Чернокнижник и феи (СИ)

– Не думал, что когда-нибудь это скажу, но согласен – я люблю, Сокрушитель на всех них, инквизиторов и инквизицию! Гип-гип-ура отцу Маркусу, хоть он и реформатор!
Из глоток парней вырвался радостный крик – Одли поддержали.
Вик обернулась на Брока, её взгляд снова застили слезы. Он криво улыбнулся ей и пошел прочь за круг света, прочь в темноту, где никто не увидит его. Его пальцы побелели, так крепко он сжал кулаки. Вик было шагнула за ним, но Одли поймал её и прижал к себе:
  
– Не надо, девочка. Он такого себе не простит потом… Пусть побудет один. Мальчики – страшные гордецы, нас с детства учат не плакать, не орать, терпеть и не забывать обиды… Пусть побудет один – ему должно стать легче.
– Пусть… – легко согласилась она. – Отец Маркус – это чудо.
– Странное чудо, – кивнул Одли. – Я вообще не понял претензии Фейна про молчание.
Вик пожала плечами:
– Я тоже не поняла – Маркус не молчал. Я его слышала.
Одли подтвердил:
– И я… А вот Фейну стоит проверить свой слух.
Что-то царапнуло в мозгах Вик, что-то связанное с убитым парнем-альбиносом и Маркусом, но что именно Вик осознать не успела – Стилл позвал её:
– Нера Ренар, если вы себя хорошо чувствуете, пойдемте, там как раз закончили откапывать второй ряд женщин.
Вик вздрогнула от слов «второй ряд женщин»… Значит, будет и другой. Сколько уже жертв?! За два десятка уже перевалило, не меньше.
Одли вздохнул:
– Небеса, страшно представить год, начавшийся таким деньком. Или наоборот? Ведь справедливость все же восторжествовала…
  
Глава 21 Менталист
 
На катере, на который её на руках занес Лео, Вик еще держалась – не засыпала. Сидела на жесткой, неудобной скамье, пытаясь не горбиться, иногда резко проваливалась как под лед в кошмары, полные мрака и гнили, выныривала, вздрагивая и оглядываясь, молчала, прислушивалась к разговорам окружающих мужчин…
Стилл буквально атаковал Брока:
– И когда ждать твоего возвращения?
– Как только, так сразу… – попытался уйти от ответа Брок. Одли пробормотал:
– Это как бы не от него зависит.
Стилл же не отстал:
– Брок, ты заметил – ни у кого не было даже вопроса: а что ты делаешь на Оленьем? Для всех ты был на своем месте, словно увольнения не было. Даже присутствие неры Ренар, о которой все в курсе, вызывало больше вопросов, чем твое. Ты для всех по-прежнему свой. Ты должен вернуться.
– Ммм… – попытался отделаться привычным мычанием Брок, так что пришлось Одли снова вмешиваться:
– Сбавьте обороты, парни. Вы мешаете нашей Вик отдыхать.
Она даже попыталась возразить, что они не мешают, но сил не было. Даже думать было сложно. Мысли копошились одна за другой, цепляясь в странном порядке: парень-альбинос, Блек, Маркус, телефоны и обеты, –сталкиваясь друг с другом, как скалы, с диким пульсирующим грохотом приближающейся головной боли, но делать выводы, что-то сопоставлять, анализировать не хотелось. Не моглось, как говорил Шарль. Новое расследование оглушило её своей необъяснимой жестокостью, и хотелось одного – тепла. Чай. Плед. Человеческое живое прикосновение. Все равно что… И ни о чем не думать, хотя бы один вечер.
В паровике, прислонившись к острому, неприспособленному для сна плечу Брока, Вик все же заснула, погружаясь в мутный, липкий кошмар, сотканный из острых осколков сегодняшнего дня, причиняющих сильную боль.
Улыбающийся, еще живой Ривз.
Стонущий от боли Брок, длинный, нескладный, худой, с множеством старых и свежих ран.
Нервный Маркус, ищущий и не находящий в толпе Блека.
Воспитанный, сдержанный на людях Блек.
Неизвестный мертвый парень-блондин с отпавшей челюстью, из-за чего видна его страшная тайна – ему удалили даже язык.
И снова Маркус: «Пожалуй, вам все равно не угадать…»
И тела, тела, тела женщин, тянущих свои руки к Вик в непонятной мольбе…
Кажется, она даже застонала, просыпаясь на миг. Во всяком случае она услышала тихое броковское:
– Шшш… Это все всего лишь сон… – Он обнял её, прижимая к себе и устраивая голову Вик себе на плечо, чтобы спать стало удобнее. – Отдыхай…
Вик помнила, что нериссы никогда не позволяют себе спать в присутствии чужих, но тут чужих не было. Была лишь дикая усталость и желание хоть на миг скрыться от ставшего мрачным и недобрым мира.
Парни, Лео и Одли, еле слышно перешептывались, стараясь не мешать Вик.
– Ну, за Гилла можно не волноваться – явно дополз до отца Маркуса. – Это Одли.
– Ага… – это Лео.
– Ммм? – это лапидарный Брок.
– Иначе от кого бы отец Маркус узнал о Блеке? Только Гилл и мог сказать. Значит, проклятье с него точно сняли. – это снова Одли.
Вик нахмурилась, хотела возразить, что все не так однозначно, но Брок легонько укачал её, погружая в сновидения, полные тлена и улыбающегося Маркуса.
Как она попала домой, Вик не знала. Только вынырнула из топкого омута кошмарных снов мокрая от пота и слез. Эван спал, прижав её к себе, и потому было отчаянно жарко под тяжелым шерстяным одеялом, вдобавок она так и была в теплом фланелевом комбинезоне, сейчас пропахшем потом, гнилью и сырым запахом земли, который не перебивал даже аромат роз.
Она осторожно выпуталась из объятий Эвана – он как восьминог снова и снова пытался поймать ускользающую Вик.
– Солнышко… – хрипло из-за сна пробормотал Эван.
– Спи… – Вик осторожно погладила его по голове. – Я скоро вернусь.
Механит на прикроватном столике сиял во тьме, показывая два часа ночи.
Вик, прихрамывая и еле проглатывая стон боли – нога отказывалась двигаться, – дошла до уборной. Тут же взвился эфир, опутывая теплым, мягким одеялом обезболивания – Брок или не спал, или проснулся из-за Вик. Она включила свет в уборной, стащила с себя мокрый нательный комбинезон, включила душ и шагнула под его теплые струи. Да, душ по ночам не рекомендовался – это же лечебная, а не гигиеническая процедура, доктора были против душа даже по вечерам – он сбивал ритмы сна, но ждать, пока наполнится ванна Вик не могла. Она стояла с закрытыми глазами под тугими теплыми струями и надеялась, что страхи унесутся прочь, как исчезает с шумом вода в душевой.
И снова перед закрытыми глазами мчалось то, что додумать вечером она не смогла.
Мертвый парень-альбинос.
Отец Маркус со своим запретом на пользование телефоном.
Его голос так напоминающий голос Дрейка.
Его созвучные мыслями Вик фразы.
Его волнение, когда он искал и не находил Блека и Фейна в толпе.
Гневное фейновское «разеваете рот, как рыба!».
Проклятье на Полин, которое Маркус так легко, без прикосновений обнаружил.
Его неслышимый голос, пока он не заметил Вик.
Снова парень-альбинос с отрезанным языком.
Вик подалась назад, выныривая из воды.
– Менталист…
Она стояла и сама не верила себе.
Снова и снова прокручивая в голове слова Маркуса. Слова ли это были?
«Не каждый инквизитор – некромант». Если ты нем, то ты не можешь призвать душу – мысли не слышны на небесах.
«Именем храма и короля, вы арестованы». Он мог узнать случившееся с Броком только из мыслей Вик. Как узнал о голосе Дрейка, о том, как лучше всего расположить к себе, о проклятье на Полин и многое, многое другое. И обет с телефоном тогда становится понятен – Маркус не способен что-либо сказать, а мысли по телефонным проводам не передаются. Небеса, что он еще мог найти в её голове?! Вспомнить бы, о чем еще она думала в его присутствии…
Со спины на Вик кто-то набросился, и она вздрогнула – погруженная в свои мысли, Вик не слышала, как Эван к ней приблизился, набрасывая на мокрые плечи длинное, мягкое полотенце. Моментально вскипел эфир, тут же ускользая в Эвана – он уже привык, что его внезапные романические порывы натыкаются на сопротивление.
  
– Прости, – прошептал он, подхватывая Вик на руки и относя в постель, – я не хотел тебя пугать…
Дверь спальни резко открылась, на пороге стоял с сияющим эфиром на руках Брок. Он странно кашлянул, пробормотал: «Ммм… Простите…» – оглядывая застывшего Эвана с Вик на руках, и тихо закрыл за собой дверь.