Предательство по любви

– Мне проще было прийти самой, – откликнулась миссис Собелл, слегка пожав плечами. – Помочь все равно ничем нельзя, поэтому я даже рада, что сбежала из дома под удачным предлогом. Мама, естественно, потрясена. Обычно она скрывает от других свои переживания. Ты ее не знаешь, но поверь – мне иногда кажется, что мама была бы лучшим солдатом, чем папа или Таддеуш. – Она улыбнулась, давая понять, что ее последняя фраза – не более чем попытка образно высказать то, что она не в силах выразить иначе. – Она очень сильна духом. Но кто знает, какие чувства таятся под оболочкой внешнего достоинства…
– А твой отец? – спросила мисс Лэттерли. – Уверена, что он постарался ее утешить.
Пригревало яркое солнце, и слабый ветерок качал головки цветов. Маленький песик, возбужденно рыча, тащил волоком по дорожке трость – к великому неудовольствию хозяина.
Эдит открыла было рот, чтобы дать ясный и недвусмысленный ответ на последний вопрос, но затем передумала.
– Скорее наоборот, – печально сказала она. – Его очень рассердила нелепость случившегося. Это ведь совсем не то, что пасть в бою, верно? – Ее губы скривились в грустной усмешке. – Никакого героизма!
Об этом Эстер как-то не подумала. Она слишком хорошо была знакома со смертью и потерями: внезапная и трагическая гибель младшего брата, а потом и обоих родителей – и все в течение одного года. Однако теперь она поняла, что имеет в виду миссис Собелл. Перевалиться через перила во время званого обеда и попасть на алебарду в руке пустого рыцарского доспеха – все это трудно было назвать славной смертью воина. Можно представить, какую горечь чувствовал отец ее подруги, полковник Карлайон, и сколь глубоко была уязвлена его фамильная гордость. Конечно, Эдит не высказала вслух напрашивающейся мысли, что генерал в тот день вряд ли был трезв.
– Представляю, как потрясена его жена, – сказала она. – А дети у них есть?
– О да, две дочери и сын. Дочери уже, правда, взрослые и замужем. Кстати, младшая присутствовала на том обеде и теперь в ужасном состоянии. – Миссис Собелл шмыгнула носом, и Эстер не могла бы сказать с уверенностью, что было этому причиной: гнев, горе или же просто ветер, ставший на открытом месте весьма прохладным и резким.
– Они поссорились, – продолжала Эдит. – Если верить Певереллу, мужу Дамарис, это был во всех отношениях неприятный вечер. И Александра, жена Таддеуша, и Сабелла, его дочь, бранились с ним и до обеда, и за столом. Да и с Луизой Фэрнивел, хозяйкой дома.
– Весьма печально, – заметила мисс Лэттерли. – Но иногда семейные размолвки выглядят куда серьезнее, чем на самом деле. Теперь, я думаю, все испытывают вину и раскаяние. Однако душа покойного знает, что обидные и необдуманные слова были сказаны в запальчивости людьми, которые, тем не менее, любили его.
Эдит с благодарностью пожала руку подруги.
– Я знаю, что ты пытаешься сказать, дорогая, и я ценю это. Я должна познакомить тебя с Александрой. Уверена, она тебе понравится, да и ты ей. Она вышла замуж совсем молоденькой и вскоре родила ребенка, так что, в отличие от тебя, у нее не было возможности пережить какие-либо приключения. Но у нее самостоятельное, насколько позволяют условия, мышление. Хватает и воображения, и смелости.
– С радостью, как только представится возможность, – согласилась Эстер, хотя, по правде, ей не очень хотелось проводить свое драгоценное свободное время в обществе почтенной вдовы, пусть даже наделенной смелостью. В силу своей профессии мисс Лэттерли видела предостаточно горя и боли. Но сказать так напрямую было бы просто невежливо, да и, кроме того, она нежно любила свою подругу и рада была сделать ей приятное.
– Спасибо. – Эдит искоса взглянула на нее. – Но ты не сочтешь меня непростительно черствой, если я сменю тему?
– Конечно, нет! У тебя что-то на уме?
– Потому я и не пригласила тебя домой, а попросила прийти сюда, – объяснила миссис Собелл. – Ты – единственная, кто меня поймет или даже поможет. Конечно, сейчас я не могу покинуть дом, коль скоро произошло такое страшное событие. Но потом…
– Да?
– Эстер, Освальд умер вот уже два года назад. Детей у меня нет. – Душевная боль, отразившаяся на лице вдовы, сделала его беззащитным и неожиданно молодым. Затем это выражение исчезло, уступив место решимости. – Я скучаю до безумия, – сказала она весьма твердо, незаметно для самой себя прибавляя шаг. Они уже шли по дорожке, ведущей к мостику через декоративный пруд, в направлении Ботанического сада. Маленькая девочка на берегу бросала уткам кусочки хлеба.
– Собственных денег у меня немного, – продолжала Эдит. – Освальд почти ничего не оставил. Во всяком случае, я уже не могла себе позволить вести прежний образ жизни. Только поэтому я до сих пор живу у родителей в Карлайон-хаус.
– Полагаю, ты не собираешься выйти замуж во второй раз?
Миссис Собелл бросила на подругу взгляд, исполненный мрачного юмора.
– Это вряд ли, – просто сказала она. – Рынок невест наводнен девушками куда более молодыми и привлекательными, чем я, да и с хорошим приданым. Мои родители вполне довольны тем, что я живу у них – этакой компаньонкой матери. Они уже выполнили свой долг, подыскав мне одного мужа. Что его убили в Крыму – мое несчастье. Они не обязаны искать мне второго. Кроме того, это была бы весьма трудная и неблагодарная задача. Да и я не собираюсь снова выходить замуж, разве что если проникнусь к кому-либо глубоким чувством.
Рука об руку женщины перешли мостик. Внизу текла холодная мутно-зеленая вода.
– Ты имеешь в виду, по любви? – уточнила мисс Лэттерли.
Эдит рассмеялась:
– Какие у тебя романтические мысли! Никогда не подозревала.
Эстер пропустила эту реплику мимо ушей.
– Слава богу, – сказала она. – А то я уж боялась, что ты попросишь познакомить тебя с кем-нибудь.
– Ну нет! Я полагаю, если ты найдешь достойного человека, то выйдешь за него замуж сама.
– В самом деле? – несколько резко переспросила мисс Лэттерли.
Ее спутница улыбнулась:
– А почему нет? Если он достаточно хорош для меня, то, думаю, и тебе подойдет.
Осознав, что насмешка была вполне безобидной, Эстер смягчилась.
– Если я найду двух таких джентльменов, то дам тебе знать, – благосклонно сообщила она.
– Я в восторге.
– Так в чем все-таки твоя просьба?
Они поднялись на пологий бережок.
– Мне хотелось бы подыскать занятие по душе, которое еще и приносило бы небольшой доход. Надоело зависеть от родителей. Я понимаю, – быстро добавила Эдит, – что полностью обеспечить себя не смогу, но даже небольшой заработок даст мне гораздо больше свободы, чем теперь. Главная причина, конечно, в том, что у меня нет сил больше сидеть дома, плести никому не нужные кружева или рисовать картинки, которые некуда повесить – и слава богу, что некуда! Или, хуже того, вести дурацкие разговоры с мамиными гостями… Я растрачиваю жизнь попусту.
Эстер ответила не сразу. Она прекрасно понимала положение подруги и ее чувства. Когда-то она сама отправилась в Крым, желая помочь солдатам, умирающим в Севастополе от холода, голода, ран и болезней. Домой ее заставило вернуться известие о трагической гибели родителей. Вскоре выяснилось, что денег они ей не оставили, и какое-то время Эстер пользовалась гостеприимством брата и его жены. Но бесконечно это продолжаться не могло. Мисс Лэттерли должна была найти свой собственный путь, а не сидеть на шее у родственников.
Домой она вернулась, горя желанием полностью преобразовать уход за больными в Англии, как это сделала мисс Найтингейл в Крыму. Почти все женщины, служившие с нею, горели этой идеей.
Однако первый и единственный опыт работы Эстер в лечебнице окончился неудачей. Медицинский корпус вовсе не жаждал каких-либо перемен, тем более учиняемых молодой самоуверенной женщиной, да и просто женщиной, наконец. Да о чем говорить, если там вообще не было ни одной женщины, разбирающейся в медицине! Нянечки и сиделки выполняли лишь самые простые обязанности: смотать бинты, принести-унести что-нибудь, вытереть пыль, прибрать палату, разжечь огонь, проследить за дисциплиной среди больных…