Чернокнижник и феи (СИ)

Эван заставил себя открыть глаза и с трудом оглянулся на подходящих мужчин. Они все выглядели измотанными и потрепанными эфиром – были видны выгоревшие участки в их собственном эфирном сиянии. Брок был мокрый, как мышь, еще и пыльный, словно где-то валялся. Зато улыбался привычно – зло и хищно. Из Королевского суда уже принесли бумаги – Брока можно восстанавливать в должности. Он полностью оправдан. Лео кашлял и то и дело сплевывал кровь. Алистер был собран, лишь чуть прихрамывая на левую ногу. Гилл побелел и еле шел. Блек… Блек сжал кулаки и с трудом, кажется, пытался обуздать свой буйный нрав. Или хотел прибить Фейна, что тоже вероятно. Знать бы еще, сколько в его злости было воздействия эмпата, и сколько его собственной необузданности. Брок тоже был вспыльчив, но не до такого, далеко не до такого.
  
Видимо, силовой шторм был тяжелым, хотя никто из мужчин не поседел. К счастью.
– Добрый день, леры и неры, – поздоровался Эван – силы его были на пределе. Он видел, как выгорел потенцит в кистях своих рук – еще чуть-чуть, и в нем сгорят последние соединения потенцита. Что будет тогда – Эван знал. Знал это и каждый из приехавших магов – Алистер Арбогаст вырвался вперед и продрался через толпу зевак. Эван машинально подумал, что заинтересованных трагедией горожан надо бы приставить к перетаскиванию строительного мусора, которого становилось все больше и больше в округе, мешая работать.
Арбогаст молча перехватил защитную сеть из рук Эвана. Одли облегченно выдохнул – комиссар не стал взвиваться в обиде леров – как же, сочли неспособным! Все же надо признать – комиссар у них хоть и стопроцентный тальмиец, но настоящий офицер и лер. Иногда даже в Тальме рождаются чудеса. Взгляд Одли зло скользнул по Гиллу и Блеку – пока эти офицеры не заслуживали не то, что его доверия – им даже руку для приветствия подавать было противно.
Эван нашел в себе силы поблагодарить:
– Спасибо, Алистер.
Тот кивнул:
– Не за что, нер комиссар, служба такая… – Он направился к краю провала. Видимо, так ему было легче контролировать сеть.
Гилл потрясенно прошел мимо Эвана и Одли, здороваясь на ходу кивком, и замер на краю провала:
– Это же сколько погибших… Небеса… Фейн совсем заигрался…
Блек скривился – у него на лице даже желваки заходили: видимо, сдерживался, чтобы не вспылить. Кажется, Гилл окончательно решил, что во всем случившемся виноват Фейн, а ведь суд еще даже не состоялся!
Лео осмотрел эфирное сияние, показывавшее нахождение людей под завалами, и направился к дальнему, где магов не было, и разбор происходил вручную. Одли кивком подтвердил его действия – все же приятно знать, что его люди сами знают, чем им стоит заниматься. Действуют сами, а не по приказу…
Блек нашел в себе силы успокоиться и поздоровался вполне обычным голосом:
– Недобрый день, нер Ренар. Группы спускающихся в катакомбы уже сформированы?
– Еще нет, – сухо сказал Эван.
Блек прищурился и безапелляционно заявил:
– Тогда учтите, что в катакомбы пойду я.
Эван с трудом нашел в себе силы отвечать спокойно – сказалась домашняя выучка:
– Вы никуда не пойдете. Еще не хватало потом вас искать.
Блек чуть выпрямился и напомнил:
– Я уже был в катакомбах. Забыли, кто вас вытаскивал из-под завалов парка Прощания? Ничего страшного нет в ваших катакомбах. И заметьте, я не оспариваю ваше право командовать тут – у вас отлично получается. Возможно, даже лучше, чем было бы у меня. Но в катакомбы иду я.
Побелевший от усилий сдержаться, Брок заметил, в упор глядя на Блека:
– Лер Блек, в катакомбы пойду я – я единственный, кто там ориентируется.
– Не пойдете, во всяком случае в одиночку. – продолжил настаивать Блек. Эван заметил, что офицер старается сдерживать свой буйный нрав и не приказывает, как мог бы.
Эван вмешался снова, напоминая главное на сей момент:
– Лер Блек, мы друг другу не враги. Мы служим одному – порядку в городе. И…
Блек чуть наклонил голову вниз:
– …и потому я иду в катакомбы – я сильный маг, я почти не устал и не вымотан. И я не прибью Фейна в случае его обнаружения под завалами, когда как ваши люди могут и не сдержаться. Гилл, кстати, тоже может не сдержаться – присмотрите за ним тут, а еще лучше отошлите работать в морг. Лер де Фор упоминал, что у вас трудности с идентификацией обнаруженных на Оленьем женских трупов как ведьм. Гилл обучен диагностическим плетениям – пусть работает. А я пойду в катакомбы, как бы вам этого не хотелось. Если не доверяете – выделите своего человека, лучше проводника. – он глянул на помрачневшего Мюрая, на напрягшегося Ренара и заметил: – это не я говорил, что все забыл и готов работать вместе ради города. Это вы оба мне сказали. Я, действительно, готов работать на благо города и горожан. И сейчас я должен быть в катакомбах – надо изучать их, пока вся Аквилита не рухнула туда же. Представьте – один налет дирижаблей и… Сколько домов уйдет под землю от взрывов?
Брок побелел и пошатнулся от перспектив. Блек бросил на него косой взгляд:
– Лер де Фор, вы не предполагали такого – успокойтесь, я не обвиняю вас. Я играю в предложенную отцом Маркусом игру: вы невиновны. Дело закрыто. Другие участники контрабанды меня волнуют только в роли проводников – я не выдам того, кого вы предложите в проводники. Слово чести. Лер де Фор, вы готовы играть в игру «Я все забыл!»? Или это все же был кураж? Я готов – дайте мне проводника, и, слово чести, с его головы не упадет ни волоска.
Взвизгнул паромобильный свисток, подавая сигнал – через толпу зевак пытался проехать наемный мотор. Толпа была неумолима и уступать не собиралась – паромобиль остановился, даже не пытаясь припарковаться по всем правилам. Брок и Эван побелели, когда увидели, кто вышел из него: Виктория и… Лера Клер в мальчишечьей одежде.
Блек, проследивший растерянные взгляды полицейских офицеров, приподнял бровь и спокойно заметил:
– Лер де Фор… Пожалуй, я нашел своего проводника в катакомбах. И я уже сказал, что с его головы не упадет ни одного волоска. Надо же… А вы проворнее, лер де Фор, чем я думал – потенцит все же добрался до Вернии. Вот же сюрприз. – Он расстегнул поясной ремень и снял кобуру с револьвером, протягивая её непонимающему Броку: – держите, если вам так будет спокойнее. И у вас есть магблокиратор?
Брок вздрогнул, пытаясь понять Блека:
– Зачем?
– Чтобы вам было спокойнее, – повторился Блек. – Я не трону вашего Малыша.
Эван поправил его:
– Леру де Лон. Это девушка.
Блек нахмурился, внимательно рассматривая лавировавших в толпе молодых женщин, и пробормотал:
– Лер де Фор… Мюрай… Брок… Услышьте меня – я не обижу Малыша, тем более – леру. И прибить бы того, кто это все затеял.
Брок вздрогнул:
– Только после меня. И Верния далеко.
Блек криво улыбнулся:
– Пара дней, и она будет тут… А уж кому повезет разобраться со сволочами, отправившими леру на самоубийственное задание, тот еще вопрос.
Одли вздохнул:
– Четверо драконоборцев – надо же… Кажется, это заразно.
  
Глава 46 Нападение
 
Виктория вышла из паромобиля сама, как и лера Клер. Не стала дожидаться, когда шофер наемного мотора выскочит и откроет дверь. На душе было стыло – и от случившегося в городе, и от леры Клер. Та, приехав к Броку, чтобы предложить помощь с поисками в катакомбах, проходить в дом отказалась. Понятно, что навещать дом опального лера, изгнанного из рода, не каждый осмелится, но… Столь откровенного пренебрежения от леры Клер Виктория не ожидала. Девушка, которая не побоялась три года жить под личиной мальчишки, оказалась настоящей лерой, как только вернула свое положение в обществе. Даже во время поездки лера Клер не произнесла ни одного лишнего слова – положение Виктории в обществе шатко не только из-за Эвана, но и из-за Брока и её службы в полиции, но… Проклятое но! Увидеть настоящее отношение сиятельных к их семье было больно. Эван такого не заслужил, хотя бы тем, что потерял все из-за Брока и ничуть не жалел об этом. Человеческая жизнь и свобода ценнее какого-то положения в обществе. Только лере Клер такого, кажется, не понять. Еще никогда Вик не было настолько мерзко. Она сильнее запахнула шерстяное манто и заставила себя выпрямиться – пусть она не сиятельная, пусть она жена опального, изгнанного из рода мужчины, но она тогда сама вместе с Эваном сделала выбор и от него не откажется. Пусть лере Клер и противно от общества, в котором она вынуждена идти, но Вик стыдиться нечего.