Неверная (СИ)

Слушая спокойное дыхание Сонечки в темноте, Ида медленно успокаивалась от всего пережитого за день, пока её мыслями не завладели воспоминания длиною в два с лишним года.
Ее старая жизнь оборвалась, когда Влад показал ей видео из отеля, на котором Ида сразу узнала себя, но совсем не узнала блондина, который засовывал ей свой язык в рот. На неё обрушился будто весь мир и она всё поняла. Пусть не вспомнила ни единого эпизода с той ночи, но всё поняла.
  
Влад уехал тогда на несколько дней в Питер по работе, обычно Ида всегда ездила с ним, иногда они брали с собой и Димку, когда он подрос. Она ездила с мужем не потому что боялась его случайных романов во время отъездов, а потому что Влад всегда сам настаивал, чтобы Ида была рядом с ним. Ему было неспокойно, когда она была где-то без него, даже, если дома. Влад постоянно писал и звонил в перерывах между рабочими делами, и Ида всегда отвечала, иначе, если она этого не делала, у Влада слегка протекала крыша от беспокойства. И Ида относилась к этому с понимаем, он ничем не ограничивал её свободу, только просил, чтобы она всегда была на связи.
В тот раз Ида с ним не поехала, у сына был отит на одно ухо, она не могла его оставить даже на дюжину нянь. Влад уехал без неё, думал, что на пару дней, но поездка затянулась почти на две недели. Он должен был вернуться в субботу, вечерний самолёт, в ночь на пятницу всё и случилось. Вот только что, она не знала. Из её памяти будто врезали целый кусочек памяти, длиною почти в двенадцать часов, после которых Ида очнулась, сидя в наполненной водой ванной, обняв свои колени. На часах было шесть утра…
Она кое как выбралась из воды, наспех вытерлась полотенцем и направилась в спальню, искать телефон, чтобы позвонить в скорую, Ида заподозрила у себя инсульт. Но её остановило отражение в зеркале — мокрые патлы сбившихся в кучу волос свисали около лица, черная подводка и тушь растеклись по щекам, а красная размазанная по лицу губная помада превратила её в клоуна. Это зрелище так ужаснуло её, что она тут же начала стирать с лица следы явно бурной ночи, а не инсульта.
Голова трещала по швам, и в воздухе витал ощутимый запах перегара. Ида никак не могла понять, что с ней произошло, когда и где она успела напиться? Почему так выглядит? И самое главное, почему она чувствует странную саднящую боль между ног, не только во влагалище, но и на клиторе, будто она натёрла его слишком тесным бельём.
Неожиданно с неё сползло полотенце и Ида оказалась во всей красе перед огромным зеркалом ванной. На её бедрах сияли синевой прикосновения сильных мужских пальцев, пара бледных засовов на шее и яркие синяки на груди вкупе намекали на то, что у неё был секс.
От осознания этого Ида в истерике выбежала в спальню, надеясь что просто Влад вернулся домой раньше, и они вчера немного отметили. Но его не было, кровать была даже не разобрана, около неё валялось скомканное платье и нижнее бельё. В сумочке рядом раздался писк телефона, у него садился заряд, Ида дрожащими пальцами, кое как выудила оттуда смартфон, который застрял за порвавшейся подкладке на самом дне.
От Влада ни одного звонка, сообщения, прочитав их последнюю переписку, оказалось, что Ида легла спать ещё в девять вечера, муж пожелал ей спокойно ночи и прислал смайлик поцелуя. Промотав записи последних звонков, она не нашла там ничего после шести вечера, в сообщениях тоже пусто. Так где и с кем она была? Ида совершенно не помнила.
Зато отчетливо помнила, как провела последние три дня, в слезах и истерике, от того, что узнала про своего мужа. Это воспоминание она затолкала глубже всех, чтобы забыть и не резать себе по-живому заново. Тогда она поняла, что готова наступить себе на горло, забыть про самоуважение и гордость, забыть, что видела собственными глазами. Потому что одна только мысль, что она потеряет любимого мужа причиняла страдания. А что будет без него?
Она боялась даже представить, слишком он врос в её тело и душу, вырвать из себя она бы его не смогла. Тогда уж точно… Через три дня она вытерла слезы и приняла взвешенное решение — с Владом его измену она обсуждать не будет. Он её любит, она знала точно, она чувствовала это каждую секунду, что он был рядом. Влад любит их семью и то, что у них есть. А то, что случилось на кровати в комнате с бордовыми стенами, останется там, в Питере, Они пойдут дальше, рука об руку…
Возможно, она в тот момент не так отчетливо представляла, чем это обернется в будущем, как она сможет жить с ним также как и раньше, как будет целовать его, обнимать, отдавать ему всю себя по ночам, но она точно не представляла будущего без него.
Вот только потом, глядя на себя в зеркало, ничего не помня, но всё понимая, она невольно задумалась, а что если вчера Ида решила ему отомстить?
Пока она дождалась утра, когда по правилам этикета можно будет писать сообщения и звонить, Ида нервно расхаживала по пустому дому, заламывая руки и то и дело хватаясь за голову. «Что вчера было?» — раз за разом повторяла она про себя. В тот момент Ида думала, что психика своим провалом в памяти пытается оградить её от того, что произошло ночью — её, возможно, напоили и изнасиловали.
Расспросы приходящих двух горничных и няни не дали результатов, вчера она всех отпустила после того, как горничные сделали генеральную уборку перед приездом хозяина дома, а няня посидела днем с Димой, пока Ида моталась по салонам красоты в ожидании любимого мужа, которого не видела и не чувствовала целых две недели. Она делала это скорее по привычке и от унизительной мысли в голове: «Вот смотри, любимый, какая у тебя жена! Я же лучше! Лучше, чем она! Ведь лучше же?»
Если няню она отпустила, то с кем был сын во время явного отсутствия дома матери? Ида в ужасе забежала в детскую, где мальчик спокойно спал в своей кровати с самого вечера, ему было четыре года, не маленький, но ещё и не большой. Она что оставляла его одного?
Когда Дима проснулся, Ида немного отвлеклась заботами, постоянно проверяя телефон, Влад написал ей с утра, как проснулся, сообщил время прилёта. В последнюю неделю сообщения от Влада были холодными и черствыми, он будто делал это по привычке. Наверное был слишком занят, трахался впрок, с красивой брюнеткой, которую Ида видела на видео. Эти мысли съедали её изнутри, она с ужасом ждала его возвращения, может он приедет и скажет ей, что всё между ними закончилось? Ида может быть свободна? Она надеялась, что он промолчит, и эта девушка была одноразовой, ничего в её жизни не изменится, её муж всё также её любит, а она его.
Бездумно пялясь в стену в утро кошмара, сидя на супружеском ложе, Ида, решила сразу, что скажет ему всё как есть, про себя, а дальше они разберутся вместе. Но про его измену, она промолчит, ни к чему эти обвинения, которые легко превратятся во взаимные.
Чем ближе было время прилёта, тем больше Ида впадала в состояние близкое к истерии, в беспокойных метаниях по дому ей вдруг пришла в голову мысль «А что если Влад ей не поверит? Что если скажет, сама виновата?». Виновата в чём? Она не помнила. Вся проблема была в этом. Она не помнила ни события вечера, ни ночи, лишь осознавала их последствия — синяки и боль между ног.
Влад должен был приехать ещё час назад, он выезжал из аэропорта и написал ей. Но его всё не было, час, два, три… Когда Ида позвонила, не в силах больше ждать, ей ответит незнакомый женский голос, который сообщил, что её муж попал в аварию, он без сознания.
Так проблемы Иды отошли на второй план. Дальше всё было как в тумане — дорога, больница, ожидание под дверьми, короткое свидание на пять минут со спящим от препаратов мужем, диагноз от врача. Всё было не так страшно — небольшое сотрясение, множественные ушибы, ни одного перелома. Сидя у постели Влада, Ида вдруг приняла не самое правильное решение — скрыть от него свою правду и забыть о его поступке. Всё это казалось теперь таким неважным, когда она вдруг осознала, что может потерять его, не просто развестись, жить отдельно, а потерять навсегда, если бы он погиб. Нет, без него она жить не согласна…