Сильная и независимая (СИ)

— Алка говорит, что нас с Моисеевым развели. Наверное, твой отец вмешался, чтобы не затягивать с делами.
— Он может.
— В смысле?! Хочешь сказать, что за тебя Наумов вписался? И ты знала? Так какого хрена я об этом ни сном ни духом?! Как твое доверенное лицо, я должна была… — тараторит Алка в запале, и мне приходится ее перебить.
— Я не была уверена, что он действительно что-то сделает.
  
— Что ж — поздравляю. Он впрягся по полной.
— А чего ты бесишься, если все хорошо?
— Да я не бешусь. Просто как-то это все неожиданно.
Неожиданно? Да, пожалуй. Так даже и не скажешь, что я чувствую по этому поводу. Все очень и очень странно. И быстро. И… вообще, будто не из моей жизни. Я с Эдиком прожила дольше, чем без него. Как бы он не нагадил мне в душу, как бы я на него не злилась, осознать, что мы больше не вместе, оказалось сложнее, чем я ожидала.
Оседаю в кресло. Я — разведенка, м-да. Перед глазами застывает табличка с двумя памятными датами, выгравированными на ней. Дата свадьбы. И дата развода. А в гробу, очевидно, наш брак. Я догадывалась, что прощание с прошлым будет болезненным, а потому заранее настраивала себя на позитив, искала в одиночестве плюсы и немало их находила, но сейчас из довольно длинного списка я не могу вспомнить ни одного действительно стоящего пункта.
— Спасибо тебе, Ал.
— Ты что, манюнь, скисла?
— Ага… Не бери в голову. Я чуть-чуть поплачу и буду как новенькая. Спасибо тебе за помощь… со всем этим.
Почему-то язык не поворачивается сказать «с разводом».
— Когда будем отмечать?
— Что-то слишком много у нас в последнее время поводов. Давайте повременим, я устала от праздников.
— Впереди еще майские. Вы уже думали, что будем делать? Одна из доверительниц рекомендовала мне новый отель за городом. Говорит — места чудные. А банщики там какие! М-м-м…
— Воу-воу. Погоди. Не так быстро. Дай мне переварить информацию.
— Да знаю я твое переваривание! Сейчас загонишься по самое не хочу.
— Ал, правда, мне сейчас совсем не до этого. Прости. Целую. Потом созвонимся.
— Ну как знаешь. Держи меня в курсе ситуации с Сёмой.
Конечно, мне пришлось рассказать подругам о нападении. Но вдаваться в подробности я не стала, решив, что буду выдавать информацию постепенно, чтобы уж слишком их не волновать. А родителям и вовсе не стала рассказывать о своих приключениях. Зачем старикам волноваться?
Только возвращаюсь к работе, как объявляется Моисеев.
— Привет. Звонишь поздравить?
— С чем?
— Ну, как же? С разводом. Или ты еще не в курсе, что нас развели?
— Как развели? Уже? Вот так запросто? — как будто теряется Эдик.
— Ну, ты же дал пояснения, что не возражаешь. И имущество мы поделили…
— Нет, постой. Все равно это как-то чересчур… Тебе не кажется?
— Да почему? Разве не хуже было бы, если бы наш развод растянулся во времени? В конце концов, мы оба занятые люди.
— И то так.
— А я о чем? Ты вообще чего звонишь-то?
— Спросить, сможешь ли ты забрать мальчиков.
— После тренировки? Нет. К сожалению.
— Юля, блядь!
— Блядь у нас, Эдик, ты. А в остальном — я действительно не могу. Мне на перевязку и потом…
— Какую еще перевязку?
— О, ты же не в курсе, в какой замес я попала…
Исправляя это недоразумение, вываливаю на Эдика все, что случилось. Возможно, желая выяснить, насколько ему на меня плевать. Почему-то кажется, что Моисеев не будет особенно переживать. Но тут я ошибаюсь. Он явно в шоке. Даже предлагает приехать.
— Нет, Эдик, зачем? Лучше займись детьми. У меня сейчас действительно сложный период. И по бизнесу, и в целом.
— Из-за Сёмы?
— Что именно?
— Ну, проблемы в бизнесе. Тебе некем его заменить?
Стаська, которая слышит наш разговор из-за довольно громкого динамика у айфона, удивленно приподнимает брови. Ну, да… Мой муж… точнее, бывший муж до сих пор не понимает, что собой на самом деле представляет мой бизнес — отсюда и такие поверхностные выводы. Эдику все кажется, что я занимаюсь какой-то фигней. Ну, собираются девочки, ну красятся, делают ноготочки… Вроде как чем бы дитя ни тешилось…
— Нет, Эдик. Я решила развиваться в несколько другом направлении.
— Серьезно? Ну, если что — обращайся за советом. Помогу, чем смогу. И не вздумай закладывать жилье под бизнес.
Мне становится его даже жаль. Это же насколько он был зациклен на собственном деле, что, будучи умным мужиком, так недооценил мое?
— Не буду, Эдик. Я же не сумасшедшая.
— Ладно. Ты правда в порядке? Если что — не стесняйся, обращайся. Я всегда помогу.
Неожиданно. И не сказать, что приятно. В груди вон как щемит…
— А как на мои обращения отреагирует твоя любовь? — иронизирую я.
— Это мои проблемы.
— Конечно. Извини. Мальчикам про нападение не рассказывай. Не надо их волновать. Скажи, что просто захотел побыть с ними.
— Юль, я не дурак.
Сомнительно, но ладно.
— Конечно, нет. Тогда пока?
— Поверить не могу, что все в прошлом…
Плавно убираю трубку от уха и в задумчивости гляжу на экран. Ты же сам от меня ушел… А теперь сокрушаешься? Чудно. И почему-то больно. Почти как в тот раз, когда он признался, что полюбил другую.
— Может, еще помиритесь? — вздыхает Стаська, подперев кулачком щеку. Фантазерка она, конечно. Какой и положено быть в двадцать три.
— Нет. К сожалению, разбитую чашку не склеить.
Стаська закусывает губку. Хочет что-то сказать, но отвлекается на телефон.
— О! Папа…
— Что пишет? — спрашиваю, скрывая интерес под маской равнодушия.
— Что благополучно приземлился, — улыбается девочка, что-то строча в ответ.
— Он куда-то улетел? — выпучиваю глаза.
— Ага. Май ведь. Он на яхте живет с мая по июль. У нас дом в Ницце… Папа обычно оттуда стартует.
Вот как? А я не заметила чемоданов. Уж молчу про то, что он ни слова мне не сказал о своем отъезде.
А с чего ему перед тобой отчитываться, Юлечка?
И правда. Не с чего. Какие глупости! Тогда почему я… как будто сбита с толку? И бок ноет все сильнее.
— Так, знаешь что? Поезжай-ка ты домой. Отлежись, потому что никому не будет лучше, если ты свалишься, — командует Стася, когда я в сотый раз за последние пять минут вздыхаю.
Корчить из себя стахановца, когда мне настолько плохо, нет никакого смысла. В этом и заключается прелесть работы на самого себя.
Все-таки я дурочка. На него даже обижаться нет повода. Мужик поступил по-джентльменски, к его поступкам не придраться. А то, что я успела что-то придумать… Было глупо, хотя и занятно… Ну когда теперь судьба мне подкинет такой шикарный повод? Нет-нет, к Наумову у меня ноль претензий. Даже хорошо, что он, сам того не ведая, щелкнул меня по носу. Это убережет от ошибок впредь.
Заезжаю на перевязку в больницу. Стоя на долгом светофоре, заказываю ужин и набираю мальчиков, коротая время в дороге за разговорами с сыновьями. Они отвлекают от боли и заставляют смеяться, что бы там ни случилось.
Съев свои суши, заваливаюсь в кровать. И тут приходит сообщение от Данила.
«Чего прогуливаем тренировки?»
«У меня медотвод».
«Простыла? Сейчас вся зараза оттаяла».
«Зараза оттаяла еще в марте. А на меня было совершено нападение».
— Это такая неудачная шутка? — тут же перезванивает.
— Нет. Мой бывший парикмахер слегка пырнул меня опасной бритвой.
— Жесть какая-то. Хочешь, чтобы я приехал?
— Нет. Я уже ложусь спать.
— Я просто пытался быть вежливым. Скоро буду.
Наглость Даньки заставляет меня смеяться, отчего в боку только сильнее тянет.
— Как знаешь. Но если меня вырубит, и я не услышу звонка — пеняй на себя.
Данил фыркает, обрывая связь. А мне… Мне правда сейчас совершенно не хочется быть одной. Как-то я совсем расклеилась от мысли о собственной ненужности. Хотя, конечно, эта самая мысль абсолютно бредовая. И я совершенно не собираюсь ставить на себе крест. Просто сейчас такой период, когда мне нужно научиться жить одной. По максимуму насладиться своей свободой, и все такое. Но отчего-то не получается. Меня болтает из крайности в крайность. От одного мужика к другому. Я как сбившаяся с пути яхта, причаливаю туда, куда прибьет ветром. Мне совершенно не нравится это ощущение потерянности. Оно порядком сбивает с толку. Взять хотя бы эту странную ночь с Наумовым… А до этого Саша-пять-сантиметров. Нет-нет, нужно взять паузу.