Девиант (Полёт ночного мотылька) (СИ)

— А теперь, дорогуша, ты идёшь с нами, — прошептал мне на ухо Данила и потащил за собой.
========== Глава семнадцатая. ==========
Знаете, в чём одна из основных проблем людей? Страх. Даже если вас много, вы боитесь того, кто по всем параметрам сильнее. И даже если какой-то несчастный будет молить о помощи, никто ему не поможет, потому что все боятся.
Нет, не так…
Всем всё равно. Все облегчённо вздыхают и мысленно благодарят несуществующие всевышние силы за то, что беда случилась не с ними. А потом они проходят мимо, сразу же забывая обо всём.
А мне вот… благодарить было некого. Ровно как и помощи просить — тоже.
Мельком я успел заметить провожающий взгляд Стаса, наполненный сочувствием. Сука же. Он трус, говорил Кай, а я не верил. Стоило Даниле припугнуть его — и он сломался, забившись под скамью, как испуганный пёс после побоев пьющего хозяина. Точно так же, как и Иосиф Кириллович.
Паренёк, следящий за боулинг-клубом, скучающе зевнул за стойкой, настороженно поглядывая на дружков Данила, обступивших его с двух сторон.
Лестница, ступеньки, дверь, тёмная улица…
После нескольких поворотов Данила всё-таки отпустил меня, небрежно оттолкнув в сторону. Я прижался спиной к стене. В такой темноте даже не было возможности оглядеться. Меня обступили со всех сторон. Посередине — Данила, а по бокам — его дружки. Яков и Тимофей. Страх подсказал имена, которые я слышал лишь однажды. Я прищурился, попытался рассмотреть выражения их лиц.
— Знаешь что, Арсений? — самодовольно начал Данила. — Ты всё-таки милый. И симпатичный. К сожалению, на мальчиков у меня не встаёт, как у твоего Кая, но испоганить такое личико я не откажусь… — он хищно облизнулся.
Запахло горелым. Меня совсем не радовал тот факт, что меня затащили в какой-то переулок, обступили со всех сторон и теперь вешали на уши слащавую лапшу.
— Раз на мальчиков не встаёт, то отвали от меня, — ровным голосом отрезал я.
— Я ведь сказал, что нам не это от тебя нужно, — Данила кивнул на своих друзей, — а другое.
— Например?
— Не будь дураком. Ты ведь знаешь.
— Ничего я не знаю, — я попытался отступить назад, но один из парней преградил мне путь.
— Брось! Ты ведь с Каем так близок, наверняка вы шепчетесь на переменках о своих секретах! — взорвался Данила. — Он не был таким надменным, как сейчас. Он что, специально вернулся, чтобы одним своим гордым видом бесить меня? Или что? Давай говори по-хорошему, вы ведь трахаетесь в школьном туалете, и я не поверю, что молча!
Я стерпел грубость.
— Не пробовал поговорить с ним лично? — Я понимал, что сейчас лучше вести себя нейтрально, не нарываться на грубость. Но разве возможно продолжать держать себя в руках, если тебя затащили в тёмный переулок и не дают прохода? Защитную реакцию ещё никто не отменял. — Или боишься?
Глаза Данилы удивлённо расширились, и он рассмеялся.
— Кого? Кая? Да никогда!
Хоть он и пытался выглядеть крутым, голос его дрогнул. Если хорошенько подумать, то вряд ли кто-то добровольно возвращается к своему мучителю. Все сбегают, стараются держаться как можно дальше и не вспоминать о нём. Продолжение жизни. А если жертва вернётся? С неизвестными намерениями, со стальным характером и с полным самоконтролем? Хищнику придётся поволноваться.
Данила волновался. Нервничал, потому что не знал, что нужно Каю. А интуиция наверняка подсказывала, что это не просто так.
— Я бы на твоём месте не считал себя всемогущим, — тихо сказал я, глядя прямо на него.
— А что он мне сделает? — Данила принялся ходить кругами, пнув по дороге невинно стоящую мусорку. — Столкнёт с крыши? Сломает мне руки? Убьёт меня? Он на это неспособен.
Я улыбнулся.
— Есть много способов сломать человека изнутри без применения физической силы. Не замечаешь на себе?
Данила сразу остановился, тяжело дыша и долго-долго смотря на рассыпанный по асфальту мусор. Жестяные банки, скомканные листы бумаги, фантики от еды…
— А тебе, тварь, нравится наблюдать, как кого-то ломают?
Я почувствовал на своей талии чью-то руку. Сопротивляться мне не дали. Кто-то резко подтащил меня к себе. В следующее мгновение в нос ударил запах алкоголя. Поморщившись, я скривился, выставив руки вперёд, чтобы хоть как-то оградить себя от незнакомого тела. Помогло это не сильно, так как этот кто-то с завидным упорством удерживал меня.
 
Я брыкнулся.
Послышался свист и пошлое хихиканье. А потом тот, кто держал меня (как я понял, это был Данила), гаденько так прошептал на ухо:
— Тихо, детка. Не будь таким буйным.
Видимо, решив доказать мне своё превосходство, он ещё сильнее стиснул меня в объятиях. Когда же я сдавленно кашлянул из-за нехватки воздуха, он довольно хмыкнул и принялся за продолжение грязного дельца. Руки его спустились по моей спине, задержались в области поясницы, а потом резко перешли на живот.
— Бейте. Прямо сюда. Да посильнее! — объявил он своим товарищам. — Я, к сожалению, не умею вести бой без кулаков. По-моему, так гораздо эффективнее. Синяки тебе пойдут.
Его поддержали одобрительными возгласами, после чего на мой живот обрушился первый удар.
В глазах не потемнело, а наоборот — всё вспыхнуло яркими золотистыми точками. Мне было совсем не до веселья. А вот Данила с дружками радовались от души, смотря, как я с трудом удерживаюсь на ногах. Вместо того чтобы радоваться со всеми, я изловчился и со всего размаху врезал коленом по яйцам Даниле. Мой жест его уже не обрадовал. Он выпустил меня, глухо застонал и сложился пополам.
Вот уж никогда не думал, что придётся сделать настолько противоречащее моему характеру.
— Он мне всё отбил! — крикнул Данила срывающимся голосом. — Сука!
Поначалу я был даже доволен тем, что сотворил. Однако если бы я помнил, что кроме него тут ещё два человека, то, наверное, ещё раз поразмыслил бы над своим поступком.
— Убью! Закопаю, тварь! — сыпались на меня угрозы. — Ты у меня ещё попляшешь за то, что настучал тогда директору! Сука!
Нужно было бы испугаться, но… я ничего не чувствовал. Стало вдруг так спокойно, что я с одинаковой вероятностью мог бы либо лечь спать, либо причинить боль живому существу. Вспомнилась та самая канарейка, которой я свернул шею. После смерти канарейки я чувствовал спокойствие. Сейчас я чувствовал лишь опасность.
Я стоял у стены, как загнанный в угол кролик, а Данила на подгибающихся ногах медленно подходил ко мне. В тусклом свете, доходящем сюда от уличного фонаря, я видел исказившееся от злости лицо.
Да, прямо в него…
Разница в росте была невелика. Это же легко. Человек не страшнее канарейки. Человек тоже чувствует боль. И вот когда Данила с угрожающим видом оказался в двух шагах от меня, демонстративно хрустя пальцами, я крепко сжал руку в кулак и как следует замахнулся. Удар получился коротким, но быстрым и весьма точным. Голова Данила откинулась в сторону, но на ногах он удержался. Схватившись за лицо, Данила зажмурился и спустя секунду послышался приглушённый крик.
Я взглянул на свою руку — на костяшках остались следы крови.
Послышались маты и новые угрозы, но я их уже не слушал. Отвлекающий манёвр дал мне пару секунд на то, чтобы воспользоваться замешательством противников: я развернулся и бросить прочь по узкому переулку, спасая свою несчастную душонку.
Честно говоря, сколько длилась погоня, я не засекал. Я бежал до того момента, пока не почувствовал, что ноги отваливаются и пора бы притормозить. Поэтому после очередного поворота я нырнул за так удачно расположившийся мусорный бак, зажал себе рукой рот и замер.
Данила с друзьями промчались мимо, обливая меня матами с ног до головы.
А я так и сидел, пока их голоса не стихли. Лишь после того, как почувствовал себя в относительной безопасности, я шумно выдохнул, обхватил плечи руками и заревел неизвестно из-за чего, стараясь не скулить подобно брошенной на произвол судьбы собаке.
***
Домой я вернулся лишь ближе к полуночи. Раньше я никогда не приходил настолько поздно, да ещё и не предупреждая, во сколько вернусь. Бабушка встретила меня с встревоженным лицом, молча запустила в квартиру и наблюдала, как я разуваюсь.