Гений Медицины (СИ)

— Это просто коллега, Костя Боткин, — торопливо ответила она. — Он тоже интернатуру проходит.
— Слышал я, — буркнул отец. — Дочь, нехорошо, что тебя другой молодой человек провожает. Что Вадим подумает?
— А что ему думать? — взвинтилась она. — Мы расстались, я тебе уже тысячу раз это объясняла!
— Расстались, помиритесь, ерунда, — махнул он рукой. — Мы с его отцом давно дружим. И у Витьки отличный сын.
  
Знал бы он, какой у него на самом деле сын. Но Лена не могла рассказать о произошедшем, отец же с ума сойдёт. И точно настоит на свадьбе. Чего девушка совсем не хотела.
— Пап, с Вадимом всё кончено, — резко проговорила Лена. — И я могу гулять с кем хочу!
— Ты будешь гулять с тем, с кем я тебе разрешу, — гневно ответил он. — А Боткина я чтобы рядом и близко больше не видел. Закончили разговор, ужин через полчаса. Аллочка подаст.
Он подскочил и резко вышел из комнаты. Как обычно, ничего нового.
Лена вздохнула и задумчиво прижала руку к животу. Хоть бы Костя оказался прав и тест был бы отрицательным…
* * *
Утром в интернатуру я отправился один.
Клочок пропищал, что у него отсыпной, и демонстративно перевернулся на другой бок. Вчера мы до полуночи тренировались читать мысли друг друга с помощью карточек с изображениями. Один смотрит на изображение, а другой отгадывает, что именно там изображено.
Чтение мыслей друг друга — это следующий этап в создании связи хозяина и фамильяра. Далеко не последний, мы можем развить это ещё дальше.
Также есть прогресс и в развитии моих аспектов. Несколько дней работы позволило немного увеличить диагностический аспект и по чуть-чуть — пульмонологический и гастроэнтерологический. Что тоже не могло не радовать.
Ординаторская наконец-то встретила меня привычной обстановкой. Никита с чашкой чая, спящий Шуклин и читающий книгу Болотов. Точно, с ним я и хотел поговорить.
— Женя, что вчера за история с твоей пациенткой была? — спросил я. — У неё упало давление, а ты не стал убирать капельницу с магнезией.
— А ч-что такого? — поправив очки, спросил он.
— Ну, у неё давление упало, — повторил я. — А ты сказал ей, что головная боль — это часть лечения и ушёл. Это странно.
— К-когда я с-смотрел её, там оставалось м-меньше половины капельницы, а д-давление ещё было в-высоким, — ответил Болотов. — Р-разумеется, я с-сказал, что г-голова может болеть из-за того, что д-давление снижается. Ч-что не так?
С его слов всё звучит логично и складно. Но вот капельницы там было больше половины, и я пришёл вскоре после его ухода. Так быстро давление упасть бы не успело.
— Ничего, — усмехнулся я. — Просто решил уточнить. Забей.
— Можно хотя бы в ординаторской не обсуждать медицину? — буркнул Шуклин. — Я уже стал забывать, о чём говорят обычные люди.
— Как вам нынче погода, господин? — тут же отшутился Никита.
Мы втроём дружно рассмеялись над выражением лица Павла, который обвёл нас всех недовольным взглядом и снова прикрыл глаза.
В ординаторскую вбежала Лена, а следом за ней появился Зубов.
— Доброе утро, мои оставшиеся, верные птенцы, — бодро поприветствовал он нас. — И заметьте, Шуклин, от радости я даже снял с вас звание куриной жопки.
— Зато оставили дежурить, — проворчал тот. — Я же сразу сказал, что понятия не имею, как лечить этого Григорьева с его больными ногами!
— А я вам сразу же дал нужную литературу, чтобы вы нашли ответ на этот вопрос, — парировал Зубов. — Сегодня всё по той же схеме. Лечение я Григорьеву назначил, но вам его никто не скажет. Смотрите, обследуйте и дайте мне диагноз и лечение. Вы и так сильно отстаёте от других птенцов в вашем лекарском развитии.
— Михаил Анатольевич, пациент, наверное, уже против будет, — заныл Шуклин. — Давайте я кого-нибудь другого возьму! Мне уже стыдно…
— Стыдно — это хорошо, в этом вся суть воспитательного момента, — пояснил Зубов. — Нет уж, пациент не против, я с ним говорил. А вы мне этот зачёт сдадите! Вперёд и с песней!
Шуклин неохотно поднялся с дивана и медленно направился к выходу.
Ох, бедолага. Но Зубов прав, так он хоть чему-то научится.
— Болотов, для вас я ещё не созрел, — продолжил наставник. — Сегодня дарю вас отделению гастроэнтерологии. Там и клизмы ваши пригодятся, и моё отделение спокойнее будет. Ваших пациенток Никита сегодня заберёт.
Болотов поднялся и направился вслед за Шуклиным.
— Тарасова — шестая палата, Лебедев. Боткин — ваша палата остаётся за вами, и возьмите в девятой палате Короткова. Предупреждаю, сложный товарищ. Всё, летите, мои птенцы!
Мы с Леной кивнули и одновременно вышли в коридор.
— Как думаешь, результаты готовы? — шёпотом спросила она.
— Зачем гадать, сейчас и проверим, — усмехнулся я. — Я пойду заберу, ты жди меня в холле на диване.
За результатами я направился к стойке, за которой дежурила Ольга Петровна.
— Анализы Матросовой пришли? — спросил я.
— Да, на ХГЧ, есть, — поискав в папочке, отдала она мне бумажку. — А кто это? Не помню такой пациентки.
Любопытная же она!
— У нас такой пациентки и нет, — спокойно ответил я. — Их сдавала другая пациентка, попросив соблюсти анонимность по личным причинам.
— Так вообще-то не делается, — буркнула медсестра.
Ещё бы, не удалось собрать новую сплетню!
— Как лечащий врач — имею право, — улыбнулся я. — А теперь я пойду, не буду мешать вам скучать по Соколову.
— А это вы откуда узнали⁈ — испуганно спросила она.
— У меня свои уши в стенах, — подмигнул я ей и оставил самой разбираться, откуда я мог узнать о её интрижке.
Её тоже можно было бы прижать за её дела с морфином. Но доказательств у меня не было, слова Клочка к делу не пришьёшь, поэтому пока что буду за ней следить.
— Ну что там? — взволнованно спросила Лена. — Ты смотрел?
— Нет, — покачал я головой. — Не до того было. Давай ты смотри.
Она взяла анализ, глубоко вздохнула и перевела на него взгляд.
— Результат три, — озвучила она. — Не беременна!
— Не кричи об этом на всю клинику, сама хотела, чтобы никто ничего не узнал, — усмехнулся я.
Я посмотрел результат ещё возле стойки. Так что уже прекрасно знал ответ.
Гинекологическим аспектом её вчера тоже осматривал. Но он был развит слабо, поэтому точно уверен я не был. Однако и так догадывался, что никакой беременности нет.
— На нас это как-то теперь отразится? — взволнованно уточнила Тарасова.
— Отсутствие твоей беременности? — улыбнулся я. — Ну, теперь не нужно придерживаться никакой диеты. За ужином, на который мы сегодня пойдём. Только сначала работа.
— Поняла! — Лена чуть ли не запрыгала от радости. — Я побежала!
Первым делом я спустился на второй этаж, на ежедневный обход своих пациентов. Герасимова и Авдотьева завтра уже предстояло выписывать, так что назначил им стандартное обследование перед выпиской. Гончаров тоже чувствовал себя гораздо лучше, но ему ещё предстояло полечиться.
Закончив, я вышел из палаты и почти сразу же наткнулся на Шуклина. Тот стоял перед своей семнадцатой палатой, с какой-то тоской глядя на дверь.
— Ты чего её гипнотизируешь? — усмехнулся я. — Пытаешься пациента силой мысли вылечить?
— Я не знаю, что с ним, — буркнул тот. — А Зубов словно издевается. Опять меня сюда послал, чтобы на дежурство оставить.
— И ты решил начать уже сейчас и дежурить под дверью? — уточнил я. — Нелогично.
— Просто зачем идти и снова позориться, — буркнул тот. — Вот и стою.
Логика в стиле Шуклина. Просто гениальное высказывание!
— Давай я тебе помогу, — улыбнулся я. — Пойдём вместе твоего пациента посмотрим.
— А с чего это ты решил мне помочь? — прищурился тот. — Мы же конкуренты! Сейчас поставлю правильный диагноз — и меня сразу же оставят единственным интерном.
  
Ещё более гениальная фраза, Шуклин просто в ударе.
— Я хочу помочь, потому что мы коллеги, — усмехнулся я. — А тебя за один правильный диагноз сразу же на должность не примут, не переживай. Идём, чего время терять? Меня и так пациент ждёт.