Предательство по любви
– Кажется, весь тот вечер проходил ужасно, – продолжила его собеседница, глядя ему в глаза. – Александра была явно вне себя, причем еще до прибытия, как будто они с мужем поссорились по дороге. И я слышала от Дамарис, что миссис Фэрнивел, хозяйка дома, открыто флиртовала с генералом. Но ведь такое происходит довольно часто, и вряд ли этот обед был исключением. – Она видела, как губы Оливера невольно складываются в улыбку, но притворилась, что не замечает этого.
– Я дождусь, когда ко мне обратится мистер Эрскин, – сказал он, снова становясь серьезным. – Тогда я смогу поговорить с миссис Карлайон. Обещаю, что я это сделаю.
– Спасибо. Весьма вам обязана.
Эстер поднялась, Рэтбоун – тоже. Внезапно ей пришло в голову, что он потратил на нее полчаса своего драгоценного времени, а ей нечем с ним расплатиться. Видимо, мысль эта невольно отразилась в ее глазах. Дурацкая и непростительная ошибка!
– Я пришлю вам счет после того, как дело будет закрыто, – сказал юрист, словно не замечая ее смущения. – И постарайтесь понять, что если миссис Карлайон наймет меня, то все, что она мне сообщит, – сведения конфиденциальные и вам их не узнать. А вот буду ли я ее защищать – это я вам скажу обязательно. – Он вышел из-за стола и двинулся к двери.
– Разумеется, – с облегчением сказала Эстер. Ей все-таки не пришлось выставлять себя на посмешище. – Буду счастлива, если вам удастся чем-то помочь. Лично я сейчас же отправлюсь к миссис Собелл… и, конечно, к мистеру Эрскину. Всего доброго, мистер Рэтбоун, благодарю вас!
– Рад был видеть вас, мисс Лэттерли. – Он открыл перед ней дверь и, когда она вышла, еще несколько секунд смотрел ей вслед.
Не теряя времени, Эстер отправилась в Карлайон-хаус. Дверь открыла уже знакомая ей служанка, и она спросила у нее, дома ли миссис Собелл.
– Да, мисс Лэттерли, – немедленно ответила девушка, и по выражению ее лица Эстер поняла, что Эдит ждет ее с нетерпением.
– Не угодно ли вам будет пройти в комнату миссис Собелл, мэм? – предложила служанка. Она вздернула подбородок и двинулась вверх по лестнице, уверенная, что гостья следует за ней.
Когда они оказались в восточном крыле, служанка открыла дверь в маленькую светлую комнату, где стояли обитые простой материей кресла и софа, а на стенах висели акварельные рисунки.
– Мисс Лэттерли, мэм, – тихо сообщила девушка и удалилась.
Эдит взволнованно встала навстречу гостье:
– Эстер! Ты его видела? Что он сказал? Он возьмется?
Ее подруга улыбнулась, хотя в том, что она собиралась сказать, смешного было мало.
– Да, я видела его, но, конечно, он не возьмется за это дело, пока не получит приглашение от личного адвоката обвиняемой. Ты уверена, что Певерелл согласится доверить мистеру Рэтбоуну защиту Александры?
– О да! Правда, здесь тоже есть свои сложности. Певерелл, похоже, единственный, кто готов защищать интересы Алекс. Примет ли мистер Рэтбоун его предложение? Ты ведь сказала ему о том, что она созналась, не так ли?
– Конечно, сказала.
– Слава богу! Эстер, ты знаешь, как я тебе благодарна… Проходи, садись. – Эдит пододвинула к ней одно из кресел, а сама села рядом. – Что теперь? Рэтбоун увидится с Алекс, но вдруг она повторит только то, что уже говорила?
– Он наймет сыщика, который докопается до правды, – сказала мисс Лэттерли, вкладывая в ответ куда больше уверенности, чем у нее было на самом деле.
– Что он сможет сделать, если она не захочет говорить?
– Не знаю, но этот сыщик работает куда лучше, чем полиция. Зачем она так сделала, Эдит? Я имею в виду, как она сама объясняет свой поступок?
Миссис Собелл закусила губу:
– В том-то весь и ужас. Алекс говорит, что приревновала Таддеуша к Луизе.
– О… – Эстер пришла в замешательство.
– Я знаю, – с несчастным видом подтвердила ее подруга. – Самое низкое побуждение, не так ли? И что хуже всего, этому могут поверить. Алекс и впрямь бывала подчас сумасбродна. Хотя я сама в это ни за что не поверю – она не настолько любила Таддеуша, чтобы так ревновать.
На лице ее отразилось недоумение, а потом оно снова стало скорбным.
– Пожалуйста, Эстер, как бы ни было велико твое отвращение к такому омерзительному поступку, постарайся помочь ей, – попросила она. – Я не верю, что Алекс убийца. Скорее всего, это сделала Сабелла, прости ее Господь… Вернее, помоги ей Господь. Полагаю, она не ведала, что творит. – Лицо Эдит застыло. – И Алекс, беря ее грех на душу, никому не поможет. Они повесят невинную женщину, а Сабелла в минуты ясного сознания будет страдать из-за этого вплоть до самой смерти, неужели ты не понимаешь?
– Конечно, понимаю, – согласилась Эстер, допуская, впрочем, что признание миссис Карлайон могло быть вполне чистосердечным. Однако было бы жестоко поделиться такой мыслью с Эдит, уверенной в ее невиновности. – А что, Александра имела повод ревновать генерала к миссис Фэрнивел?
Глаза миссис Собелл были полны иронии и боли.
– Ты просто не встречалась еще с Луизой Фэрнивел, иначе бы не спрашивала. Она из тех женщин, к которым всегда ревнуют. – На лице молодой женщины смешались неприязнь и восхищение. – Глядя, как она ходит, вздыхает, улыбается, можно подумать, что в ней есть что-то такое, чего нет в тебе. Она ведет себя так, что даже если мужчина к ней равнодушен, все равно кажется, будто он от нее без ума.
– Звучит не слишком обнадеживающе.
– Правда, я не уверена, удостаивал ли ее брат своим вниманием. Он действительно ни с кем не флиртовал, даже с Луизой. Он… – Эдит беспомощно приподняла плечи. – Он был солдатом до мозга костей. С женщинами Таддеуш вел себя вежливо, но чувствовалось, что дамское общество его тяготит. Он не знал, о чем с ними говорить. И вежливость его была заученной, надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду. – Она испытующе взглянула на Эстер. – В деле он был великолепен: храбрый, решительный, умеющий поддержать и зажечь людей! Я до сих пор помню его глаза, когда он беседовал с юными офицерами. – Миссис Собелл вздохнула. – Таддеуш всегда считал, что женщинам его темы не интересны. Он ошибался. Мне, например, было интересно, но теперь, наверное, это уже не имеет значения. Просто я пытаюсь тебе втолковать, что человек не станет флиртовать, рассказывая о военной стратегии или сравнивая качества пушек разных калибров. Тем более с Луизой… Да если даже и так, ведь за это не убивают! – Ее лицо выразило смущение, и мисс Лэттерли невольно подумала, что брак ее подруги, при всей его скоротечности, вероятно, не был таким уж лучезарным, раз она с уверенностью толкует о подобных вещах. Однако мысли ее быстро вернулись к Александре.
– Полагаю, самое лучшее – выяснить правду, какой бы она ни была, – сказала Эстер. – Вполне возможно, что это и не Сабелла, и не Александра, а кто-то другой. Ведь если Луиза пыталась флиртовать с генералом, это неправильно мог истолковать и ее собственный муж…
Эдит в отчаянии закрыла лицо руками.
– Ужасно! – выдохнула она. – Кого ни заподозри – все или родственники, или друзья семьи. И ведь наверняка это кто-то из них.
– Да, ужасно, – согласилась мисс Лэттерли. – Я видела, как расследуются преступления, и вывела для себя одну закономерность: ты постепенно узнаешь людей – их мечты, их печали, их раны – и в конце концов начинаешь чувствовать их настолько остро, что уже не можешь отделить «их» от «нас».
Миссис Собелл отняла от лица руки и непонимающе уставилась на подругу. Наконец она убедилась, что не ослышалась.
– Как это – не можешь? – медленно переспросила она. – Я почему-то всегда была уверена, что между мной и людьми, творящими подобные вещи, обязательно останется некий барьер. Есть целый класс людей, которым я могла бы отказать в своем участии…
– И покривила бы душой. – Эстер встала и, подойдя к высокому подъемному окну, полностью открытому в тот момент, оглядела сад – из проема тянуло свежестью и ароматом цветов. – В прошлый раз из-за этой трагедии я забыла сказать, что подумала насчет твоей работы и пришла к выводу, что самое для тебя разумное и интересное – это наняться библиотекарем. – Из окна она видела, как внизу расхаживает садовник с подносом семян. – Либо помощницей к кому-нибудь, кто пишет трактат или монографию. Это не принесет тебе много денег, но, по крайней мере, ты не будешь целыми днями просиживать в Карлайон-хаус.