Тщеславный (ЛП)

– Как приятно для тебя, – ответил я, скрывая своё изумление тем, что даже некроны несвободны от мелких распрей, – но я не понимаю, почему бы тебе просто не послать воинов, чтобы забрать то, что нужно вместо того, чтобы опускаться до таких ухищрений. Напади неожиданно, ты бы легко захватил этот мир.
– Я действительно мог бы, – Азнибал снова посмотрел на меня оценивающе, – но ваш Империум попытался бы вернуть его, а оборона потребовала бы усилий и замедлила строительство боевой станции. Как только она сможет двигаться, это не будет проблемой, но работы ещё не завершены.
– Двигаться? – повторил я, надеясь, что ошибся, но знал, что это не так. Я читал документы о некронском Мире-Механизме, что носился по галактике в начале столетия, и у меня кровь застыла в жилах от этих воспоминаний. Чтобы остановить его, погиб целый орден Космодесанта[141], не говоря уже о множестве кораблей и людей Флота. Астероидная станция Азнибала и близко не была такой огромной, хвала Трону, но ущерб, что она могла причинить, окажется неисчислим.
– Конечно, – в пустом голосе появилась кроха самодовольства, хотя возможно, это была игра моего воображения[142]. – Нет смысла строить такое могучее оружие, если им будет невозможно дотянуться до врагов.
– Я думаю, это так, – сказал я. Повисла неловкая пауза, похожая на те, что возникают, когда у вас обоих кончились уместные темы для разговора, и вы гадаете, как закруглить беседу и пойти докучать кому-то ещё, но не показаться грубым. – Я должен знать что-то ещё?
– Только одно: теперь вы знаете, что я здесь, и что эта планета моя, – ответил Азнибал. – Продолжайте платить дань и будете жить. Иначе мир будет захвачен, и вы все умрёте. Мне больше нравится первый вариант, потому что так моя станция войдёт в строй быстрее, но для бессмертного лишние годы ничего не значат, – он поднял руку, и я подавил инстинктивную дрожь, осознав, что это просто насмешливый прощальный жест. – Вы видели пределы моего могущества. Выбирайте. Потратьте мгновения существования, что у вас есть, на служение более великой цели, чем можете вообразить, или будете уничтожены.
Потом он пропал с тем знакомым звуком, с которым воздух заполняет пустоту, оставшуюся от сработавшего поля переноса.
– Ловкий трюк, – сказал Юрген тоном, который подразумевал только это и ничто другое. – Он думает, что мы должны впечатлиться?
  
  
 Примечание редактора: 
 Поскольку Каин предсказуемо не описал, что происходило в следующие несколько дней, явно считая, что если это не коснулось его лично, то не будет интересно и никому другому, я вставлю сюда ещё одну выдержку, что кратко опишет самое важное. 
Выдержка из «Во тьме ночной: оценка Тысячелетних войн» Айджейпи Клотье, 127.М42
Раскрытие истинной природы врага, что сумел так глубоко поразить слабых умом членов Адептус Механикус, имело далеко идущие последствия не только для планеты, но и для всего сектора. Арест заговорщиков был лишь первым шагом из многих, что предприняли, дабы исправить причинённый ими вред, а неустрашимый комиссар Каин составил удивляющий своей дерзостью и плодотворностью план. То, что он был исполнен почти так, как задумано, можно объяснить лишь его вдохновляющим руководством и несравненным боевым опытом Адептус Астартес.
Никак нельзя сказать, что этот план имел стопроцентную гарантию успеха…
  
  
 
 ГЛАВА 27 
Зал совещаний во владениях Отвоевателей почти не изменился – единственное отличие составлял Форшпунг, что прибыл сюда на «Носороге» несколько часов назад – магосу явно было неуютно вдали от привычного убежища. Хотя хребет всего заговора был сломан, когда схватили Тезлера, никто не поручится за то, много ли его сообщников избежало сетей, что Норгард расставила по всему Нексусу, и никто не хотел рисковать магосом: в конце концов, он первый заподозрил что-то неладное, отважился поделиться этим со мной и сыграл важную роль в том, чтобы виновные были наказаны. Последнее, что нам нужно – это чтобы какой-нибудь шальной предатель убил его в припадке злобы, тем более, что интеллект Форшпунга был нужен нам сейчас, как никогда.
Магос поднял глаза, когда я вошёл в комнату, кратчайшим путём направился к самовару и с великим облегчением обнаружил, что он полон. Нам предстоит длинный день, но теперь он стал чуть более терпимым.
– Магос, – поприветствовал я его, – рад видеть вас в добром здравии, – к моему смутному удивлению, я понял, что не вру; несмотря на изначальные сомнения, Форшпунг оказался ценным союзником, а ещё его лицо было хотя бы частично живым, а после пустой, железной физиономии Тезлера, это было приятно. Я налил себе танны и скорее следуя этикету, чем иным соображением, указал на другие удивительно изящные керамические чашки[143]. – Не желаете ли присоединиться?
К моему удивлению, он кивнул.
– Спасибо. Мне требуется введение тридцати семи миллилитров жидкости в течение дня, чтобы поддерживать функционирование биологических частей на пике, а употребить их сейчас будет наиболее рациональным использованием времени, – по техножреческим меркам, Форшпунг сегодня был довольно приятным собеседником. Я налил ему чашку ароматного напитка, который он немедленно попробовал, явно не воспринимая обжигающей температуры, а потом снова кивнул. – Чрезвычайно приятный вкус.
– Немногие не-вальхалльцы согласны с этим, – ответил я, – но я привык за годы.
– Удивительно, – сказал Форшпунг, хотя я не был уверен, что это – ещё один отзыв о вкусе или о том факте, что он мне нравится[144]. Магос сделал его один глоток. – Хотя вкус не имеет значения, когда речь идёт об эффективности усвоения.
– Наверное, – дипломатично согласился я, – но иногда это помогает.
К счастью, продолжать светскую беседу не пришлось – появился Мори, который ворвался в комнату, как стихийное бедствие, зримо раздражённый тем, что бои с некронами ещё не начались. Хотя мои сообщения из глубины шахт были так забиты помехами, что их оказалось невозможно понять полностью, услышанного хватило, чтобы отправить на разведку «Громовой ястреб» с тактическим отделением, а это оказалось очень кстати, чтобы загнать в угол Тезлера и его подельников – особенно с учётом того, что вероломный техножрец оказался достаточно любезен, чтобы во время последнего разговора со мной проговориться о верности местного гарнизона, так что воины в красном присоединились к космодесантникам, как только поняли, что происходит. – Брат-сержант. Желаете танны?
– Благодарю, нет, – Мори занял своё место во главе стола. – На это нет времени.
– Конечно, – я занял своё, предоставив Форшпунгу устраиваться на одном из больших кресел, но магос лишь взглянул на них и остался стоять – разумно в таких обстоятельствах, особенно, когда у тебя аугметические ноги. – Мы вычеркнули из происходящего Тезлера, так что Азнибал должен понимать, что мы выступим против него рано или поздно.
– Именно, – в комнате появилась Норгард, её ряса хлопала вокруг почти металлического тела. Претор встала рядом с Форшпунгом. – Тезлер всё ещё отказывается говорить, но всё указывает на то, что он и некрон связывались каждые несколько дней. И Азнибал, без сомнения, будет ждать какого-то ответа на ультиматум, который он поставил комиссару.