Неверная (СИ)

— Значит я была права, что мы с Галиной его обдурили, и тебя заодно. — усмехнулась Ида.
Лицо Филина вдруг приобрело болезненное выражение, он закрыл глаза и замотал головой.
— Ты сказала тесты… Ты и детей проверила.
— Да, пернатая ты, скотина! Я вас всех проверила, Ковалевские! — процедила сквозь зубы Ида, доставая их сумочки пистолет.
Время будто замерло в отдельно взятой комнате, где мужчина не сразу осознал, что громкий щелчок был звуком предохранителя, а женщина, которую он считал откровенной мямлей, держит пистолет двумя руками и тот в этих руках не дрожит, а смотрит дулом прямо на его грудь, где отчаянно забилось сердце. Он поднял руки вверх, показывая пустые ладони.
  
— Ида, ты не так всё поняла! Я всё объясню!
— Да уж как ты такое объяснишь?! — покачала холодной головой Ида. — Не смотря ни на что, я думала, что ты не плохой человек, да, со своими тараканами, изломанный жизнью, одинокий, но неплохой. Хотя Морозова считает иначе…
— Морозова? Нашла кого слушать, эту психопатку малолетнюю. — нервно усмехнулся Филин.
— Но после того, как я тебя поцеловал, я с ней согласна — ты, урод моральный! — выкрикнула Ида, пытаясь не расплакаться. — Я не знала, что кубинские сигары, которые делаются из настоящего табака, пахнут совсем иначе, чем сигареты. Эти раковые палочки пахнут чем угодно, только не табаком! Но этот запах сена, скошенной травы, я просто не знала, что это…
— Ида о чем ты говоришь? Какие ещё сигары?
— О том, что в машине с тем, кто меня изнасиловал пахло сигарами. — бесцветным голосом сказала она. — И на вкус они были, как твой отвратительный поцелуй… Ты был в машине вместе со мной!
— Нет! Нет, Ида, я клянусь, не был! — отчаянно замотал головой Филин.
— Чем ты клянешься, сволочь?! У тебя же ничего святого нет!
— Я не отец Сони, ты ведь знаешь, да?! Я не при чем.
— И что? Я знаю, что это ты во всём виноват, знаю! — дрогнул голос Иды, но не её руки. — Ты столько всего сделал, пока был рядом с нами, что вина твоя, считай, что доказана.
— Нет, это не он, Ида. — раздался твёрдый голос Влада, что появился в проёме двери гостиной и тяжело дышал, опираясь одной рукой о косяк.
Ида, искоса взглянув на него, ужаснулась, он будто за неделю, что она не видела его, постарел на несколько лет.
— Ты как всегда вовремя. Я уж думала, не придешь. — процедила сквозь зубы Ида.
— Ида, опусти, пистолет!
— Не ори на неё, блять! — чуть ли не прошептал Филин. — Испугается и пальнет в меня случайно.
— В тебя? — усмехнулась Ида. — Кто сказал, что эта пуля для тебя?
Время замерло во второй раз. Только теперь двое мужчин наблюдали словно в замедленной съёмке, как хрупкая женщина в маленьком чёрном платье из бархата, в котором смело можно было отправляться на похороны, приложила дуло к своему подбородку снизу.
— Ты что делаешь, Ида? — проблеял Филин, опуская руки.
— Ты сказал, что у меня в голове есть что-то такое, о чем кто-то хочет, чтобы я не вспомнила. Что-то из-за чего меня пытаются убить. Что-то до чего ты так хочешь добраться. — тихо сказала она. — И я тут подумала, что если мои мозги растекутся по потолку, то всё это закончится. Моих детей никто больше не попытается похитить, ко мне домой не придет женщина, от которой неизвестно, что ожидать… Для моей семьи всё закончится…
— Вместе с тобой. — осторожно заметил Филин.
— Ты так хотел покопаться в моей голове, ты так много раз доводил меня до ручки, что я за неё готова дёрнуть. — горько усмехнулась Ида. — Хотела бы знать, напоследок, ради чего ты потратил столько сил и времени, чтобы разрушить наши жизни.
— Всё не так было! Не так! — схватился за голову Филин, пока Влад, как истукан, застыл в проёме двери.
Он не мог поверить в то, что сейчас видит перед собой, как она может так поступить? С собой. С их детьми. С ним самим. Как он пропустил момент, когда его любимая Ида перешагнула через грань, по которой ходила последние месяцы и готова шагнуть дальше, в пустоту? Как он мог не заметить?
— Я очень устала, Святослав, я просто хочу, чтобы это закончилось. Как? Не столь важно… — пустила слезу Ида, крепче сжимая пистолет. — Говори, хочу послушать тебя, ты так много говорил, и так о многом умалчивал. Я сдаюсь, ты выиграл. Твой выход…
— Ида!!! Я не тот человек в машине! — замотал головой Филин.
— Он говорит правду, его не было в городе в тот день. — подал безжизненный голос Влад.
— И я не пытался тебя убить, ни разу!
— Спасибо большое, премного благодарна. Влад, познакомься, кстати, это твой брат по отцу, Святослав Юрьевич Ковалевский. Хотя, наверное, ты итак знал, откуда бы такое доверие безграничное, как не к собственному брату. Мне только забыл сказать, да? — процедила сквозь зубы Ида, не глядя на мужа.
Влад заставил себя оторвать взгляд от Иды и взглянул на Филина, что стоял вытянув руки по стойке смирно и сжимал кулаки.
— Брат, значит? В семье не без урода… — нервно усмехнулся Влад. — Ида, пожалуйста…
— Замолчи, не с тобой хочу говорить! — вскрикнула она. — Зачем ты, скотина пернатая, подменил результаты? Ты отнял у нас дочь! Говори!
— Я просто хотел, её защитить. — тяжело вздохнул Святослав. — Чтобы ты могла забрать и сына, и её, и просто уехать, туда, где тебя не достанут. Я смог бы тебя спрятать.
— Ты же говорил, что публичность равно моя безопасность?
— Было такое, только потом всё изменилось.
— Когда?
— Когда на вашем пороге появился Костя.
— Ты его подбросил?
— Нет, он вообще никак в мои планы не входил, я и думать о нём не думал и не знал. — замотал головой Филин. — Он свалился, как снег на голову.
— Да, кстати, Влад, Котик не твой сын, он тоже твой братик, младший, как этот, тоже младший. Тебе, видимо, за всех отвечать. — усмехнулась Ида.
Влад, что итак смотрел волком на своего брата, готов был накинуться на него с кулаками, и только женщина, что в это время целилась сама в себя его останавливала.
— Вам нельзя было знать, что он его сын, пока я сам не разобрался, что это значит. И его надо было защищать от него всеми способами. Поймите. — умоляющим взглядом посмотрел на них Филин. — Вы просто все должны остаться живы, вот и всё… Вместе, порознь, это не важно.
— И ты тысячу раз об этом говорил, а мы тебя не слышали. — тяжело вздохнула Ида. — Зачем ты избавился от всех свидетелей?
— Что? Ни от кого я не избавлялся! Только от того, кто с ножом был, ты уж извини, что спас тебе жизнь. — съязвил ей Филин, кривя лицо. — Когда человек достаёт пистолет надо его кончать, меня так учили.
— А зека зачем убил?
— Да не убивал я его! — схватился за голову Филин. — Я же вам сказал, как было дело! Его толкнули, он упал, я не виноват!
— И Зарема сама упала?
— Да! Влад там был, ты же всё видел! — кинул он на брата взгляд, полный надежды.
— Тогда почему ты позволил им забрать её? — задал резонный вопрос Влад.
— Я против диаспоры переть не буду! Я же тебе говорил! — замотал головой Филин. — Их молодняк стреляет и не спрашивает, с ними нельзя договориться, они видят цель и не видят препятствий. Со старейшинами тейпа ещё можно перетереть, если они реально с возрастом мудрости приобрели, а не гонора, но с молодыми джигитами нет. Я себе не враг, за вас так впрягаться не буду, за шалаву тем более. К тому же она не встречалась с тем, кто её нанял.
— Она же передала ей деньги? Так ведь Ясмина сказала? — напомнил ему Влад.
— Ей передала деньги актриса мурманского драматического театра, которую анонимно наняли сыграть роль. — закатил глаза Филин. — Тут опять тупиковая ветвь развития.
— Зачем она пошла на такое опасное дело? Пришла в дом, где с ней могли сделать, что угодно.
— У неё выбора не было. — вздохнул Филин. — Ей нужны были документы, настоящие, весь комплект, стоили дорого, а тут вся котлета бабла сразу и небольшой шанс ещё бабла срубить с нового хозяина её жизни. Ей, кстати, доки сделали, только они ей уже не понадобятся…