Всё ещё Люблю (СИ)

Тяжело вздохнув, подхожу к столу, выдвигаю стул и сажусь. Разговор будет непростым. Хотя когда у нас с Кириллом он был простым? Только в далеком прошлом…
— Ты не знал Егора, поэтому тебе сложно понять, что за человек он был. Он умел играть. Все вокруг думали, что у нас счастливая семья. Что Егор любящий муж и замечательный отец. На публике Егор становился другим. Внимательным, заботливым, мягким, галантным. Им восхищались, а мне завидовали. Но стоило нам остаться один на один, его лживая маска спадала и обнажала его жестокую сущность. Он был тираном. Ревнивым тираном. Он все контролировал, без его ведома я не могла и шагу ступить. Жизнь с ним была для меня адом. И лишь после его смерти я смогла нормально вздохнуть.
Замолкнув на секунду, переведя дыхание, продолжаю:
— Я думала, что отец ничего не замечает. Что он верит Егору. Но недавно узнала, что отец догадывался, как нам с Данькой живется. Но помочь он не мог. Против Егора нам было не выстоять. Я могла развестись с ним и вернуться к родителям, но тогда я бы навсегда потеряла сына. Я не могла этого допустить. Да и сомневаюсь, что Егор отпустил бы меня. Он скорее убил бы меня, чем позволил уйти от него. Так что все было непросто.
— Я даже представить не мог, что тебе так несладко жилось с ним, — глухо произносит Кирилл после почти минутной паузы, в течение которой мы сидим в тишине. — Я видел ваши совместные снимки в интернете, в газетах. Вы казались счастливыми. И я ненавидел тебя за это. Мне жаль, Саша… Так жаль, что меня не было рядом. Что тебе пришлось через всё это пройти.
— Это не твоя вина… — выдавливаю я. Горло сводит спазмом от приближающихся слёз, и говорить становится почти невозможно.
— Я должен быть найти способ поговорить с тобой. Должен был понять, что ты не могла по своей воле, не сказав ни слова, бросить меня. А я просто принял все на веру. Сдался.
— Ты звонил, — напоминаю ему.
— Да, звонил. И это всё, что я сделал. Просто звонил, — с глухим смешком произносит Кирилл. — Это ты должна меня ненавидеть. Презирать за все обидные слова, что я тебе говорил, — смотря мне в глаза, добавляет он.
— Мне не за что тебя ненавидеть. Ты в этой ситуации такая же жертва, как и я. Так сложилась судьба. Мы были бессильны тогда что-либо изменить.
Кирилл яростно потирает руками лицо. Тяжело вздыхает. А я только сейчас замечаю, каким усталым, осунувшимся он выглядит.
— И что нам теперь делать? — спрашивает он то ли у меня, то ли у самого себя.
Смотрит на меня внимательно, словно пытается что-то понять или найти.
— Жить дальше, — отвечаю ему. — Теперь ты можешь отпустить прошлое и жить дальше. Создать семью со своей девушкой.
Воспоминание о Кристине причиняет боль, но я её почти не замечаю. Кирилл должен быть счастлив. Я хочу, чтобы он был счастлив. Пусть и не со мной.
— А ты? — снова вскинув на меня глаза, спрашивает он. — Что будешь делать ты?
— Растить сына. Работать. Жить спокойной жизнью, — пожав плечами, перечисляю ему.
— Снова выйдешь замуж?
— Нет. Я не уверена, что еще когда-нибудь смогу пойти на этот шаг.
— Разве провести всю жизнь в одиночестве лучше?
— Для меня, наверное, это лучший вариант. Я слишком травмирована браком с Егором. Одна мысль, что в моей жизни снова появится мужчина, от которого я буду зависеть, пугает меня до дрожи.
Кирилл прикрывает глаза, словно мои слова причиняют ему нестерпимую боль. Когда же он снова их открывает, то говорит:
— Брак не зависимость. Твои отношения с Егором не были нормой. Ты ведь это понимаешь? В нормальных семьях нет зависимости. Там партнерство. Равноправие. Уважение.
— Знаю. Понимаю, что ты, возможно, прав, но для меня это больная тема. Мне потребуется немало времени, чтобы оправиться от брака с Егором. И я не уверена, что когда-то смогу решиться опять выйти замуж.
Я говорю открыто. Хочу, чтобы Кирилл понял, что я уже давно не та жизнерадостная девчонка, которую он знал и любил. Я взрослая, травмированная, с кучей комплексов женщина. Чей муж был чудовищем. И который, несмотря на свою смерть всё еще имеет надо мной власть. В моем сердце живет неподвластный, на уровне инстинктов страх.
 
Кирилл подвигается со стулом ближе ко мне. Берет мою руку в свои теплые ладони и, глядя прямо в глаза, говорит то, от чего у меня перехватывает дыхание.
— Ты оправишься. Ты смогла выдержать пять лет брака с Егором. Значит, сможешь справиться и с ранами, что он тебе нанёс. А я буду рядом и помогу тебе. Если ты, конечно, позволишь.
— Зачем тебе это? — почти шепчу я.
— Потому что я всё еще люблю тебя. Всегда любил. Даже когда думал, что ненавижу. Теперь, зная правду, я больше тебя не оставлю. Не брошу наедине со своими страхами.
Слова Кирилла попадают в самое сердце. Он, наверное, даже не представляет, как много они значат для меня. Как важны, необходимы мне. Ведь несмотря на всё — разлуку, брак с Егором — я всегда любила только его. Кирилл всегда жил в моем сердце. Он единственный мужчина, к которому тянется моя душа.
Я больше не сдерживаю слёз. Позволяю себе эту слабость. Смотрю на Кирилла сквозь мутную пелену соленой влаги.
— Думаешь, у нас получится начать все сначала? — дрожащим от слёз голосом спрашиваю у него.
— Я уверен, что получится, — протянув руку к моему лицу, он осторожно, боясь меня напугать, стирает влагу с моих щёк. — Будет непросто, но мы справимся.
Как же мне хочется верить его словам. Хочется, чтобы действительно у нас получилось начать все с чистого листа.
— А как же Кристина? — вспомнив снова о девушке Кирилла, спрашиваю у него.
— Я вчера, после разговора с тобой, расстался с ней, — спокойно отвечает он, а у меня словно тяжёлый груз с плеч исчезает. Становится так легко и радостно.
Но есть еще один момент.
— Тебя не смущает, что Даня сын Егора? — задаю очень важный вопрос Кириллу.
— Не смущает. Он невинный ребенок, которому не повезло иметь такого отца, как Егор. Я постараюсь стать ему лучшим отцом. Сделаю всё, чтобы мы с ним поладили. Об этом можешь даже не волноваться. Глядя на Данила, я вижу сына любимой женщины. И я полюблю его так же сильно, как и тебя, — потянув на себя, Кирилл усаживает меня к себе на колени. В первый момент я напрягаюсь от этого, просыпается страх, но успокаивающие поглаживания Кирилла по спине притупляют, усмиряют его. И это хороший знак. — Все хорошо, Саша. Ты ведь знаешь, я никогда тебя не обижу. Просто сейчас мне хочется обнять тебя. Утешить. Почувствовать, что ты рядом и все происходящее не сон.
Я почти полностью расслабляюсь. Обнимаю Кирилла за шею и кладу голову ему на плечо. Вдыхаю его неповторимый запах и наслаждаюсь его близостью. Я тоже давно об этом мечтала…
Не хочется больше разговаривать. Хочется просто так сидеть вечность. Рядом с ним, в его объятьях.
— Я так сильно люблю тебя, Саша, — тихо произносит Кирилл и ощутимо, но не больно сжимает меня. Прижимает к своей груди. — Если бы Егор был жив, убил бы мерзавца собственными руками. Он бы ответил за все твои слезы.
— Его нет. Больше нет. Давай забудем о нем. Словно его никогда не было в наших жизнях, — говорю Кириллу. — Сейчас важно только наше будущее. Только мы.
— Ты права, — легонько поцеловав меня в макушку, соглашается он.
Пару секунд мы молчим. А потом я говорю то, что столько лет хранила в своём сердце:
— Я тоже тебя люблю. Всегда любила, — признаюсь я и счастливо улыбаюсь, услышав судорожный вздох Кирилла.
  
Эпилог
 
Три года спустя
За прошедшие годы моя жизнь сильно изменилась. И я сама изменилась.
 
Это было не просто. Наш путь к счастью был тернист и труден. После долгой разлуки нам пришлось заново узнавать друг друга.
Каждый раз, когда Кирилл прикасался ко мне, меня просто парализовало от страха. Я задыхалась. Начинала плакать. Ненавидела себя в такие моменты за слабость и ущербность, но ничего не могла с собой поделать. Я сильно расстраивалась, что никогда не смогу даже отчасти стать прежней. Той Сашей, которую Кирилл любил все годы разлуки.