Чернокнижник и феи (СИ)

Вик пожала плечами:
– Иногда от нас это не зависит, просто поверьте. Я тоже изменилась за последние дни, причем не заметила этого, если бы не Марк. Продолжим? – дождавшись от Кайла уверенного кивка, она снова задала все тот же вопрос: – Ривз сильно изменился? Вы его знали до поездки сюда?
– Знал. Он не был пьяницей и драчуном, он никогда не выбивал признания. И никогда не хотел закончить жизнь пулей в висок или еще как-то, как пытался на набережной – это было словно не его решение. Он верил в богов и знал, что великий грех. А тут его словно подменили…
  
– Блек? Что можете сказать по него? Он тоже… Изменился?
Гилл внимательно рассматривал её прежде, чем ответить:
– Изменился. Я его не очень знал до поездки, как-то не пересекались, хотя грязные слухи о нем уже ходили по Олфинбургу… Марк сказал, что Блек изменился. Он не был садистом. До Аквилиты. Вот так-то. Понять бы еще, что все это значит. – он помассировал лицо, скрываясь за ладонями от взгляда Вик. – Слышали о нере Оливии?
– Эта та нера, за которой ухаживал Тони? – нахмурилась Вик, с трудом вспоминая имя незнакомой неры. Лео говорил, что она из керов, одна из портовых крыс…
Гилл подтвердил:
– Именно. Она. Я думал, что её подсунул Ривзу Фейн, но оказалось, что это не так. Нера Оливия никакая не нера. Она из бывших ангелов. Да-да-да! Оказывается, Блек нанял её еще перед поездкой сюда – мы же приехали сюда почти одновременно с вашим мужем. Тайно, по поддельным документам. Так вот, Блек специально нанял неру Оливию и приставил её к Ривзу с просьбой следить за ним. Вытаскивать из переделок, не давать напиваться, не позволять вмешиваться в драки, и притаскивать домой, если он все же перебрал. Представляете? Кто бы мог подумать…
– А Фейн? Он изменился? – это был очень важный вопрос, от ответа на который зависело слишком многое. К сожалению, и тут Гилл подтвердил изменения – и это обескураживало. Выводы, которые сделала Вик, могли оказаться в корне неверными.
– Фейн… Ооо… Последние луны он стал одержим деньгами и желанием разбогатеть. Говорят, его род в долгах, из которых не выбраться. Как и Игнисы, кстати. Иногда мне кажется, что Фейн даже по трупам пойдет, чтобы заполучить деньги. Полагаю, теперь очередь Шекли? Про него ничего не знаю – его мне навязали в последний момент. Сказали, что он будет моим секретарем. Он… Мне кажется, что в этой поездке он главный среди нас. И, похоже, он тоже сильно изменился – человек, привыкший командовать, привыкший возглавлять команды в разведке не может быть таким… Подленьким пронырой. Понимаете? Казаться можно каким угодно, нас этому учат, но быть таким на нашей службе нельзя. А Шекли именно такой – гадкий и мутный, он не кажется таким, он такой и есть.
– То есть он тоже изменился. – Вик замерла на миг – все её умозаключения были неверны. – Вот же бешенные белочки, и как тогда искать эмпата?
– Кого? – совершенно искренне удивился Гилл.
– Менталиста, который приехал вместе с вами. Я думала, он среди вас, офицеров, а он, получается, может быть кем угодно. Кто еще приехал с вами из Олфинбурга?
– Больше никто, поверьте. Наша служба совсем небольшая, пять отправленных в Аквилиту офицеров – это событие из ряда вон, а не обычная тактика. Столько сразу никогда не направляют, уж поверьте. Тут достаточно было Хейга.
Вик прикусила губу, потом опомнилась и залпом допила уже остывший кофе – надо искать ответ заходя с другой стороны:
– Тогда… Кому вы все перешли дорогу?
– Королю, – просто ответил Гилл.
– И чем конкретно?
Гилл принялся медленно, подбирая слова пояснять:
– Ривз – своим расследованием. Думаю, он все же нашел Душителя, и что-то там совсем не то. Забудьте все, что я вам говорил о расследовании до этого – Марк сказал, что я сильно нафантазировал. Но что-то с Душителем, королем и Ривзом не то, совсем не то… Блек – он сын главы Нижней палаты парламента. Там сейчас во всю обсуждают закон об ограничении королевской власти.
– О чем?! – опешила Вик – король и был сама власть. Даже парламент был всего лишь красивой игрушкой в его руках. Король – это и человеческий закон, и закон богов – он же хранитель веры.
Гилл рассмеялся:
– На самом деле это закон о разграничении уровней власти, но по сути – он ограничивает власть короля, причем сильно, переводя многие его обязанности на избирательные должности. Сейчас любая тень, брошенная на род Блеков, качнет весы в сторону короля. Фейн – его род последнее время многое себе позволял, соря деньгами налево и право. У короля на Фейнов большой зуб – они, подмяв по себя военную промышленность, зарезали многие его начинания в военной сфере, аргументируя нерентабельностью и прочим. Я – ондурский шпион, точнее меня им считают, в отличие от вашего Мюрая. Я оказался плохим аналитиком, основываясь на поддельной статистике. Как результат – мы оказались не готовы к войне, потому что по моему докладу война планировалась на суше, а не в воздухе. Чем провинился Шекли перед королем, я не знаю.
Вик замерла, пытаясь уложить новые знание по полочкам. Пока получалось плохо.
– Ненавижу политику…
– Вы не представляете, как её ненавижу я.
– Есть за что, – мрачно сказала Вик и замолчала надолго.
Гилл кашлянул, напоминая о себе:
– Я пойду, дойду до ординаторской – спрошу, чем могу помочь…
– Хорошо, – согласилась Вик, снова собираясь с мыслями.
В коридоре возник Брок – алым тревожным огнем он промчался, на ходу здороваясь с Гиллом, до Вик и присел перед ней на пол, заглядывая в глаза:
– Как ты, Вики?
Она улыбнулась ему:
– Жить буду. Эван..?
– Он знает, что с тобой все хорошо. Мне бы столько уверенности в тебе!
  
Глава 38 Закон есть закон
 
За заклеенными окнами госпиталя уже наступила ночь. Город старательно пытался заснуть и не повторить ошибки прошлой ночи с погромами. На улицах ходили усиленные вооруженные патрули, на площадях стояли военные посты. Наблюдательные вышки пожарных использовались не по назначению – с них следили не за городом, с них старательно осматривали небеса, ища присутствие чужих дирижаблей. Военная разведка настаивала, что атака будет на днях, если не сегодня, хоть штурм Маякового острова, запиравшего не только устье Ривеноук, но и морские пути на север, так и не состоялся. Город затихал, не зная об угрозе, а в госпитале жизнь кипела по-прежнему. Стонали раненые в палатах – запасы обезболивающих закончились, нового привоза не было, а маги, способные обезболивать, или вымотались, или были заняты на непрекращающихся операциях – поток раненых только-только начал спадать. Говорят, вечером в порт вошел корабль с ранеными и беженцами из Вернии. Носились по коридору сиделки, санитары и медсестры. Хлопали двери, откуда-то то и дело раздавался трещащий, противный звонок телефона. Сейчас как никогда Брок ощущал свою никчемность – он мог помогать спасать, но из-за чернокнижника все его знания были бесполезны. Если эфир тебе не подчиняется, то все целительские плетения безнадежны.
Брок внимательно осмотрел Вик с головы до ног, замечая и бледность, и повязку на правой руке, и испорченную блузку, и уже высохшие пятна крови на юбке. Вик тяжело пришлось, но как истинная тальмийская лера пусть не по рождению, но по воспитанию, она будет держаться и улыбаться до конца, чтобы не причинять неудобств и не быть обузой. Хотя некоторые леры считали хорошим тоном терять сознание в случае неприятностей, чтобы избегать их таким способом, но не Вик. Восхитительная молодая женщина! Заодно вспомнился… Вспомнилась Малыш. Если она, действительно, Клер, а не Клермон, то… Её выдержка потрясает. Брок относился к Малышу, как к мальчишке, требуя от него того же, что и от себя. Клер дробила породу наравне с ним, таскала на себе тяжелые мешки, собирала потенцит и потенцозем, раскочегаривала тяжелый парогрузовик… Небеса, если она хрупкая лера, то… Брок – полный идиот! Ему никогда не заслужить прощения за обращение с ней. Она работала наравне с ним, а если иногда и жаловалась на усталость, то Брок применял к ней обычный метод воспитания, отработанный еще на нем самом: он усиливал тренировки для повышения выносливости. И ни одной истерики, отказа выполнять задание или крика, что больше не может. Потрясающая лера, а он – идиот! И дважды идиот, если упустит, если его не простят… А ведь еще есть Грыз. Грыз, который, в отличие от него самого, явно догадался, кто такая Малыш. Зла не хватало! Уже на себя самого – днем-то он злился на Клер. Вот же тварь…