Правильный лекарь. Том 7 (СИ)

Иерсиния чумы, а скорее всего это она, очень боится жары и гибнет при пятидесяти пяти градусах. Эту информацию я успел найти в сети. Я взял со стола железную кружку, сунул в затухающую печь и держал, пока мог терпеть. От углей ещё шёл хороший жар. Потом вышел на крыльцо и поставил кружку дном на снег, чтобы она немного остыла. Только потом налил в неё компот, помог старушке приподняться и дал кружку, которую она осушила до дна.
  
— Спасибо, — пролепетала она и рухнула обратно на подушку, снова закашлявшись.
Ну, капельница само собой, а надо же не только симптоматикой заниматься, а ещё и лечить. Надо бы обработать руки и позвонить Обухову, но я решил всё-таки разобраться до конца с пациенткой. Раз есть кровохарканье, значит есть поражение лёгких, которого одного достаточно, чтобы умереть. С этого и начну.
Я расстегнул несмотря на вялые протесты одежду, чтобы добраться до грудной клетки. Перчатки мне не помешают, когда их делали, предусмотрели, что через них должна проходить магическая энергия беспрепятственно. Я положил руку на правую половину грудной клетки и начал сканировать. Лёгочная ткань представляла собой чередование участков воспаления с островками некроза и скоплениями жидкости. Резко увеличены лимфоузлы в области корней лёгких и средостения. Небольшое количество жидкости в плевральной полости. В общем не лёгкое, а чёрт знает что. Скорее всего до завтра ей без помощи не дожить.
Я же не должен допустить летального исхода, раз успел? Нет, не должен. Пучок магической энергии расширил по плоскости и начал двигать его по тканям лёгкого, стараясь захватить больший объём. Чтобы лёгкое стало выглядеть намного лучше, чем до моего вмешательства, я прошёлся по нему три раза. Поменяв флакон в капельнице, я перешёл к левому лёгкому и повторил всё по порядку. Энергии в ядре осталось чуть меньше половины, можно обработать лимфоузлы.
Здесь я уже действовал более прицельно и экономно. Начал со средостения, потом перешёл на подмышечные, под и надключичные, шейные. Я уже прекрасно понимал, что полностью я вылечить пациентку не смогу физически, но могу постараться максимально улучшить её состояние, чтобы продлить жизнь и появился шанс на поправку. Когда в ядре осталось около трети энергии, я остановился, отрубаться мне при таких обстоятельствах никак нельзя. И кофе с рогаликами я не скоро смогу попить.
Я налил ещё одну кружку компота, достал из сумки таблетки и дал пациентке выпить противовоспалительный препарат и антибиотик. Чтобы в доме стало теплее, подкинул дров в печь, их я нашёл в дровнице в сенях напротив кладовки. Потом вышел на крыльцо, сел на ступеньки и начал медитировать. Обработав руки антисептиком, осторожно достал телефон из-за пазухи (на костюм на груди я тоже побрызгал антибактериальным спреем) и набрал Обухова. Телефон держал от головы на небольшом расстоянии, не касаясь. Я не зашёл во все дома и не спросил остальных, но решил взять на себя ответственность. Скорее всего такая же обстановка, если не хуже, в каждом доме.
— Ну что там, Склифосовский? — сразу спросил он, как только ответил на вызов.
— Тут ж… катастрофа, Степан Митрофанович, — выдохнул я. — Поднимайте всех, кто может передвигаться, всех одеть в противочумные костюмы и срочно сюда. Деревня вымирает.
— Понял тебя, — убитым голосом ответил Мэтр. — Это она?
— Похоже, — ответил я. — Только язвы на лимфоузлах, такое по идее редко встречается, а тут у всех, кого видел. Забирайте все растворы, что есть в кладовке в нашем госпитале, стойки там же. Таблетки тоже, анальгетики и антибиотики.
— Понял, сейчас буду всех на уши ставить. Ты держись там, Саш!
— Постараюсь, — буркнул я, нажал отбой и убрал телефон обратно.
Вернувшись к бабушке, ещё раз поменял флакон.
— Когда уровень жидкости начнёт спускаться из бутылки по этой трубочке, — начал я ей объяснять, — закройте этот краник, хорошо?
— Да, сынок, поняла, — ответила старушка. — Спасибо тебе, сынок, мне уже получше.
— На здоровье. Компот поставил рядом, держитесь. Скоро приедут другие лекари и закончат лечение. Ну или я вернусь, а пока пойду дальше.
— Ты, сынок, в дом напротив зайди, — сказала пациентка, показывая направление через улицу. — У них там детишек мал мала меньше, им бы ещё жить да жить.
— Хорошо, бабуль, пойду я, как раз туда и собирался.
На щеках у бабушки появился едва заметный румянец, улучшилась работа лёгких и сердца. За счет капельниц увеличился объём циркулирующей крови, да и компот тоже подействовал, а скоро подействуют и таблетки. Я вышел из дома, пересёк улицу и поднялся на высокое крыльцо соседей. На стук сначала никто не ответил. Постучал ещё раз и услышал тонкий детский голосок.
— Кто там? — спросила кроха.
— Я лекарь, — ответил я, стараясь говорить как можно мягче и отчётливей, назло респиратору. — Открывай, солнышко, буду лечить твоих родителей, братьев и сестёр.
Эк я, конечно, замахнулся, это мне надо было сумку носителей энергии с собой, а не лекарств. Но хоть что-то я должен же сделать? Очень надеюсь, что Обухов сможет быстро отправить сюда помощь, мы точно не справимся даже с малой частью. Среди своих я самый сильный маг сейчас, а значит они смогут вылечить ещё меньше, чем я.
Раздался скрип отодвигаемого засова и дверь наконец открылась. На пороге стояла девочка лет шести, не больше. Длинное платье, возможно доставшееся от старшей сестры, растрёпанные белокурые волосы и ангельские голубые глаза. При оценке беглым взглядом девочка казалась абсолютно здоровой. Странно.
— Как зовут тебя, малыш? — спросил я, присев перед ней на корточки, рассматривая тем временем цвет видимых кожных покровов, подчелюстные и шейные лимфоузлы.
— Я не малыш, я уже большая, — ответила она с таким серьёзным видом, словно я обратился с таким вопросом к выпускнице. — Меня зовут Мария и я смотрю за всей семьёй! Если бы не я, они все давно бы уже умерли, а вас не было так долго!
— Ну извини, Маша, я сам только сегодня утром узнал, что здесь беда, вот сразу и приехал, — ответил я.
Впервые в жизни отчитываюсь перед шестилетним ребёнком, как перед начальником. И мне почему-то это было не зазорно. Я буквально нутром чувствовал, что у неё есть власть и она имеет право. Наваждение какое-то. Я посмотрел девочке в глаза и утонул. Так бывает, когда уставший ляжешь среди поля и уставишься в ясное небо. В этой девочке есть что-то очень необычное.
— А как ты себя чувствуешь, Маша? — спросил я, возвращаясь в реальность из глубокого голубого океана.
— Не Маша, а Мария! — слегка сдвинув брови поправила девочка. — Я не заболела, если вы об этом. Но у меня осталось мало силы, потому что дома кончилась еда, а из воздуха силу брать у меня пока плохо получается.
— Ты обладаешь силой и можешь её брать из воздуха? — переспросил я, ошарашенный такими речами из уст дошкольницы. Она говорила практически как взрослая.
— Ну ты же берёшь силу из воздуха? — спросила Мария, вскинув брови.
— Да, с помощью медитации я пополняю запас магической энергии из окружающей среды, всё верно, — ответил я. Что же это за ребёнок передо мной? Магический вундеркинд?
— Магическую энергию? — переспросила девочка. — Я называю это силой. У нас в селе ни у кого такого нет, и я скрывала ото всех. Зато я не дала умереть папе и маме, а ещё спасла Артёмку и Дашу. А вот маленького Ванечку не смогла, у меня сила закончилась.
С последними словами её глаза увлажнились и задрожала нижняя губа. Но девочка быстро взяла себя в руки, шмыгнула носом, вытерла слёзы и лицо снова сделалось серьёзным, как у судьи во время заседания.
— Пошли в дом, мне нужна твоя сила, — сказала Мария, развернулась и пошла в комнату.
Я пошёл за ней. Ей нужна моя сила, обалдеть. Хорошо хоть не одежда, как терминатору. Кто ты, прелестное маленькое существо?
Она завела меня в первую спальню, где на кровати лежали её родители. Выглядели они очень неважно, но точно живыми и мирно спали.
— Это я сказала им заснуть, так их телу легче, — сказала девочка. — Я их подлечила немного, но если ты дашь мне силу, то смогу и полностью вылечить.