Правильный лекарь. Том 7 (СИ)

— А позовёшь меня с собой, когда будешь выбирать? — Настя заискивающе посмотрела мне в глаза.
— Обязательно, — кивнул я. — Без тебя не пойду. — Или возьму каталог посмотреть.
— Каталог это не то, ты же знаешь, — наморщила носик Настя. — Катер, как и шубу, надо мерять. Походить по палубе, посидеть за штурвалом. Это меня отец так учил, когда я была маленькая. Царство ему небесное.
  
Вспомнив о родителях, Настя загрустила. Пока это не зашло слишком далеко, я повёл её в дом. Тем более, что я уже видел лица мамы и Кати в окне каминного зала, они видели, что мы приехали и наверно уже торчат в прихожей.
Я открыл входную дверь и пропустил Настю с двумя букетами в руках вперёд. В прихожей стояли все живущие в доме. В первом ряду — родители и Катя, за ними прислуга, даже Настюха в поварском переднике. Навстречу первым вышел, что вполне ожидаемо, Котангенс и начал тереться об ноги Насти.
По радостным лицам родителей можно было подумать, что они давно мечтали познакомиться с Настей и вот наконец-то она приехала. Девушка подарила букеты маме и Кате, их тут же перехватила Маргарита и ушла с ними в столовую, чтобы поставить в вазы на накрытом праздничном столе. Котангенс от Насти так и не отходил. Я всегда считал поведение котов индикатором человеческой доброты. Если рыжий не отстаёт от Насти, значит она ему очень понравилась и это было явно взаимно.
Родители и Катя душевно приветствовали Настю, после чего мы прошли в столовую, где был накрыт стол не хуже, чем в новогоднюю ночь. Бедная Настюха как следует потрудилась, чтобы порадовать свою тёзку. Неторопливо дегустируя меняющиеся на столе блюда, мы вели непринуждённую беседу.
Тему родителей Насти мои родители тщательно старались обходить стороной, за что им отдельное спасибо, этот вопрос для девушки по понятным причинам был очень болезненным. Больше говорили о её учёбе и хороших перспективах после окончания университета. Родители были в полном восторге, когда узнали тему её дипломной работы и разговор быстро переключился на особенности строения медицинского института, а точнее единого комплекса, где будет происходить обучение в теории и на практике с проживанием студентов в этом же здании.
Папа с мамой погрузились в дебаты между собой, споря о наиболее оптимальном расположении помещений, и их оснащении. Настя жадно впитывала всё, что они говорили. В этот момент она скорее всего пожалела, что не взяла с собой никакого блокнота. Думаю, с сегодняшних посиделок она принесёт много ценного в свой проект.
Как обычно после ужина переместились в каминный зал для чаепития. Повариха порадовала своим фирменным штруделем, а когда дело дошло до заказного торта, уже никто не был способен проглотить хотя бы кусочек. Так вот и получилось, что все трезвые, а до торта дело не дошло.
После чаепития мы с Катей устроили Насте экскурсию по дому. Хоть он и не такой огромный, как фамильный дворец Вишневских, который я, кстати, так до сих пор ни разу не видел, но мне в нашем доме всё нравится, и я им горжусь. Прогулку по парку решили отложить на другой раз, скорее всего на выходные, чтобы было светло.
— Спасибо тебе, Саш! — сказала Настя, когда я проводил её до двери квартиры, поднялась на цыпочки и нежно меня поцеловала. — У тебя чудесные родители, я даже не ожидала, что меня так примут.
— А я не сомневался, — улыбнулся я, держа её за руки и пытаясь согреть замёрзшие пальчики. Перчатки Настя забыла на тумбочке в прихожей моего дома. — Больше всех ты поправилась Котангенсу.
— Это же надо было кота так назвать! — рассмеялась Настя. — Скорее всего ты такое придумал?
— Я.
— Даже не сомневалась, — сказала Настя. — Ну всё, спокойной ночи.
Сказав это, она ещё раз меня поцеловала, потом вошла в квартиру, помахала мне ручкой и закрыла дверь. Я вышел на улицу и сел в машину. На часах десять вечера, Юдин явно ещё не спит, и я решил ему позвонить, чтобы осведомиться, как дела.
— Что-то случилось, Саш? — первым делом спросил он, сняв трубку.
— Нет, а должно? — растерянно спросил я. Ну да, обычно в это время я ему не звонил, но сейчас особый случай, надо проверить, как друг справляется с жизнью отдельно от родителей. И не вернулся ли он домой под маминым напором.
— Просто поздно уже, непривычно, что ты можешь в такое время звонить, — ответил Илья.
— Хотел узнать, как твои дела, чем занимаешься? — спросил я.
— Сижу, пью чай, пишу стихи, — монотонно, словно уже в пятый раз отчитываясь перед начальством, произнёс Юдин.
— Закрылся в своей комнате, чтобы никто не мешал? — решил уточнить я. Очень надеюсь, что он не вернулся домой к родителям.
— От кого мне здесь закрываться? — хмыкнул Илья. — Сижу на кухне, смотрю в окно, вижу край здания нашего госпиталя. Ты случайно не хочешь составить компанию? Хоть ненадолго.
— Естественно хочу! — бодро ответил я. — Для того и звоню, чтобы напроситься! Вот только по пути поищу круглосуточную кондитерскую.
— Не надо ничего искать, у меня всё есть, — сказал Илья и я почувствовал, как он улыбается. — В том числе твои любимые эклеры и творожные кольца. А ещё рахат лукум.
— Обалдеть! — восхитился я. — Но ты же не любишь рахат лукум, откуда он у тебя?
— Ну ты же любишь, — возразил Юдин. — Вот и купил на случай если ты придёшь.
— Я уже лечу, Илюха, скоро буду! — выпалил я, бросил трубку и ударил по газам, стартовав с пробуксовкой. Глаза увлажнились, а в горле встал ком. Друг сидит дома в надежде, что я приду в гости, а я сподобился только сейчас. Но у меня была уважительная причина и он об этом знает. Чертовски приятно, когда тебя ждут. Не к определённому времени, как пригородную электричку, а просто ждут. В любое время.
— Ну, как ты тут поживаешь? — спросил я Илью, снимая пальто и шляпу.
— Да ничего, потихоньку, — пожал он плечами и грустно улыбнулся.
— А что за печаль? Почему такой грустный? Надо цвести и радоваться жизни!
— Да мама сегодня от телефона не отходит, звонит постоянно. Я раз десять трубку не взял, потом не выдержал. Ну там всё, как и ожидал, море слёз и уговоры вернуться. Хорошо, что я удержался и адрес не сказал, она давно уже была бы здесь.
— Крепись, Илюх, — сказал я и похлопал его по-дружески по плечу. — Первое время будет тяжело, ей очень сложно тебя отпускать.
— Сколько оно продлится, это первое время? — хмыкнул Илья.
— Главное, что оно рано или поздно закончится и она поймёт наконец, что ты взрослый самостоятельный человек, — ответил я. — Тогда начнётся другая жизнь. Точнее она уже началась, просто отголоски прошлой слишком сильные.
— Главное, чтобы хватило терпения, — вздохнул Илья.
— Ты сильный, ты справишься, — заверил я. — Ну, как ты тут устроился?
— Да ничего, обживаюсь потихоньку, — улыбнулся Юдин. — Пойдём покажу.
Он провёл меня по квартире. Везде был идеальный порядок, с которым контрастировал только бумажный хаос на рабочем столе. Судя по всему, он после работы весь вечер занимался наведением порядка и уже успел сотворить рабочий беспорядок. Теперь понятно, почему он ушёл писать стихи на кухню, чем разгрести всё на столе, проще сменить дислокацию.
Илья убрал со стола бумагу и писчие принадлежности, поставил чашки и тарелку с пирожными и лукумом. Аппетит я так и не нагулял, но друга надо уважить, он же старался, поэтому от угощения я отказываться не стал.
— Как знакомство с родителями? — спросил Илья с удовольствием наблюдая, как я поглощаю лукум. — Нормально всё прошло?
— Порядок, — кивнул я, запивая рахат лукум ароматным зелёным чаем. Главное сахаром сегодня не покрыться. — Все друг другу понравились, всё хорошо.
— Ну слава Богу, — улыбнулся Илья. — Нет ничего ценнее взаимопонимания.
— Ладно, не грусти, — улыбнулся я. — Будет и на твоей улице праздник.
Домой я вернулся уже ближе к двенадцати. На моё удивление, мама не спала, а терпеливо ждала, когда я вернусь. В камине ещё не прогорели недавно подкинутые поленья, а на столике стоял заварной чайник, из которого шёл пар, значит заварили совсем недавно.