Неверная (СИ)

— Зачем тогда пришёл?
— Жалко её стало. Она ревела в трубку, ничего сказать не могла, я думал, кто-то умер! Сначала не понял, что произошло, а потом как понял. Иде сделали укол, проспит до утра, у тебя есть ночь, чтобы решить, что с этим делать.
— Где эта тварь?
— Ира? В Германии через пару часов приземлиться. Ты родитель-одиночка, начинай привыкать. Счёт один один, да?
  
Филин недобро усмехнулся и Владу захотелось стереть его эту ухмылку кулаком. Святослав молча вышел из-за стола, обернувшись у порога:
— Ида знает, что она пыталась пропихнуть тебе ребенка ещё раньше, и ты отказался, она слышала ваш разговор в гольф-клубе. Для неё твой сын не новость, можешь не распинаться, кто это и что он делал у вас под дверью.
Филин молча покинул семейное гнездо Ковалевских, куда только что прилетела кукушка, разрушив итак хлипкое гнёздышко маленьким подкидышем.
  
Глава 30
 
«Надо проснуться… надо проснуться…» — уговаривала она себя и своё налитое свинцом тело. Разлепив веки, Ида моргнула несколько раз, чтобы окончательно вернуться в эту реальность, где вчерашний вечер испытал её на прочность и она это испытание не прошла.
Она так не хотела выходить под дождь, но Кузя не оставил ей и шанса. Щенок, который, похоже вырос до своих максимальных размеров и был ей чуть ниже колена, лаял до хрипоты у себя в вольере, вселяя в неё непонятную тревогу. Ида проверила детей в своих кроватях, котят, что спали в гостиной на кресле в тройном клубке — все на месте, кроме Влада. Она в итоге приняла свою участь выйти на улицу.
В жёлтом дождевике и таких же солнечных сапожках Ида будто противостояла тёмной стихии, что бушевала на улице после ужасной недельной жары. Дрожащий и мокрый Кузя рвался из вольера, кидаясь от одной стороны сетки к другой. Ида нещадно ругала себя, что забыла отвести его в тёплый и сухой гараж, она открыла калитку вольера и хотела взять его за ошейник, но он ловко проскочил между ее сапожек и побежал, но не в дом, а к воротам, хозяйка за ним. Кузя охрипший от долгого лая, рычал и лаял на закрытые створок. Ида трусливо замялась, может за воротами какая-то беда, а она боится открыть? Её выручил один из охранников, что спустился вниз со второго этажа гаража и вышел с ней за ворота, взяв под мышку пёсика, чтоб не убежал.
Сначала она заметила большой чемодан и только потом мальчика, что забился котёнком под дерево и жался к стволу рябины, сотрясаясь от холода. Она сразу поняла, кто этот мальчик и как сюда попал, подкидыш — такой же как Ида, но этого мальчика мать не удосужилась даже передать из рук в руки.
Схватив его на руки она побежала в дом, захлёбываясь от слёз, хлынувших проливным дождем из глаз. После того, как они оказались в доме, она начала звонить своему мужу, раз за разом её посылал нахрен женский голос робота, потом просто гудки. Мальчик был относительно сухим, его спасла непромокаемая длинная куртка и резиновые сапожки. Попав в тепло, он как распустившийся цветочек, начал оживать, распространяя дикий ор вместо приятного аромата. Ида, закрыв уши руками, пыталась прийти в себя, начать что-то делать, и она позвонила единственному человеку, которого знала ближе, чем других — Филину.
Он велел ей ничего не предпринимать, не звонить в полицию и ждать его. Ида так и сделала, действуя на материнских инстинктах — обогреть, накормить, спать уложить и не забыть плакать всё это время. Начала она с кормёжки, мальчик, который по рассказу Филина был аутистом с умственной отсталостью, вёл себя соответствующе — не мог сфокусировать взгляд косых глазок на чём-то одном, вырывался из её рук и совсем не прислушивался к тому, что она пытается до него донести словами сквозь собственные всхлипы.
Она догадалась всунуть ему в ладошку кусочек хлеба и маленький дикарь тут же жадно в него вцепился зубками, Ида ужаснулась его голоду, усадила его в высокий стульчик Сони и начала подносить ложку ко рту. Мальчик, странно нагнул голову полубоком, будто заглядывая в ложку, а когда учуял запах куриного бульона, тут же открыл рот пытаясь поймать вкусное лакомство. Кормящая его женщина в это время рыдала, прижимая ладонь ко рту, её трясущиеся руки набирали суп из тарелки и проливали половину ещё до того, как ложка достигала рта. Она не слышала, как Филин вошёл в дверь, которую она не закрыла, не слышала как он вошёл на кухню, она лишь почувствовала, как его горячая рука обхватила её треморную руку.
— Ида, давай я сам, тебе надо прийти в себя. — твёрдо сказал он.
Она так и не пришла в себя, рыдая в ванной на первом этаже над судьбой несчастного больного мальчика, которого мать бросила на произвол судьбы прямо на улице. А если бы Ида не вышла из дома? А если бы он вышел на дорогу? А если бы Влад вернулся домой и задавил его, не заметив в темноте? А где, собственно, его отец?
Его отец в это время трахался с кем-то, в этом Ида была более чем уверена. Когда он задерживался на работе или у него была деловая встреча, Влад всегда предупреждал, что не придет на ужин. Когда он молча не приходил вовремя домой, Ида точно знала, где он был. Утром он пропускал завтрак, чтобы не смотреть ей в глаза, всё же совесть у него была… Жаль все его слова про любовь полная чушь, любимых не предают, а он валял её в грязи предательства снова и снова, утверждая обратное.
Кое-как она перестала разводить мокроту на лице, сходила наверх и переоделась в теплую пижаму и надела сверху халат, чтобы дрожь прошла, впрочем, она была не от холода. Спустившись вниз, она застала Филина с ребенком на руках, мальчик вёл себя спокойно и совсем не был против, что его держали в крепких объятиях. Мальчик также как и при кормлении извернул голову полубоком и как будто смотрел на лицо Филина, но Ида была в этом не уверена. Что с ним? Может ДЦП? Мужчина же растерянно посмотрел на неё.
— Ида… тут такое дело… ему надо памперс поменять и помыть его.
Она нервно хохотнула, подумав о том, что ей придется убирать дерьмо за ребенком женщины, которая вместе с её мужем фактически её дерьмом и обляпали. Когда она раздевала мальчика, чтобы переодеть в пижаму, что нашла в чемодане, где была и пару подгузников, Ида зашлась воем, увидев синяки на его нежной светлой коже. Странно, но мальчик никак не реагировал на громкие всхлипы и увещевания Филина, который пытался её успокоить.
В итоге Святослав взял мальчика на себя, отвел его в ванную и помыл, надел подгузник и переодел. Ида в это время предавалась слезам на диване гостиной.
— Ида, куда его, он по-моему спать хочет?
— Я… не знаю… куда его… не знаю… — икала она, обнимая себя за плечи.
Филин посадил мальчика на диван и тот даже не возражал, мужчина присел у коленей Иды на корточки и взял ее ладони в свои.
— Ида, пожалуйста, скажи, где хоть белье взять, подушки, одеяло?
— Я… сейчас… принесу… — на одном дыхании сказала она.
Пока её не было, Филин вызвал врача из круглосуточной частной клиники, сказав по телефону, что у пациентки нервный срыв, второй на его памяти. Ида продолжала плакать, застилая диван в гостиной и укладывая мальчика на чистую простынь, он послушно положил голову на мягкую подушку и закрыл глаза, уснув почти сразу. Его няня уснула только после того, как ей вкололи успокоительное. Врач успокоил её тело, но совсем не успокоил душу.
Утром мальчик ещё спал, впрочем как и все в доме. Иде было уже всё равно пришел ли хозяин или остался на ночь в своей квартире для блядок. Лучше бы был до сих пор там, его она не хотела ни видеть, ни слышать, особенно его объяснения, где он был всю ночь и что это за мальчик. Она кое как привела себя в порядок в ванной и проверила детей, так рано они не вставали.
Её захлестнула волна ужаса, что она скажет детям? Откуда взялся этот мальчик, который похоже даже не умеет разговаривать? С ещё большим ужасом она представляла, как проснется мальчик, в чужом доме, увидит чужих людей и что с ним будет?
Было ещё слишком рано, чтобы названивать в агентство, где Влад обычно набирал нянь, он велел там нанять няню для двоих детей и уже давно, Ида затянула с этим и уже сто раз пожалела. Маргарита на кухне уже шуршала, убирая вчерашний бардак, что развела ночью Ида.