Дебил с дубинкой. Том 1-6 (СИ)

Том 4. Глава 9
Мама выдержала не более часа. Телохранители профессора стойко держались, но в какой-то момент и они исчезли и больше не появлялись. Как вы поняли, профессор Преображенский принял мое приглашение и зашел к нам в гости.
Сначала мы чинно пообедали мясом из аномалии, из которого я поглотил всю астральную энергию, сделав ее безвредным, и даже полезным для людей. Потом за чашкой кофе начали неспешную беседу, которая плавно перешла в дискус двух фанатов науки, который по моим подозрением звучало для окружающих как дикая тарабанщина или наинуднейшая хрень.
А говорили мы всего лишь про кости. Тут ведь какое дело — моя прана способна закалять в том числе и кости, но мне не нравится способ, которым это происходит если ничего не трогать. Очень грубо говоря, костная ткань тупо становиться плотнее, тем самым делая их крепче, а меня тяжелее.
В свою очередь я хотел при помощи саттора и особых упражнений для влияния на прану создать что-то другое. И вот тут начинается затык. А какой собственно элемент отвечает за крепость, какой за регенеративные способности и так далее. Принимай кальций, и кости станут крепче — это ложь, навеянная рекламой. Все не так просто. А что будет, если частично заменить кальций на кремний, к примеру, или увеличить долю фосфора, или добавить побольше процента железа или цинка?
К счастью, я более или менее разбирался в предмете, а профессор был врачом, и довольно много изучал систему преобразования костей у оборотней во время перехода, так что тоже смыслил в этой теме.
К чему начинать именно с этого? Те самые пули из негатрума, которые плевать хотели на мои магические щиты, и без проблемы сломав мой и так крепкий череп сболтали мои мозги. А ведь не упади я первым, и, возможно, смог бы активировав левый глаз спасти всех остальных.
На девяносто девять процентов такое больше никогда не случиться, но… Просто будем считать это гештальтом, который нужно обязательно закрыть. Да и эти самые кости составляют каркас человека, на котором тот держится.
После мутации при переходе на четвертый ранг, мои мышцы усилились и легко переносили столь быстрые движения, а вот кости — не очень. И были подозрения, что после еще одной мутации в том же ключе, я буду очень часто ломать себя при очень резких движениях. Короче первостепенная задача.
Еще один плюсик в сторону такого решения, это объем работ. Сделав так, я на ближайшие годы буду иметь место, куда можно сливать сгенерированную ману, дабы не подвергаться случайным мутациям в процессе становления демоном.
И вновь мы возвращаемся к тому, что жить в двадцать первом веке это офигенно. В моем мире нам пришлось бы просто перенести локацию беседы в лабораторию, дабы иметь под рукой все необходимые результаты давних тестов. Тут профессор взял с собой свой ноутбук.
Десятки звонков по сети его коллегам из империи и не только, сотни научных трудов по этому поводу, и все его записи были в нашем полном распоряжении, так что дело двигалось в очень быстром ключе.
Конечно, поначалу все началось не так радужно.
— Итак, старость накладывает на людей отпечаток, делая их грубее и прямолинейнее, так что не буду ходить вокруг до около. Многочисленные мутации вашего организма, конечно, очень интересны мне, — это он про мои улучшения с помощью манипуляций с аурой, — но самое интересное странная энергия, которая копиться в вас. Это ведь какой-то вариант целительской маны?
— Нет. Это вовсе не мана.
— А что же тогда? Это точно не тяжелая энергия, присущая некромантам…
— Астральная энергия. Да вы правы, это не то. Хотя тут как посмотреть. Эта энергия зовется праной…
— Термин из Индии?
— Да. Или же можно назвать ее жизненной силой. В целом, у целителей мана очень слабо разбавлена праной, именно поэтому и имеет такие свойства. Но вы наверняка знаете, что целительская мана намного тяжелее в освоении…
— Да уж. Конечно же знаю.
— Это эффект праны.
— То есть это тяжелая энергия. То есть вы способны стать целителем?
— Нет. Как я и сказал, это очень тяжелая энергия, которая почти не поддается контролю, и не способна выйти за пределы организма.
 
— То есть изучить ее…
— Возможно только в себе. Но для этого вам придется пару десятков лет пробыть в медитации, изучая свой организм и найдя эту энергию, а также найдя способы для увеличения выработки этой самой энергии. Но после этого, вам так же придется разработать систему для развития этой самой энергии, так как в противном случае это может привести к мутациям, не совместимым с жизнью.
— А в лучшем случае?
— Если все будет на все сто процентов хорошо, вы лет на десять увеличите продолжительность жизни и чуток прибавите в основных физических характеристиках. Бесперспективная ветвь развития без генетической предрасположенности и наставников.
— А если вы врете?
— Вы хотите уверить меня что целитель с таким стажем уже давно на автомате не считает мой пульс, работу сердца, активность мозговых волн и все прочее, выявляя ложь с первой буквы?
— Вы правы. Итак, хоть вы почти сумели убедить меня, что перспективы малы, но вы забываете о самом важном.
— О любопытстве. Я не забывал об этом. И мне есть что вам предложить. Прямо сейчас я хоть и имею наработанные практики предшественников, но хочу создать новую схему укрепления костей. А для этого мне нужен специалист, который знает про них почти все.
— И в чем мой интерес?
— В мизинце. После улучшения, я тупо отрежу и дам вам на растерзание свой мизинец.
— Расскажите поподробнее, какие именно задачи стоят перед вами?
Так и начался наш разговор, который продлился не то, что до ночи, а до утра следующего дня. И все же я был доволен как слон, что было редкостью для меня в последние дни. Удалось нащупать приемлемые пути, прийти ко вполне конкретным результатам, плюс я дал профессору интересную работу, которой он будет заниматься в ближайшие десять лет.
— Профессор, понимаю, что вы устали, но у меня к вам просьба.
— Конечно. Слушаю вас барон.
— Просьба по вашему профилю. У моей сестры слетели ментальные закладки, в следствии чего она получила множество повреждений головного мозга. Мы лечили ее как могли, но она все не приходит в себя.
— Конечно. Сопроводите меня к больной.
Анна за эти недели сильно похудела и побледнела, хоть за ней следили по высшему разряду. Когда-то язвительная, но почему-то довольно жизнерадостная ухмылка как будто никогда и не появлялась на этом лице. Было больно видеть ее такой.
Профессор долго осматривал девушку, ведя над ней руками и запуская какие-то очень сложные плетения, которые по всей видимости имели диагностический характер.
— Невероятно качественно проделанная работа. Нужно познакомиться с этим талантливым пареньком.
— Пареньком?
— Ну уж точно не с женщиной. Умелые целительницы встречаются реже единорогов. Так что скорее всего работал мужчина.
— Грубо.
— Вовсе нет. Это не какой-то банальный сексизм, а строгая констатация факта. К сожалению, наш дар оставляет очень фатальный для таланта отпечаток на женщинах. Они все только и могут, что днями напролет скакать на…
— А как же те, что решили хранить целибат ради таланта?
— Кто же им позволит? Минимум каждый восьмой ребенок у целительницы будет иметь тот же дар, что и мать. А при везении, за десять лет род может получить до четырех целителей. Этого более чем достаточно, чтобы ни одна целительница не смогла избежать загребущих рук аристократов.
— И все же, за моей сестрой ухаживала моя покойная жена.
— Что и не удивительно. Готов поспорить, вы лично помогали ей постигать мастерство. Не так ли барон?
— Как мы выяснили, я сам не целитель.
— Но у вас подходящий склад ума, достаточный чтобы учить уму разуму других людей. Я слышал про ваше горе. Соболезную. И все же у меня бестактный вопрос.
— Я вас внимательно слушаю.
— Речь про ревность. Вы ведь понимали, что она просто физически не сможет…