Заклинатель 4 (СИ)

Я захлопнул тетрадь, обложка из плотной черной кожи припечатала листы, как камень, взглянул на небо, а затем оглянулся назад. Черная полоска проклятой чащи теперь едва виднелась на краю горизонта.
— Вот видишь, мы выехали из Урочища, и нас снова не затянуло обратно, — рассеяно обронил я.
— Похоже ты не особо переживал по этому поводу, — заметила Тара, кивнула на записки мертвого колдуна в моих руках. — Гляжу интересное чтиво, ты даже головы не поднимал, пока ехали.
  
— Я знал, что все будет нормально, — ответил я, пожав плечами. — Зачем отвлекаться, мучаясь бесполезными переживаниями?
Воительница лишь хмыкнула на прозвучавшую ремарку. Несколько раз по дороге я ловил на себе ее пристальный взгляд, словно раздумывала не совершила ли ошибку, передав мне записки мертвого мага. Будто считала, что получив в руки знания тут же захочу занять место хозяина Мертвого Урочища, превратив наемников в послушных марионеток, как это сделал погибший колдун.
Это было настолько отчетливо видно, что пару раз подмывало пошутить, заверив, что ничего подобного делать не собираюсь, потому что не особо люблю дубы. Вот если найдем другое, более приятное место, тогда возможно. Но понимание, что суровые вояки могут не оценить юмор, в последний момент останавливало. Не слишком охота получить удар тяжелым мечом в ответ на неудачную шутку.
— Пойдет снег, — уверенно заявил один из наемников, все время державшийся рядом с Тарой.
Это был Глен, тот самый мечник, не побоявшийся атаковать колдуна в одиночку. То, что он решился на это после заверений, что маг его прикроет, остальные не знали, да и вряд ли кого это заботило, главное факт — когда надо боец не струсил и атаковал колдуна, не испугавшись смертоносных чар. Это повысило авторитет Глена в отряде, позволив занять место номинального помощника рыжей.
Я взглянул на низкие тучи, ощутив, как порыв холодного ветра заставляет плащ прижиматься к телу, вздохнул. Непогода и правда разыгралась, если пойдет снегопад, нужно искать укрытие. Обустраивать ночлег в метель на открытом пространстве будет сложно. Словно вторя моим мыслям Тара заметила:
— Надо найти, где укрыться, не хочу ночевать в сугробе.
Глен закивал, согласный с воительницей.
— Пусть двое поскачут вперед и найдут что-нибудь подходящее, — велела Охотница.
Наемник пришпорил коня и умчался в голову колонны. Я аккуратно раскрыл тетрадь на оставленной странице, собираясь продолжить чтение, но рыжая не дала этого сделать.
— Я пыталась прочитать, что там написано, но ничего не поняла, — призналась она.
Голос прозвучал нейтрально, словно хозяйку не интересовала тайны черной тетради. Что явно не так, притворяться воительница не умела.
— Угу-м, — промычал неопределенно я, желая вернуться к чтению. Но рыжая валькирия оказалась настойчивой.
— На каком языке это написано? — поинтересовалась она.
Мы ехали стремя в стремя, лошади шли неспешно, экономя силы. Слева начал подниматься пологий склон, плавно уходя на вершину холма, справа простиралась равнина с поблекшей травой после осенних заморозок.
— Это не язык в полном понимании этого слова, — сухо ответил я, показывая, что не хочу разговаривать и вообще, не нужно отвлекать пустой болтовней. Но похоже воительница вознамерилась получить ответ на свой вопрос, даже если для этого придется до последнего доставать мага.
— Не язык? Какой-то особый вид тайной письменности? — спросила Тара.
Из моей груди вырвался незаметный вздох. Некоторые женщины бывают невероятно упрямы, давая в этом фору многим мужчинам. Чего ей уперлось обязательно это узнать?
— Такой способ писать использовали раньше в Коллегии, — пояснил я, в тайне надеясь, что упрямая баба отстанет. Но не тут-то было.
— Старой Империи? — быстро утончила Охотница. Имея в виду, что нынешняя Коллегия лишь жалкая тень настоящей.
— Да, Коллегия имперских магов, — терпеливо подтвердил я и повернул голову, наполовину скрытую капюшоном в сторону рыжей в доспехах — мол это все, теперь отвалишь, дашь спокойно почитать?
Но нет, у нее еще имелись вопросы.
— И что там написано? О чем с таким увлечением ты читаешь уже несколько часов? — спросила рыжая.
На секунду возникло искушение воскликнуть что-то вроде: «да, твою мать, женщина, сражайся мечом, пускай стрелы, метай во врагов топорик, словом займись своими привычными делами, но не лезь в сферы, которые тебя не касаются».
Но сдержанность адепта мар-шааг подавила порыв.
— Ничего особенного, в большинстве заметки на полях. Это не похоже на дневник с описанием жизни общины уродцев, если ты об этом. В основном изложение магических практик, приведших к созданию проклятья чащи, — я ответил размеренным тоном, демонстрируя знаменитую выдержку последователей древнего искусства пути духа.
— То есть, там про магию? — рыжая не успокаивалась.
Она и правда начала раздражать. Зачем лезет, если понимает, что не сможет этим воспользоваться? И только через секунду до меня дошло.
— Боишься, что использую знания во вред? — по моим губам скользнула насмешливая улыбка. Учитывая наброшенный на голову капюшон, скрывающий верхнюю часть лица, выглядело немного зловеще. Тара нахмурилась.
— А ты хочешь? — вопросом на вопрос ответила она.
Я открыто хмыкнул.
— Тут скорее вопрос не в желании, а в возможности. Чтобы сотворить нечто подобное, как в Урочище, понадобится очень много времени. Возможно века. Так что нет. я не собираюсь тратить годы на это, — вполне искренне ответил я.
Она помолчала, создалось впечатление, что это конец, и можно вернуться к записям в черной тетради, но валькирия опять разрушила молчание:
— Так значит это правда? Колдун жил в чаще много веков? — последовал пронзительный взгляд в мою сторону: — Со времен падения Старой Империи?
Скрытая подоплека вопроса легко угадывалась. Мол, если он из той полузабытой эпохи, то значит и ты тоже как-то с ним связан, ведь он тебя узнал. Она отлично умела улавливать подобные нюансы, связывая между собой. Остальные наемники уже позабыли, что мертвый маг узнал меня, назвав мятежником, им хватило найденного добра, а что там, как и с чем связано их больше не волновало.
Но рыжая воительница дело иное, похоже она вознамерилась докопаться до истины. Это было опасно, потому что откровенничать я не собирался. Надо бы ее осадить, но сделать это мягко, не провоцируя конфликт.
— Слышала такую пословицу: во многих знаниях многие печали? — спросил я.
Надо отдать ей должное, она сразу уловила подтекст.
— Хочешь сказать, это не мое собачье дело? — рыжая поджала губы.
Я неопределенно пожал плечами, твердо решив, больше ничего говорить на эту тему. В конце концов мы почти случайные спутники, сегодня вместе, завтра разбежимся в разные стороны. Незачем знать друг о друге сверх необходимого.
— Если помнишь, я с уважением отнеся к тому, что ты не захотела говорить о причинах вашей спешки к побережью, — напомнил я и мягко посоветовал: — Оставь тайны мертвых магов другим магам. Так будет правильно.
Тара ничего не ответила, сжала губы в тонкую линию и ударила пятками коня. Тот прибавил ходу, рысью обгоняя неспешно двигающуюся колону всадников. Глен бросил на меня злой взгляд и умчался вслед за предводительницей.
Какие обидчивые.
Я вернулся к чтению, неспешно покачиваясь в седле. Но продолжить изучение записей хозяина Мертвого Урочища не получилось. Как и предсказывали, разыгралась непогода, пошел снег. Сначала в виде пушистых крупных хлопьев, вызывающих воспоминание о рождестве, затем в форме снегопада. Пока наконец не началась настоящая метель. Видимость резко снизилась, остались видны лишь едущие впереди силуэты наемников, справа и слева все затянула белесая хмарь.
  
Тетрадь пришлось убирать за пазуху, натягивать поглубже капюшон и кутаться в плащ, спасаясь от колючего злого ветра и бьющего в лицо снега.
Вскоре снег повалил гуще, облепляя белым покровом лошадей и людей. Всадники пригнулись, понукая коней идти дальше. Медленно, но упрямо, отряд продвигался в полутьме разыгравшейся метели. Еще через какое-то время принесли весть вернувшиеся разведчики, нашлось убежище, где можно переждать снегопад, грозивший перерасти в настоящий буран.