Чернокнижник и феи (СИ)

– Во сне мне показалось, что именно он создал вольт. Что-то общее в ощущении эфира. Только он создал один вольт – тот, что спас меня и Марка. Вольты, которые в женщинах-магинях, другие. Они грубое его подобие.
Брендон без сил откинулся на спинку кресла:
– Вы меня напугали. Дакарэй не тот, кто будет делать запретное. Он сейчас где-то в Интрии. Если надо, я могу ему написать.
  
– Напишите, пожалуйста! – Вик почти взмолилась. – Это очень важно.
– Напишу, – твердо сказал Брендон. – Надо же, Дакарэй…
Он собрался с мыслями, загоняя алый эфир в себя:
– Что-то еще, нера Виктория?
– Еще, Брендон, мне нужно точно знать, когда отец Маркус встречался секретарем неры Моро Марлоу.
Ответ её разочаровал:
– Он с ним не встречался. Марк приехал в Аквилиту в Канун Явления, он встретился с лер-мэром и еще некоторыми горожанами (если надо, список предоставлю вместе с копиями украденных записей), принял участие в праздничных службах, а с Ночного моления сбежал – встретился с лером Гиллом и помог с проклятьем Ривза.
Вик старательно отрешенно спросила – её сильно волновала судьба Тони:
– Ривз уже покинул Аквилиту?
Брендон не стал выкручиваться и лгать:
– Пару дней как, нера Виктория. Он планирует встретиться с принцем Эдвардом в Олфинбурге. Возвращаясь к Марлоу – он пропал первого вьюговея, и пока найти его следы или его тело не удалось, как и Фишера, если вы не в курсе. Первого же вьюговея Марк посещал ректора Университета и некоторых профессоров, в том числе и Тома.
Вик понятливо кивнула:
– Возможно, из его мыслей Марк и узнал о связи Фейнов с Моро. Жаль, что Тома отказался разговаривать с моими людьми.
– Помочь? – Вик вздрогнула – улыбался при этом Брендон весьма хищно. Марк снова напомнил: «Неприятности!»
– Нет, нужно. С ним потом поговорят детективы.
– Детективы – не колдуны. – прищурился, снова подаваясь вперед, Брендон.
– Детективы – маги.
Брендон вновь парировал:
– Но они не черные колдуны и не служат инквизиции. Меня боятся сильнее, чем полицию – я могу узнать больше, чем ваши люди, нера Виктория. И я неопасен для профессора Тома – я не питаюсь плотью разумных, как говорят о колдунах. Слово чести. И мои показания примет любой суд. Их даже оспаривать не будут.
– Хорошо, – сдалась Вик. Последние слова её убедили. – Поговорите. Я знаю, что вы неопасны, просто на вас и так много дел…
– Справлюсь, – отмахнулся мужчина. – Хотя того, что вы не считаете меня опасным, я не ожидал.
– Марк поделился своими мыслями о вас.
Брендон горько рассмеялся:
– Могу себе представить, что там за воспоминания, нера Виктория. Полагаю, по большей части, полная чушь.
– Марк считает вас исполнительным, трудолюбивым, честным и часто нарывающимся на неприятности в неблагополучных районах городов.
Наверное, мелькнувшие алые искры эфира между пальцев Брендона означали крайнюю степень удивления. Мужчина медленно произнес:
– Неприятности? Он именно так обо мне думает? Неприятности…
Перед глазами Вик, снова без боли, пронеслось множество картинок, которые она и рассмотреть-то толком не могла. И опять взорвалось тревогой воспоминания о свитере и штанах – в них проще убегать от полиции, преступников и храмовников.
Вик сдалась напору воспоминаний и сказала:
– Брендон, что за ритуал вы собираетесь провести сегодня вечером? Или ночью… И не смотрите так – дело не только в воспоминаниях Марка. Я тоже бывают наблюдательна: вы сказали, что бумаги о силовом шторме мне принесут утром, но не сказали, что это сделаете вы. Возможно, вы будете заняты, а возможно, вы предполагаете, что у вас будут неприятности. – В голове билась мысль Марка: «Помоги!». И сейчас Вик понимала со всей ясностью: Марку было важно не расследование, Марк просил её позаботиться именно о Брендоне. Только воспоминания о нем не сопровождались болью. – Я могу вам чем-то помочь?
Брендон встал и наклонился к Вик, заглядывая ей в глаза:
– Вы сейчас серьезно предлагаете помощь в черном запретном ритуале, Виктория? Вы хорошо отдаете себе отчет, что это значит? – он достал из кармана штанов перстень с обсидианом и надел на палец. Точно, он планировал неприятности. Вик твердо сказала:
– Да. Я предлагаю вам помощь. Ведь именно для этого и нужны друзья.
  
Глава 48 Живые куклы
 
В доме леров Янота было холодно, темно – только алый светляк горел в руках Брендона, освещая пусть, – и тихо, и это безмолвие давило на плечи, заставляя Вик непроизвольно сжиматься и обнимать себя руками. Серый, совершенно больной эфир колыхался вдоль стен, протягивая длинные языки к единственным живым тут – к Брендону и Вик, и тут же отдавался глухой тоской в сердце. Брендон мимоходом выжигал серый эфир алыми искрами, но легче от этого не становилось. Дом давил своей болью, дом напоминал Вик, что она где-то ошиблась, она просчиталась с вольтами, с их воздействием, именно Вик виновата в том, что тут произошел силовой шторм. Было тяжело помнить, что бедняга Гарри, продолжавший бороться за свою жизнь в госпитале орелиток, не сам пошел на изготовление вольтов – его просто использовали, потому что бокоры не видят зла в том, чтобы применять в ритуалах плоть альбиносов. Мысли Марка тут же напомнили, что все немного не так: бокоры не видят зла в том, что полезно их роду. И что же случилось в роду Аранда, что неру Раулю Аранда, совершенно обычному, цивилизованному на вид человеку, стало возможным калечить других людей?
Дом был в ужасающем состоянии, и Вик непроизвольно вспомнила катакомбы и свой силовой шторм. Её эфир тогда обрушил каменные своды и чуть не свел с ума её саму. Эван говорил, что все равно бы любил её, в любой степени безумия, но об этом было больно думать. Любил ли кто-то эту женщину, леру Отис, погибшую тут, и кто будет горевать о ней? И как она скрывала от храмовников и инквизиторов свое состояние… Думать, что Дрейк упустил её из виду, потому что был невнимателен, не хотелось – адер не такой!
Брендон, шедший первым, открыл широкие двери, ведущие в большой зал:
– Прошу, нера Виктория! – он замер в дверном проеме и внимательно наблюдал за реакцией Вики на то, что было в зале. Всю дорогу до этого он отмалчивался, что же за ритуал он хочет провести, говоря, что на месте Вик сама все увидит… И вот… Увидела.
Алый светляк улетел под высокий, украшенный лепниной потолок, освещая почти всю залу. Та стала напоминать маленький филиал пекла – стены, колонны, пол, все вокруг словно горело в запретном огне. Окна были плотно закрыты ставнями. На мозаичном полу в выведенной мелом пятиконечной звезде лежало пять тел: головами к центру, почти соприкасаясь к друг другу, а ногами упираясь в лучи пентаграммы. Её наличие полностью разрушало иллюзию, которую Вик старательно лелеяла всю дорогу сюда: она пыталась уверить себя, что Брендон преувеличивает степень запретности ритуала… Не преувеличивал.
Вик медленно обошла по кругу тела людей – они лежали, словно раскиданные на полу игрушки. Словно сломанные куклы. В голове что-то промелькнуло, что-то связанное с картинкой вольта из библиотеки, но так быстро, что Вик даже ухватить мысль не смогла. И это была её мысль, а не воспоминания Марка – боли не было.
Пожилая женщина в простом утреннем платье, пропитанном кровью там, где были нанесены примитивы Карфы. Ткань платья была подпалена эфиром. Многочисленные пуговицы на лифе застегнуты криво, словно она куда-то спешила.
Девушка-служанка в цветочном пестром платье. Она не успела переодеться к обеду в черное строгое платье. Алый светляк под потолком превращал даже невинное лицо горничной в гримасу только что поднятой нежити.
  
Парень в черном костюме, наверное, лакей. Молодой, четверть века прожил, не больше.
Пожилой, седой мужчина в идеально пошитом костюме-тройке. Или гость, или дворецкий.
Еще один мужчина в простой рубашке, штанах и длинном фартуке – наверное, повар.
Случайные жертвы силового шторма. Вик, сделав круг, замерла перед пожилой женщиной, разглядывая искаженное страданием лицо. Сиятельная, которых много в Олфинбурге и даже Аквилите. О чем она думала, на что надеялась, когда пошла к чернокнижнику? Она сама выбрала участь магини или пострадала случайно, когда с неё слетела печать? Может, Брендон хочет вызвать её душу, чтобы расспросить? Это логично, хоть и не совсем законно без разрешения полиции или инквизитора.