Анифа. Пленница Севера (СИ)

— Риксу нравилось это платье… — вздохнув и поглядев вниз и убрав ладонь, проговорила Анифа тихонько.
— Ему нравилась ты, госпожа, — мягко пробормотала Лиа, — Вне зависимости от того, вот что ты одета и какие драгоценности на тебе были.
— Верно… — прошептала женщина, — Ты совершенно права…
  
Глава 1
 
Пять лет спустя
Глядя на Рана, упруго и ловко передвигающегося по круглой площадке с кинжалами в руках, Анифа чувствовала гордость за своего подросшего сына. Четырнадцать лет! Еще не муж, но уже не мальчик.
Он с легкой и красивой улыбкой на своих нежных губах боролся с другим подростком, потрясая своей длинной светловолосой гривой, перевязанной простым кожаным шнурком, и умело уходил от каждой атаки. Ран был крупнее и выше своего противника, и в разы выносливее. Капельки пота покрывали его лоб и скулы, а холщовая рубашка прилипла к спине, но дыхание у него было ровное и глубокое, будто он не сражался, а неспешно прогуливался вдоль речного берега, насвистывая знакомый с детства мотивчик.
Анифа любовалась своим сыном, таким красивым и таким могучим, и легко могла представить его взрослым — Ран уже обещал вырасти таким же высоким и такого же крупного телосложения, как и его отец. Может быть, когда-нибудь и его “украсят” такие же уродливые шрамы, как были у Рикса-северянина, но пока его лицо было прекрасным, как у бога. И оно восхищало не только ее, но и молоденьких девушек, которые, бросив свои дела, откровенно любовались Раном и, хихикая, громко переговаривались между собой.
— Вот же глупые курицы, — тихонько прыснула стоящая рядом с ней Далия, тоже не по годам рослая и почти уже догнавшая мать в росте.
— Они восхищаются силой твоего брата, — заметила негромко Анифа.
— Скорей уж, его смазливой мордашкой!
— Разве плохо быть красивым? — спросила женщина у дочери с любопытсвом, искрення интересуясь ее мнением.
— Красота — проходящее явление, — заметила Далия, — Вот получит Ран пару шрамов — на него и не глянут больше!
— Мужчину шрамы украшают. И учат быть сильнее.
— Надеюсь, это произойдет раньше, чем Рана проткнут насквозь. А то самомнения у него — выше княжьего терема!
Но, будто в противовес слов сестра, подросток в очередной раз уклонился от быстрого выпада своего противника, грациозно поднырнул под его рукой и в очередной раз оцарапал и без того израненный бок юноши.
— Пять! — торжествующе выкрикнул Кнудд — наставник юных воинов, бдительно следящий за тренировочным боем. — И ни одного — у Рана! Ран победил!
Люди, окружающие площадку, ликующе завопили. Кнудд довольно ухмыльнулся, и даже Анифа, поддавшись всеобщему настроению, пару раз хлопнула в ладоши. Только Далия, скривившись в своем духе, гордо отвернулась и пошла прочь.
Ран, ее чудесный мальчик, тоже торжествующе закричал, высоко подняв вверх клинки и несколько раз повернувшись, красуясь. Прикрыв от удовольствия глаза, он задрал к небу свое красивое лицо, и холодное солнце, необычайно яркое в этот безоблачный день, осветило и будто поцеловало его сияющий лик.
Как же сейчас Анифа гордилась своим сыном! Ее сердце трепетало и даже билось быстрее, видя, каким красивым и сильным он вырос, как отчаянно он стремился к совершенствованию своих навыков и победе. При этом он оставался очень честным и великодушным, никогда не кичился и не хвастался своими умениями, и был добр к друзьям и близким.
Вот и сейчас он с широкой улыбкой протянул своему противнику руку, и юноши искренне пожали друг другу предплечья, выражая удовлетворение и уважение их поединку.
Потом Ран оглянулся и, заметив мать, с мальчишеским смехом бросился к ней.
— Мама! — прокричал его звонкий голос, — Мама, ты видела?!
Будь он менее сильным и талантливым, а сама Анифа — не сдержанной в проявлении своих чувств, трепетные и близкие отношения матери и сына стали бы предметом всеобщих насмешек.
Но их обоих уважали. А еще привыкли. Поэтому ничего особенно в крепких объятьях юноши и молодой женщины, которая едва доставала до его плеча, жители городища не видели. И даже восхищались.
 
— Ты же видела, как я его? — хитро ухмыльнувшись, спросил подросток у Анифы.
— Конечно, — кивнула женщина, поборов соблазн коснуться светлой пряди, упавшей сыну на щеку.
— С самого начала? Я не заметил, когда ты пришла.
— Не удивительно, ведь я пришла немного позже. Ты был уже занят.
— И как тебе?
— Я женщина, сын. Я мало смыслю в воинской науке.
— Ага! Ну конечно! — Ран беззаботно рассмеялся, — А какую сказку еще ты мне хочешь рассказать?
— Про дракона? — поддержала шутливый тон сына Анифа.
— Про дракона! — счастливо, как в детстве, заявил юноша и звонко поцеловал мать в щеку.
Та легонько шлепнула его по плечу и, подтолкнув, отправила к его наставнику. А сама, подобрав с земли свой берестяной короб, наполненный всевозможными бутылочками, баночками и мешочками с лекарствами и травами и специальными инструментами, отправилась дальше. У нее, как обычно, были дела.
Старый Хаук, кашляя и содрогаясь всем телом, тем не менее пытливо разглядывал Анифу, будто видя ее впервый. И проницательно следил за каждым ее движением.
Привыкшая к этому пристальному вниманию, женщина совершенно спокойно и привычно вскрыла очередной нарыв, выскочивший на ноге этого старого человека, покрыла заживляющей мазью и сейчас старательно накладывала повязку. Ей было неведомо, что за болезнь сидела в старике, но с каждым месяцем нарывов становилось все меньше, что очень ее радовало. Да и сам Хаук, будто решив пережить всех в городище, чувствовал себя все лучше и бодрее.
— Замуж тебе надо, деточка, — завел старую песню старик, когда Анифа, закончив, принялась складывать свои вещи в короб. — Есть ведь из кого выбрать.
— У меня был муж, — спокойно откликнулась Анифа, — Иного мне не надо.
— Много зим прошло уже. А ты еще совсем молоденькая… И красивенькая…
“Лиа тоже постоянно мне об этом напоминает, — равнодушно подумала женщина, — Упрямые…”
— Что мне с того? — спокойно спросила Анифа, — Я не чувствую никакого желания становится чьей-либо женой. Теперь моя жизнь — в моих детях.
— Да-да… Чудесные детки… — смешно захихикал старик и снова закашлял, — Не видел бы собственными глазами — в жизни не поверил бы, что это ваши дети. Они же так похожи на Рикса!
— Да… — ответила женщина и уже практически не испытала болезненного укола от этого замечания.
Ран, Далия и Инг действительно взяли от Рикса его самые яркие черты — телосложение, светлые волосы, голубые глаза. И потому служили постоянным напоминанием ей и о муже, и о ее вдовьей судьбе.
Но время шло. И постепенно ее раны рубцевались.
Хотя сердце…
Проклятое сердце по-прежнему оставалось холодным и равнодушным к вниманию и предложениям даже самых видных мужчин городищ, а также гостей ярла, которые неизменно покорялись красоте и изяществу чужестранки.
— Сегодня детишки опять тренировались, — продолжил болтать старик, отвлекая Анифу, — Уверен, твой старшенький, как всегда, на высоте.
— Он успешно проходит обучение, — нейтрально откликнулась женщина.
— А дочка растет не по годам, а по часам. Скоро сваты будут порог обивать и надоедать своей назойливостью.
— И я буду рада дать ей возможность выбрать самого достойного.
— Если, конечно, она не посчитает для себя более верным стать девой-воительницей и взять в руки оружие, — криво усмехнулся Хаук.
Женщина равнодушно пожала плечами. Разумеется, она знала об увлечениях и стремлениях дочери и никак это не комментировала. На Севере было нормой владеть оружием женщинам, ведь этот край был опасен и суров. И она знала, что некоторые жены, владеющие достаточным уровнем боевого искусства, сопровождали своих мужей в походах. В Торхилде таких было двое и именно ими Далия восхищалась и старалась подражать им во всем.
Но свою мать она уважала тоже. И с радостью училась у нее знахарству вместе с Ингом, всегда сопровождающего ее в сборе трав и приготовлении разных отваров.