Гений Медицины (СИ)

— Ей-то откуда это знать? — возразил я. — Терапевты часто получают кардиологический и гастроэнтерологический аспекты. С пульмонологическим реже.
Я и сам не знал до этого дня, что у Зубова этот аспект есть. Мы новички и такие тонкости о своих коллегах ещё не знали.
— Согласен, — буркнул наставник. — Так что, получается, победителей нет?
— К-каких ещё победителей? — спросил Болотов. — В-вы о чём?
  
— Давайте введём дополнительное испытание, — мной овладел азарт, который совсем недавно овладел и Зубовым. — Чтобы определить, кто прав.
— Вижу, вы прониклись моим настроением! — усмехнулся Зубов. — Но это уже будет нечестно по отношению к остальным интернам.
Это правда, у Соколова вообще был пациент с готовым диагнозом, там как-то налажать сложно. Но я уже продумал и этот момент.
— Участвовать будут все интерны, кроме Шуклина, разумеется, — ответил я. — Например, блиц-опрос. По вопросу каждому из нас. Кто ошибётся — тот и дежурит.
— О, это мне уже нравится. Но я придумаю правила поинтереснее! — обрадовался Зубов. — Тогда надо старую калошу позвать, а то он мне не простит. Если такое пропустит. А вы тогда найдите Соколова.
Наставник убежал за Терентьевым, а Болотов и Тарасова уставились на меня, ожидая объяснений.
— Сейчас будет определено, кто дежурит завтра в отделении, — объяснил я. — Сутки, до понедельника. Эту ночь себе забрал сам Зубов, но завтра он хочет выходной, как и все мы. Поэтому мы решили, что определиться это должно в честном поединке.
— Н-но при этом, если бы я о-ошибся с пациентом — не было бы н-никакого опроса, — возмущённо сказал Болотов. — Н-нечестно.
— Всё честно, Зубов и до этого оставлял тех, кто ошибся в диагнозе, — пожал я плечами. — Так что давайте лучше готовьтесь. А я пойду искать Соколова.
Заодно я решил навестить Горбунова, проконтролировать его самочувствие.
— Добрый день, — заглянул я к нему в палату. — Как вы?
— Уже гораздо лучше, слабость потихоньку уходит, — улыбнулся он. — Что-то капают, как-то лечат. Приходил кардиолог, сердце смотрел. В общем, лечусь.
— Это правильно, — кивнул я. — С женой говорили?
Ведь все эти проблемы, как и само веганство, началось именно с его супруги.
— Говорил, она сильно за меня перепугалась, — ответил Горбунов. — По моему совету записалась к вашему Терентьеву. Спасибо вам большое.
— Главное, чтобы помогло, — улыбнулся я. — Тогда выздоравливайте. Ещё вопрос, ваш врач давно к вам заходил?
— Часа два назад, — ответил пациент. — Я и не знаю, где он сейчас.
— Буду искать, — кивнул я. — Всего доброго.
Так, Соколов ещё два часа назад побывал у пациента, но до ординаторской он так и не добрался. Если бы Шуклин был в отделении — понятное дело, они бы где-то заныкались вдвоём. А где его искать теперь?
Я проверил процедурку, столовую, но найти его там не удалось. Напоследок решил заглянуть в сестринскую…
И хорошо, что напоследок. Как раз на том моменте, когда Соколов спешно натягивал футболку через голову.
— Боткин, ты что тут забыл? — возмущённо спросил он.
— Тебя Зубов ищет, — усмехнулся я. — Давай в ординаторскую дуй, раз ты тут… закончил уже.
Покрасневшая Ольга Петровна, которая сидела позади Романа на кушетке, тут же убежала на пост.
— Слушай, ты это… — Соколов замялся. — Не рассказывай Зубову, ладно?
— Это не моё дело, — пожал я плечами. — Я должен был тебя найти — я нашёл. Идём.
Соколов спешно натянул халат и поспешил за мной.
— Я просто это, — он зачем-то решил оправдаться по дороге, — устал. А у меня в последнее время с этим туго. А тут как бы… она сама.
— Это не моё дело, — повторил я, прервав его объяснения. — И мне, честно говоря, безразлично, что там у тебя.
В ординаторской уже дожидались Терентьев и Зубов.
— Что-то вы долго, — усмехнулся последний. — Боялись идти?
— Спешно повторяли материал, — усмехнулся я в тон ему. — Итак, все в сборе.
— Мне тут Мишутка рассказал про этот ваш опрос, — проговорил Терентьев. — Ох, ну и интересно же у вас! Аж самому интернов захотелось.
— Они только на вид белые и пушистые, а так — это настоящий кишечный свищ, — ответил наш наставник. — Присаживайтесь, дама и господа.
Соколов обвёл всех подозрительным взглядом и уселся на диван рядом с Болотовым.
— А что происходит? — спросил он.
— Блиц-опрос, проигравший остаётся сутки дежурить в воскресенье, — ответил я. — Участвуют все, кроме Шуклина.
— П-почему Шуклин не участвует? — уточнил Болотов.
— Заболел, — уклончиво ответил я. — Теперь на больничном.
— С утра же был в порядке, — удивился Роман. — И тут резко заболел?
Ну да, резко решил выпить перекись водорода и заболеть. Не считал нужным рассказывать это остальным интернам. Ситуация, мягко говоря, неприятная. И довольно деликатная.
— Да, — коротко ответил я. — Так что участвуем мы четверо.
— Итак, дама и господа, — прокашлявшись, начал Михаил Анатольевич. — Все мы сегодня собрались здесь, чтобы выяснить, кто же из вас — самое слабое звено! Кроме Шуклина, разумеется, он вне конкуренции.
Зубов выглядел ну очень довольным, настолько ему по нраву пришлось моё предложение. Глаза так и блестели.
— Мы с моим коллегой и другом старой калошей будем выступать в качестве жюри, — продолжил наставник. — Каждому даётся пять минут. За это время я задаю вопросы, вы отвечаете. У кого будет меньше всего ответов — тот и проиграл.
— А я буду следить за честностью поединка, — добавил Терентьев. — Хотя, если вот Леночка захочет — могу ей и подсудить…
— Даже не думай, утка ты похотливая, — одёрнул его Зубов. — Начинаем!
Первым отвечать выбрали Болотова. Вопросы были довольно простыми: про препараты, про диагностику, про диагнозы. Болотов дал восемь правильных ответов за пять минут, не допустив ни одной ошибки.
Из-за его заикания метод не совсем честный, но что-то менять уже было поздно.
Второй отвечала Лена и дала семь правильных ответов. Переволновалась и часто отвечала неуверенно, делая самые элементарные ошибки.
Я был третьим и дал десять правильных ответов. Зубов едва успевал новые вопросы придумывать.
И наконец — Соколов. Пять ответов за пять минут. Проигравший был определён.
— Тю, это даже как-то скучно, — подведя итоги, вздохнул Зубов. — Ну что вот вы за люди, нет чтобы кто-то необычный проиграл. Но нет, опять Соколов, снова Соколов, всю жизнь Соколов.
— Судьба у меня, видимо, такая, — буркнул недовольный Соколов. — Думал, хоть в воскресенье от работы отдохну, но нет. И тут облом.
— Т-ты почти минуту д-думал, какое торговое название с-спиронолактона с-самое популярное, — укоризненно сказал Болотов. — Х-хотя это в-верошпирон, все з-знают.
— Ну не сообразил я, у меня медленная реакция, — отозвался Соколов. — Что из-за этого сразу меня на дежурство-то!
— Уговор есть уговор, — отозвался Зубов. — Завтра в восемь утра как штык чтоб был в отделении. Остальные — до понедельника.
Выходной! До последнего момента и осознать не мог, что у меня всё-таки будет выходной. Настолько непривычно далёким звучало это слово. Но всё-таки он будет.
— Завтра всё в силе? — смущённо спросила у меня Лена.
— Да, давай с утра созвонимся и договоримся, где встретимся, — кивнул я. — Но сегодня я тебя провожу.
— А Боткин-то не промах! — разумеется, Терентьев подслушал этот короткий разговор. — Моя школа.
— Твоя школа уже давно на пенсии, окостенелый ты магический центр, — одёрнул его Зубов. — Давай, кыш из моего отделения.
— Ну дай ещё пять минут хоть посмотреть, — заканючил гинеколог. — Я буду тихо сидеть, как мышка!
Их диалоги достойны того, чтобы записывать их куда-нибудь отдельно. В фонд цитат.
  
Мы собрались, я проводил Лену и отправился домой.
* * *
Болотов специально ушёл из отделения самым последним. Надо было кое-что сделать, и никто не должен был этому помешать.