием. Действуя на автомате, я призвал Шишка и запулил его в папашу так, как запуливал в химер.
Папашу не смяло как бумагу, все-таки он не химера, но эффект от удара вышел впечатляющим, как от кирпича, брошенного умелой рукой. Боленский старший отлетел к подножию статуи Мастера. Силу в заклятие он вложить не успел. Мана расплескалась как вода из чашки.
Мы с Катей бросились бежать из храма, однако на входе нам преградил путь Натужников.
— Именем инквизиции, вы арестованы! — зычно прокричал он.
Стражники, стоявшие у входа, вышли из-за его спины с явным намерением брать нас под стражу. Вот ведь засранцы. Боленских они тронуть не могут, а нас пожалуйста. Я сделал то, о чем мечтал давно. Выстрелил Шишком в самодовольную натуженную харю.
Катя ушла в тень стены, а через мгновение вышла уже в другом месте, переместившись за спины стражников. Бдители порядка не ожидали от нас сопротивления, а потому были застигнуты врасплох. Мы с Катей наподдавали им как хулиганы в подворотне с сухим счетом и выскочили во двор.
На наше счастье дядя Боря никуда не делся. Он вдумчиво сметал нападавшую с деревьев листву в холщовые мешки.
— Дядя Боря, как нам убежать незаметно? Есть ходы?
— Незаметно вам не сбежать, — дядя Боря покачал головой, — Ложитесь в тачку.
— Мы в нее не поместимся.
— Поместитесь. Ты, Максим, ложись на спину на дно…
Я сделал так, как велел дядя Боря. Лег на дно тачки, правда ноги ниже колен не поместились и свисали вниз. Прямо на меня улеглась Катя тоже спиной вниз. Дядя Боря закрыл наши свисающие ноги пустыми мешками, а сверху в тачку навалил почти невесомые мешки с листьями.
Лично я такую маскировку посчитал бы смехотворной, если бы не надежда на то, что тачка артефактная. Сверху дядя Боря пристроил метлу с совком и взялся за ручки. Я прижимал Катю к себе, вдыхал запах ее волос и вслушивался в скрип «неправильного» колеса катящейся тачки.
Где-то там снаружи звучали окрики. Стук копыт, топот ног. Нас явно искали как инквизиторы, так и аристократы. Наверно, они подняли на уши все свои людские ресурсы. Каждый хотел поймать нас раньше других. И ни у кого не вызвал подозрения дворник, катящий тачку, наполненную мусором. Все-таки волшебная у него тачка, по-другому не объяснишь.
Времени прошло много. Я весь затек в неудобном положении. Надеюсь, Кате ехать на мне поудобней. Наконец, колеса перестали скрипеть. Дядя Боря остановился. Скинул с нас мешки. Помог подняться Кате, а потом мне.
— Где мы? — спросил я, оглядываясь, — Это какой-то парк?
— Это не парк. Это лес, — ответил дядя Боря, — Мы вышли за купол.
— Не заметил, что нас выпустили за шлагбаум.
— А мы не проходили под шлагбаумом, — пояснил дядя Боря, — Тачка сама нашла проход в каком-то овражке. Закатилась в лес и вот только сейчас остановилась.
— Дядя Боря, извините за бестактный вопрос, но, может быть, вы все-таки расскажете, как вы стали дворником с вот этой самой тачкой?
Дядя Боря помолчал, засунув руки в карманы, то ли припоминая события, то ли собираясь с мыслями.
— Ну хорошо, — сказал он, наконец, — Придется рассказать.
  
Глава 21
 
— Я был богат, имел власть, мог позволить себе многое и позволял, — начал рассказывать дядя Боря, — Прожигал жизнь в компании таких же как я… вы бы сказали, таких же как я мажоров. Только в отличие от мажоров, я владел еще и магией. То есть я мог позволить себе намного больше. Мажорам такого не снилось.
— Это давно было? — спросила Катя с сочувствием.
— Да как сказать. Мне кажется, что все это было очень давно, в прошлой жизни. А на самом деле для мага сущий пустяк. Маги живут намного дольше обычных людей.
— И что же случилось?
— Я купил магического коня. Даже по меркам местной аристократии конь стоил баснословных денег. Мне его, кстати говоря, помог купить Рудольф Боленский. Мы с ним в те времена были приятелями.
— Это который Рудольф Иванович?
— Так точно, он. Рудольф купил себе точно такого. Он раздобыл двух коней и одного продал мне. Мы отмечали с ним приобретение до утра. Шампанское лилось ведрами.
— Начинаю догадываться, что ничего хорошего из этого не вышло.
— Под утро мы, разгоряченные алкоголем, решили прокатиться с ветерком. Устроили самую настоящую гонку. Но ты прав, Максим, кончилось все, закономерно, печально. Я сшиб конем дворника китайца… насмерть.
— Китайца? — переспросил я.
— Китайца, — подтвердил дядя Боря, — Китайцы очень работящие. Тот вышел мести улицу еще до рассвета, чтобы господа вроде меня с утра могли ходить по чистому тротуару.
— Но ведь это был просто несчастный случай.
— Этого случая могло не случиться, — возразил дядя Боря, — Если бы я не устроил гонки в пьяном виде… А этот маленький человек лежал в луже крови. Он не выпустил свою тачку даже после смерти… м-да… так и умер, цепляясь за рукоятку своей старой тачки. Меня, знаете, очень потрясло это.
  
Дядя Боря замолчал.
— Что было потом? — спросила Катя.
— Потом… потом подъехал Рудольф. Он сказал, что все это ерунда. Сказал, что его люди позаботятся о мертвом теле. И он сдержал слово. Его люди приехали в карете, закинули тело и увезли за купол в лес на съедение тварям изнанки. Следы крови убрали, как будто и не было никогда маленького работящего китайца. Осталась только его тачка, совок и метла, — дядя Боря мотнул головой, указав на свои рабочие инструменты.