Любимая адептка его величества. Книга 3

Очень неохотно я встала, и… да, направилась в сад.
***
Солнце. Оно ударило по глазам, и яркий свет стал первым, что я увидела. Лишь проморгавшись, разглядела мальчишку, который отирался вдалеке, а, заметив меня, поспешил к особняку.
– Началось, – пробормотала уныло.
Марк шёл. Потом ускорился, а в итоге вообще побежал, чтобы налететь ураганом.
– Марго! – прозвенел радостный детский голос.
Меня обняли с разбегу, уцепившись где-то в районе бёдер и едва не свалив с ног.
На помощь тут же пришёл слуга:
– Молодой человек! – воскликнул он возмущённо. – Полегче! Перед вами леди!
Мальчишка отлип от моей юбки, но его восторга строгий оклик не сбил.
– Марго, спасибо! Это же так… так… Ну, вообще!
Последнее «ну, вообще» получилось совсем уж выразительным.
Тут я поняла, что чего-то не знаю, но возникло одно подозрение…
– Маргарита, идём же! – Марк схватил за руку и потянул вглубь сада. – Ты только посмотри как он вырос за эти три дня!
– Вырос? Кто?
Захотелось застонать, потому что…
– Как кто? Грифон, конечно! – последовал ожидаемый ответ. – Маргарита, это лучший подарок в моей жизни! Где ты его только достала?
Ы-ы-ы… Георг. Зараза. Всё-таки заполучил меня в свои должницы.
Невзирая на подчёркнутое страдание, меня тащили дальше – туда, где был устроен уютный островок для отдыха и стояла плетёная мебель.
Пока мелкий буксир в лице соседского мальчишки утягивал прочь, в голове шевелились нервные мысли – а я сейчас нарушаю приказ Георга «сидеть и носа не показывать», или всё-таки нет?
Но сопротивляться было в любом случае невозможно, и очень скоро я очутилась перед плетёным креслом, в котором лежал свёрток, похожий на конверт для младенца.
Ну а в свёртке… Мелкое, полуобщипанное, всклокоченное! Сначала показалось, что это просто больная курица, но…
– Грифон, Марго! – взвизгнул Марк. – Грифон, понимаешь? Ни у кого такого нет!
Всё. Удариться головой о стену и не жить.
– А… как я его тебе передала? – уточнила на всякий случай.
– Ты что? Забыла? С посыльным!
Три дня назад и с посыльным. Отлично.
– Только знаешь, Марго, имя, которое ты ему дала, которое написано в сопроводительной карточке…
Ах, я ещё и имя дала? Какая прелесть.
– Оно немного странное, – продолжил мальчик. – Мне бы хотелось другое, но, конечно, и это подойдёт.
– А как я назвала грифона?
– Снова забыла? – удивился Марк. – Ну ты вообще. Слышал, что у девчонок память дырявая, но не до такой же степени!
Угу. Иногда память вообще как решето.
– Так что за имя?
– Гр-риша, – запнувшись на букве «р» сообщили мне.
Или это не запинание? Или Георг именно так, с удвоенным «р», написал?
Ну, король. Ну, гад! Нашёл таки способ отвадить меня от выданной Клёкоту клички!
– Гр-риша хороший, – проворковал мальчишка, подступая к похожему на больную курицу существу. – Гр-риша умный.
– Клац-клац, – прозвучало в ответ.
Птенец, подаренный Марку, был не белым, а бежевым. Смотрелось неплохо, да и грифонёнок был в целом милым, но возник у меня ещё один вопрос…
– Марк, а твои родители? Как они отреагировали? – просто грифон не хомяк, и даже не адский кот. Там ого-го какая туша! Опасная и жрёт немало.
– Оу! – счастье мальчишки ничуть не померкло. – С моими родителями тебе лучше пока не встречаться. С гувернёром тоже!
– Всё ясно, – с горем выдохнула я.
Ну, Георг! Он ещё и подставил!
Разумеется, сделал это не нарочно, но выглядит как тонкая изощрённая месть. Я ему на нервы своими приключениями надавила, а он ввернул ответочку. Практически поссорил с соседями.
Ы! Надеюсь это единичный случай и просто совпадение.
– Марго, ты глянь какие у Гр-риши коготки!
 
Глава 3
 
С Марком и его новым питомцем я провозилась около часа. Затем вернулась к Филинии – нам как раз подали обед.
После еды мы снова перешли в гостиную, где я принялась рассказывать о жизни бабушки Альбины. Теперь её земная биография воспринималась чуть иначе, а некоторые черты характера и привычки обрели новый смысл.
 
Бабушка была простой и в то же время какой-то утончённой. Откуда взялась утончённость у обычной уроженки сибирской глубинки никто не знал.
Альбина всегда держала осанку – не сутулилась даже вечером, после целого дня трудной работы. Требовала от детей и внуков порядка, чистоты и умеренной, но всё-таки дисциплины.
В редких случаях переходила на такой тон, от которого бежали мурашки даже у деда. Не командный, а… даже сложно объяснить. Такой бывает у Георга иногда.
Я рассказывала и рассказывала… Обо всём. О семье, о быте и работе. В какой-то момент опять начались слёзы. Домашняя челядь, слыша наши всхлипы, снова ударилась в панику – нам подавали то успокоительные капли, то чай.
Темы бабушкиных детей, моих мамы и дяди, мы тоже, разумеется, коснулись. Говоря о маме, я поняла, что ужасно соскучилась – вот прямо сил нет.
– Так кем моя племянница всё-таки работает? – послушав рассказ, непонимающе нахмурилась Филиния.
– Всё сложно. Официально она сотрудник института, занимается этнографическими исследованиями. Но на самом деле там масса всего – и геологию изучают, и аномальные места планеты, чуть ли ни летающие тарелки ищут.
– Тарелки? Летающие? – совсем запуталась Филиния.
– Инопланетян, – отмахнулась я.
К счастью, объяснять про инопланетную жизнь и возможность её существования не пришлось, мы свернули к вещам более приземлённым.
– А твой отец, Марго?
– Они с мамой расстались, когда я была совсем маленькой. Он общается со мною, но так.
Тема отца не являлась чем-то болезненным, и отношений у нас скорее вообще не было. Но я не страдала, мне вполне хватало мамы и дяди. Ну и бабушки с дедушкой, когда те были живыми. Вполне обычная ситуация для нашего мира, увы.
– Ясно, – кивнула Филиния.
И мы снова погрузились в обсуждение земной биографии Альбины. При этом я понимала, что кое-что упускаю.
Смутно, но всё-таки помнила, что нам с леди Сонтор следует поговорить про предстоящий бал, а ещё… Ещё я не успела рассказать про приключение в подвале – про клад, орзимуса и шпагу. По всему выходило, что Филиния ничего не знает, но прямо сейчас эта история была неуместна. Как и тема бала – мы слишком увлечённо говорили о другом.
В какой-то момент из глаз герцогини снова полились слёзы, и я услышала ожидаемое, в общем-то, признание. Филиния поведала о том, что Георг рассказал ей ту недостающую часть истории посещения нами Урмаса. Он открыл леди правду про её сына, который, как оказалось, не погиб, а был убит.
Именно весть об убийстве маркиза Сонтора стала для Филинии последней каплей. Заставила поверить, что и с Альбриной не всё просто. К моменту, когда мы оказались в замке Вейзов, герцогиня почти не сомневалась.
Она не понимала одного – почему все эти испытания выпали именно ей?
Трагично и больно, но новые слёзы тоже высохли. Леди безапелляционно заявила, что не намерена оплакивать прошлое – она и так оплакивала свои потери почти двадцать лет.
– Нужно идти вперёд, – твёрдо сказала Филиния. – Только вперёд. Опираться на настоящее и смотреть в будущее.
Я согласно кивнула и сжала её тонкую, суховатую ладонь. В ответ поймала улыбку и, по просьбе леди, продолжила вспоминать о жизни бабушки. Попутно рассказывая про наш такой необычный, технологичный и весьма переменчивый мир.
Уже вечером, за час до того, как мне предстояло сесть в экипаж и вернуться в Академию, леди Сонтор вдруг выдохнула:
– Маргариточка, мы кое-что забыли.
Тон, которым было сказано, показался каким-то неоднозначным.
Выражение лица двоюродной бабушки тоже стало странноватым – я испытала недоумение. А Филиния поднялась и указала на дверь:
– Пойдём!
– Мм-м? – ответила я. – А куда?
Через несколько минут меня ввели в другую гостиную – самую дальнюю и непопулярную в этом доме. Ту самую, где висел парадный портрет Георга, подаренный самим королём.