Неверная (СИ)

Влад с терпением, что осталось совсем на донышке его бутылки, выслушал её и отпустил запястья, которые все покраснели от его хватки. Но терпение закончилось, он схватил её за шею сзади одной рукой, а второй за подбородок так, что один его большой палец больно сжимал ей левую щёку, а остальные пальцы правую. Он слегка приподнял её голову, чтобы она смотрела прямо на него, в его красные от гнева глаза.
  
— Ты была для меня всем! — что есть силы заорал он ей в лицо, от чего она зажмурилась, отталкивая его ладонями в грудь. — Ты и сейчас для меня всё! Моё! Родное! Самое любимое! Я трус, Ида, да, я боялся, что ты узнаешь! Боялся больше всего на свете, что ты меня не простишь и уйдёшь! Боялся, что увидишь на мне полосы от чужих ногтей шлюхи! Я трус! И я предатель! Да, мать твою, сука, я это сделал! И сделал потом! Потому что на своей шкуре почувствовал, что такое предательство! Нож в спину! Я сходил с ума, представляя вас с ним вместе, все три года я только и делал, что сходил с ума! По тебе! Я думал, ты с ним живёшь, понимаешь?! И мне не нужны были все эти бляди, ни одна из них даже не была на тебя похожа, и я их всех за это ненавижу! И себя я ненавижу, ещё больше, чем ты! Но я люблю тебя! Всё ещё люблю! И буду любить до конца своей сраной жизни! Люблю!
Ида взывала пожарной сиреной еще громче, именно эти слова почему-то отозвались в её душе ещё большей болью, что затопила её окончательно, ей хотелось только одного — убежать отсюда. Как тогда из своего дома и бежать по аллее к воротам, которые распахнув настежь, она закроет позади себя и всё, что причиняло боль останется там. Ида просто побежит дальше, поползет, если нужно, но больше терпеть эту дикую всепоглощающую боль, что пульсировала вместе с её сердцем она не станет.
Её тело вдруг пронзила новая боль — физическая. Чужие лживые губы прислонились к её мокрым от слёз и пота губам. Рваный грубый поцелуй, мокрый настойчивый язык слизывал соль с её губ и требовал ещё и ещё, не останавливаясь ни на секунду. Боль стала отступать, уступая место чему-то новому, чему Ида не могла придумать название логическим полушарием мозга. Она закрыла глаза и перестала его слушать, всё было больше не важно, лишь бы этот поцелуй не заканчивался.
Влад оторвался от неё всего на несколько секунд, срывая с себя футболку и этого оказалось достаточно, чтобы разум его жены завопил об опасности такого поведения. Не говоря ни слова и глядя на него ошалелыми глазами, Ида начала отталкивать его, а он просто это проигнорировал, обхватив её запястья руками и прижав к своей груди её ладони. И снова Ида оказалась в плену его поцелуя и совсем перестала соображать, что сейчас происходит, окончательно потеряв всякую волю к сопротивлению. Он будто это почувствовал, отпуская её руки, которыми она тут же схватила его за плечи. Влад обхватил её своими руками и приподнял, а в следующий миг прижал её всем своим телом к холодной стене позади неё. Оставив в покое её губы, он зарычал, как дикий зверь, впиваясь клыками в шею добычи, Ида тихо застонала, оставляя красные полосы от своих ногтей на коже мужа. Ей хотелось его разорвать, и она себя не сдерживала.
Как и Влад будто перестал себя контролировать, когда почувствовал соленый вкус её губ, он, наконец, утолял жажду, пил свою женщину, до дна. Запах её взмыленного от пота тела пьянил круче, чем любой алкоголь, и он уже не мог остановиться, когда прижал её к стене, чувствуя, как каждый его поцелуй в шею отдается ему болью на спине, руках и груди, куда она вцеплялась маленькими пальчиками, терзая его кожу. «Рви меня, малышка, рви! Отпусти свою боль, и мы всё забудем!». - приговаривал он себе, спуская с неё шорты и трусики, мокрую футболку, что доставала ей до самых бедер, снять с себя она не дала, вцепившись в неё мертвой хваткой.
«Похуй.» — подумал Влад, разворачивая её к себе спиной, он снял с себя остатки одежды, обхватил свой каменный член рукой и несколько раз передернул, готовясь войти в свою жену. Он слегка нагнул её, чтобы она выставила задницу к нему и сделал это, Ида приняла его громким стоном и целым водопадом внутри неё. Она его хотела, он её тоже, проблем в том, чтобы дать обоим секса Влад не видел. Он двигался быстрыми тяжелыми толчками, от чего Ида вздрагивала и сжимала ладони, прижатые к стене в кулаки. Сама она опустила голову и уткнулась в свою руку, чтобы не разбить лоб от его движений. Влад крепко держал её за бедра и громко стонал, наконец-то, она с ним, всё будет хорошо, у них теперь всё будет хорошо…
Он приподнял её туловище, прижимая к себе спиной, схватил одной рукой за грудь, скрытую лифчиком, другой за шею, разворачивая к себе полу боком, чтобы снова поцеловать, но было жутко неудобно. Тогда он остановился и вытащил член, который был готов был взорваться в любую секунду, Влад повалил жену спиной на мягкий мат, который валялся на полу, и оказался сверху.
— Ида… — хрипло застонал он, врываясь в неё на всю длину. — Моя маленькая Ида…
Ида же лежала под ним не жива не мертва, её возбуждение от первого поцелуя сменилось недоумением, ведь ещё у стены, когда Влад долбил её, что есть силы, она поняла, что ничего не чувствовала. Вообще ничего. Текла, как сучка перед случкой, но больше ничего… И она совсем не понимала, что происходит. Ей не было больно, не было неприятно, но и приятно не было. Нарастающее чувство, что вот-вот случится взрыв внизу живота и затопит её тело, попросту отсутствовало, она чувствовала себя резиновой куклой, у которой половые органы ненастоящие, а значит и оргазма быть не должно. Влад был слишком занят собой, чтобы заметить, как Ида смотрит в потолок огромными удивленными глазами, пока сверху муж трахает свою жену, зарываясь носом в её шею. Он поднял ей руки над головой, сцепляя их пальцы и крепко сжимая, боль от его хватки единственное, что она почувствовала за весь их секс.
Влад тем временем достиг наивысшей точки своего наслаждения, он громко застонал у неё под ухом и содрогнулся несколько раз, изливая в неё свою любовь и сперму заодно, будто долго копил.
Ида лишь слабо пискнула в ответ, изнемогая от тяжести его тела на себе. Мокрый от пота мужчина, тяжело дышал, уткнувшись лицом в мат около её головы, он расцепил их руки и просунул свои под неё, крепко обнимая и прижимая к себе. Его мокрый, как у щенка, нос заелозил по её шее, было щекотно, но не возбуждающе.
— Ида, моя любимая, Ида. — шептал он ей в ухо.
— Слезь с меня, мне тяжело. — наконец подала она голос, тихий и безжизненный.
Только сейчас Влад начал понимать, что с ней что-то не так, он приподнял голову, глядя на неё сверху вниз — пустые глаза, которые даже удивляться уже перестали всему, что тут происходит, смотрели на него, безразлично, отстраненно, холодно. Одному ему было жарко.
— Пожалуйста. — тихо сказала он, отталкивая его в мокрую грудь.
— Ида… Я ведь… Мы ведь не… Ты же была не против, нет? — забормотал он, глядя как она спокойно встала, взяла с пола трусики и шорты, надела их и смахнула пот с носа, направляясь на выход.
— Всё было с моего согласия. — холодно сообщила она ему, берясь за ручку двери. — Но это ничего не значит, не делай так больше. Всё кончено, Влад. Догорит само, просто больше не трогай меня никогда.
Дверь за ней тихо захлопнулась, Влад остался позади, а Ида поднялась к себе в комнату, понимая неутешительную для себя правду — она закончилась, как женщина. Врач принимавший у неё последние роды сказал, что так может быть. Тяжелые роды длиною в двенадцать часов и упертая, как коза, Ида, которая утверждала, что родит сама, не надо её живот резать скальпелем. Родила, едва передвигалась две недели по палате, но после того, как боль от заживления ран и швов прошла, она больше ничего не чувствовала, не замечая перемен в своём организме. Вот почему за последние три года, она даже сама к себе не прикоснулась, не было нужды — она ничего не чувствовала, даже возбуждения не было. Мужчина Иде был больше не нужен, никакой, ни муж, ни любовник, всё кончено. Ида упала на пол в своей комнате и горько разрыдалась над своей несчастной со всех сторон судьбой, что стала ещё хуже утром, когда раздался звонок и ей сообщили, что её маленькая Сонечка в больнице.