Сильная и независимая (СИ)

— Ага. Какой-то большой проект. Нет. Огромный… Что-то совершенно новое.
— Я подумывала набрать курс по обучению макияжу… — сообщаю я, чтобы подогнать Леркино пророчество к своей реальности.
— Нет, не то. Этим ты еще никогда не занималась. Какой-то новый для тебя бизнес.
— Даже не знаю…
— Юль, да это же про наш проект! Новый и большой! — вскакивает Стася.
— Что за проект? — с подозрением интересуется Алла — не нравится ей, что у нас со Стаськой появились свои секреты, хотя это и секретом не назовешь, так… Поговорили — и разбежались. Слишком нереальной показалась мне озвученная Стасей идея.
  
— Я же химик, вы помните? Так вот, у меня возникла идея запустить косметический бренд. Со своей научной лабораторией, разработками и прочим. Юля в этом смысле — идеальный партнер. У нее огромный опыт и в самой бьюти-индустрии, и в ее маркетинговой составляющей. Плюс… Юля Мо — сама по себе бренд. Я предложила ей равноправное партнёрство, — выпалив эту тираду, Стаська хватает бокал и залпом его осушает.
— А ты что? — интересуется Лерка, глядя то на Стаську, то на меня.
— Да что я? Предложение, конечно, интересное. Но у меня нет таких денег. А если брать кредит — с нынешней ставкой мы вылетим в трубу быстрее, чем снимем офис.
— Деньги есть у меня! — выпаливает Стася. — Точнее… Не у меня. А у папы. Но я попрошу — он даст. Это сто процентов.
— У папы, значит, — задумчиво тянет Алла. — Стасенька, а кто у нас папа, а?
  
Глава 3
 
— Ну, папа и папа, — смущенно бормочет Стася, отворачиваясь к окну.
— Твоя же фамилия — Наумова? — допытывается Алла.
— Нет, — округляет глаза Лерка. — Только не говори, что твой отец… А чего ты молчала?!
— Того! — вспыхивает Стася. — Вы бы видели свои лица!
— А как ты думала, блин?! Твой отец Наум Наумов! — заходится Алка. — Нет, это уму непостижимо. Скажи, Юль!
А что тут скажешь? Сижу — обтекаю. Если это тот Наумов, о котором я думаю, то… Ни хрена себе! Да этот чувак стоял у истоков интернет-индустрии в нашей стране. Ему принадлежит… Да что уже только не принадлежит. От одного из самых востребованных в мире браузеров до собственного платежного сервиса и всяких там умных колонок, установленных, считай, в каждом доме.
— Ну, Стася… — шепчу я.
— Я все та же, — робко шепчет девочка. Смотрю на нее — сидит аж серая, слезы выступили на глазах. Наверное, нелегко ей приходится с таким папой. И это многое объясняет на самом деле. И ее некоторую скрытность, и то, что у Стаськи до нас не было подруг, и то, что при этом всем она умудрилась стать самодостаточной, уверенной в себе мамзелью.
Ее вера в себя пошатнулась лишь один раз. Когда Стася влюбилась. Собственно, любовь и привела ее в мой салон. Первыми словами Стаси, когда она села ко мне в кресло, были:
— Мне сказали, что вы лучшая в своем деле.
— Некоторые мои коллеги поспорили бы с этим утверждением, — улыбнулась я. — Но я нескромно считаю, что вам не соврали.
— Тогда скажите, с этим можно что-нибудь сделать? — спросила она, рисуя пальцем круг у лица.
— Несомненно. Но для начала давайте уточним задачу.
— Задача проста — есть мужчина, который считает меня абсолютно непривлекательной…
— Он так и сказал? — ошалела я.
— Нет, — покраснела Стася. — Я подслушала его разговор с другом.
— И вы… хотите…
— Хочу заставить его передумать. Сумеете мне с этим помочь?
— У вас очень красивые черты лица.
— Вадик назвал меня молью, — вздохнула Стася.
— Он неправ, — возразила я, с трудом подбирая слова помягче. — Визажисты обожают такой типаж. Он как чистый лист. Рисуй что хочешь. Вот вы кем хотите отсюда уйти?
— Знойной красоткой? — не слишком уверенно промямлила Стася, настороженно следя за моими действиями — я как раз наносила уход на ее кожу.
— Отлично. Значит, рисуем знойную красотку. Потом обязательно сообщите, какой будет реакция вашего краша.
Потом уже выяснилось, что она была именно такой, какой и хотелось Стасе. Но для меня гораздо важнее было то, что я увидела в ее глазах, когда повернула девочку к зеркалу.
— Я — красавица, — прошептала Стася, завороженно касаясь своей щеки.
— Да. Никогда в этом не сомневайтесь.
Хотелось еще добавить — «и не позволяйте всяким мудакам пошатнуть вашу веру», но это было бы непрофессионально, и я не стала. Весь день потом думала, как Стася, добилась своего или нет? И неизвестно, сколько бы еще терзалась этим вопросом, если бы она не пришла ко мне снова.
— Опять будем делать из вас горячую штучку?
— Нет. — Стася неожиданно нахмурилась. — Я тут подумала… На кой мне мужик, который ведется исключительно на картинку?
Я откашлялась, но это не помешало моей улыбке растянуться во все лицо.
— Почему вы улыбаетесь? — насторожилась Стася.
— Радуюсь. Вы удивительно зрелый человек.
— А-а-а…
— И все-таки. Кого мы хотим увидеть в зеркале?
— Себя.
— Значит, мы просто слегка подчеркнем ваши достоинства, — пожала плечами я, не став доказывать, что собой она останется, как бы я ее не накрасила.
— Да. А еще, если это возможно, я хотела бы взять у вас пару уроков макияжа. Кажется, вы оказываете такую услугу?
Я тогда не знала, чья Стася дочь, поэтому первой моей мыслью было, что эти самые уроки ей не по карману, но что-то не дало мне озвучить прайс. Эта девочка до того мне понравилась, что первый урок я дала ей совершенно бесплатно тут же. Потом мы собрали для нее косметичку, разговорились… Я выяснила, что за двадцать три года жизни Стася ни разу нормально не тусовалась, и загорелась идеей открыть для бедняжки эту сторону жизни — ведь не дело это — ее упускать. Вечерок удался на славу. Да так, что утро началось с сообщения Лерки:
«Девочки, вы не знаете, где я?»
«Нет. Потому что я вообще ничего не помню», — ответила Стася, которую мы, приняв на грудь, зачем-то присоединили к своему чату. Кажется, этому способствовала новость о том, что Стася росла без мамы, и нам просто стало жаль девочку. Но чтобы ей не показать этой самой жалости, мы провели шутливый ритуал посвящения. А после такого было как-то неправильно ее исключать. Так Стаська к нам и прибилась. И если честно, не припоминаю случая, чтобы мы о том пожалели — как-то очень органично эта девочка вписалась в нашу реальность.
— Юль! Ты что, обиделась? Я не хотела вас обманывать, — тараторит Стаська, возвращая меня из мира грез на грешную землю. — Вы просто не понимаете. А я… Я никогда не была уверена, что люди, набивающиеся мне в друзья, не преследуют каких-то своих целей.
— Разве мы набивались?!
— Вы — нет. Ты как скажешь, Ал! Тут скорее наоборот история. Вы такие классные, настоящие, оторванные… Наверное, я просто боялась, что узнав, чья я дочь, ваше отношение ко мне изменится.
— Да прям! — фыркает Аллочка.
— Значит, вы на меня не в обиде? Мир?
— Ну какие обиды, дурочка?
Вытягиваю руку над столом, чтобы скрепить дружеские клятвы пятюней. Но вместо того, чтобы мне ее дать, Алка хватает мою ладонь и, повертев, вскидывает брови:
— Ты почему еще не сняла обручалку?
— А надо?
— Долой напоминание об этом гаде!
Снять кольцо, которое, не снимая, носила пятнадцать лет — задача такая же нелегкая, как и бестолковая. Оно едва ли не намертво вросло в меня за эти годы, и чтобы его содрать, пришлось изрядно помучиться. И все бы ничего, но даже после того, как все получилось, на коже остался характерный след.
— И куда его теперь? — всхлипнув, верчу в пальцах погнутый ободок.
— В окно! — вскочив со стула, Лерка в одно касание распахивает окно, и прежде чем я успеваю ей помешать, вышвыривает в него мою обручалку.
  
— Радикально, — восхищается Стася, прижимаясь носом к стеклу.
— В таких ситуациях только так и надо. Особенно если вы действительно собираетесь мутить бизнес. Проект, как я понимаю, намечается грандиозный. Вписываться в него, находясь в браке, не стоит. Это я тебе как твой юрист говорю.