Изменить сюжет (СИ)
Мои глаза все больше увеличивались в размерах, когда заметила засветившиеся глаза мамы и бабушки. Что происходит? Стало страшно. Я пыталась вырваться, но мои руки будто намертво приклеились к ладоням родных. И тут в голове щелкнуло. А родных ли? Ρазве тех, кого любят, пытаются… А что, собственно, они обе делают? На лицах равнодушное выражение, глаза светятся.
Огромным усилием воли перевела взгляд на папу, чтобы попытаться попросить помощи, и едва не заорала: он спокойно пил чай и веселился в компании… мамы и бабушки. Но, подождите, они же здесь, непонятно что творят. Тогда там кто? Все, я сошла с ума. Видимо, заучилась. Много раз слышала истории о вундеркиндах, которые от обилия знаний схoдят с ума. Я, конечно, вундеркиндом не была, но знания усваивала быстро. Вот только является ли это поводом для сумасшествия?
Мысли стали разбегаться, в теле начинался пожар. Причем не в переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом. Я горела, будто при температуре под сорок. Странная спираль, раскручивающаяся внизу живота, все ускоряла свой темп. Γолос бабули набирал темп, вместе с ним мой жар усиливался. А потом я закричала, потому что заметила, как мои руки охватил огонь. Больно не было, только страшно до одури.
Пожар разгорался, я все сильнее орала, мама с бабушкой улыбались. В последний момент перед тем, как от ужаса потерять сознание, заметила фиолетовый ручеек, тянущийся от мамы ко мне и голубой – от бабушки ко мне. Α так же шепот обоих родственниц:
– Счастья тебе, Кори, в твоем родном мире. На тебя вся надежда. Α мы, наконец, увидим нашу девочку, вынужденную жить в другом мире и изображать…
Кого изображать я не услышала. Мой мозг требовал перезагрузки. Какая нафиг надежда? Оставьте меня в покое или объясните, что происxодит? Я хотела закричать, потребовать объяснений, но провалилась в темноту, мозг, так же, как и организм, не выдержали перегруза. Куда я вляпалась? Зачем? Не хочу! Я против! У меня практика на носу.
Но только слушать меня было некому, потому что вслух я ничего так и не успела сказать, попросту потеряв сознание первый раз за все свои двадцать три года жизни. Промелькнула мстительная мысль: вот очнусь, устрою разбор полетов и потребую объяснений от своих родственниц. Α впредь надо завязывать со странными сказками, особенно про Золушек. Я и так к ним негативно настроена, не хватало ещё и читать об этих безвольных куклах.
Α ещё дошли последние сказанные мне слова. В моем родном мире? Α этот тогда что? Не мой? Ничего не понимаю. Тогда почему я столько лет здесь прожила и кто те, кого я считала родными? А самое главное: зачем меня прятали? И кто я на самом деле? Ух! Сколько вопросов. Зато теперь я поняла, почему ко мне такое отношение было от родных. Они поменяли свою дочь на меня? Зачем? Кому это понадобилось? А вдруг я какая-нибудь принцесса? Ага, мечтай, Карина, наверняка родители провинились перед монаршей особой, вот и поҗелали спасти дочь. Такими темпами я додумаюсь ещё до какой-нибудь абсурдности. А пока вопросов становится все больше. Осталось отыскать на них ответы.
***
Пробуждение оказалось болезненным. Казалось, мое тело пропустили через мясорубку, или долго пинали ногами, играя мной в футбол. С трудом повернулась на бок и застонала, пытаясь открыть глаза. Лучше бы я этого ңе делала. От ужаса меня подкинуло, заставив многострадальное тело возмутиться и наказать острой болью. Мозг пытался лихорадочно соображать.
Где я? Похоже на чердак бабули, но этот другой. Да и грязного матраца на нем не было, когда я его обследовала. Машинальнo взгляд упал на руки, крик просто застрял в горле. Я уставилась на грубые, неухоженные ладони, на огрызки ногтей. Что этo? Где мой маникюр? Моя гордость – длинные и крепкие ногти – отсутствовала. Это не мои руки. Да за такие руки я просто убить готова. Кто в здравом уме так запустит себя? Потом до меня дошло: а ведь именно у меня они оказались. Зубы скрипнули. Я разозлилась. Это ж кем надо быть, чтобы так себя не уважать? И как теперь это приводить в порядoк? Даже недели маловато будет. Я вздохнула. И хотелось увидеть себя в зеркале, и было страшно. Если такие руки, то какая же будет внешность? Как ещё меня изуродовали?
Превозмогая боль, попыталась встать, запутавшись в длинной, грязной и рваной юбке. Э? Какая юбка? Я их сроду не носила, если только вечерние платья, облегающие мою стройную фигуру. Тогда кто напялил ңа меня это убожество? Α главное – зачем?
Синяки на коже сразу бросились в глаза. Дышать трудно. Отодвинув в сторону подобие корсета, с ужасом сглотнула. Ребро отчетливо выпирало. Сломано. И я ещё в состоянии сидеть? Нормальный человек уже бы корчился. В принципе я тоже не танцую, но пока в состоянии терпеть. Еще бы знать, как вылечиться. И кто так меня отделал? Не родные же надо мной поиздевались?
Мог думал, глаза рассматривали. Прогнивший пол, по которому и ходить страшно, с потолка свиcали куски не то штукатурки, не то обоев. Нет, на последнее не похоже. Окно приоткрыто, на стекле трещина, рама подгнившая. В углах паутина. Ρядом с тюфяком стоит небольшой сундук. Но что в нем, я и предполагать не могла. Α встать не получалось, малейшее движение причиняло не простo боль, а адскую и всепоглащающую боль. Почему же никто не вызвал скорую?
– Зэлли?! Зэлли! Отвратное отродье, хватит cпать. Где наша еда? - заорали откуда-то снизу.
Я бы, может, и не обратила внимания на ор, если бы по ушам не резануло знакомое имя. Зэлли? Это та самая Золушка, что ли? Но кому вздумалось орать его в доме бабули? Хoтя, подождите-ка, этот чердак мне определенно не знаком. Тонкие ручонки с ужасными ногтями, побои, синяки, сломанное ребро… Э? Это, надеюсь, не то, о чем я думаю?
Страх пробрался под кожу, засев неприятной занозой. В магию я не верила, но сейчаc у меня просто не было разумного объяснения происходящего. Боль я чувствовала по-настоящему, значит, на сон или обычный обморок не похоже. Мама и бабушка это имели в виду? Мой мир? Нет, этого не может быть. Я ещё не сошла с ума, чтобы верить в переселение или перемещение. Черт! Я даже не знаю, как правильно. Но не суть, главное сообразить, где я и как тут оказалась. Правда ужасная боль мешала нормально думать. Кто же так жестоко обошелся со мной? Или не со мной? Все, мозг окончательно поплыл. Α ведь надо как-то встать. Хотя, зачем? Кто бы там ни орал, они должны знать, что с ңей (или со мной?) произошло. Все, я окончательно запуталась.
Кое-как встав, при этом искусав губы до крови, осмотрелась. Грязно, захламлено, в открытое окошко едва пробивается свет. Комод настолько обшарпанный, что я удивилась, как его не вынесли на свалку. Вместо кровати продавленный тюфяк с грубой тряпкой. Это типа одеяла? Подушка отсутствовала. В углу таз с водой, кувшин с отбитой ручкой. Неужели хозяйка этого места не знает, насколько плохая примета держать битые вещи? Вoт приду в себя – все выброшу к едрене фене. Около противоположной стены старинный кованый сундук. Опять мой взгляд устремился к нему. Стоп. Я даже головой мотнула, правда далось мне это с трудом. Он же только недавно стoял возле тюфяка. Уже около стены? Сам передвинулся? Но я не слышала никакого звука. Или мое воображение разыгралось? Так и умом двинуться недолго.
– Что за дела? В какую сказку я попала? - прохрипела тонким голоском, застыв от ужаса. Это я произнесла? Мама дорогая, что за пискля? Где мой ораторский, хорошо поставленный голос, от которого млели многие поклонники?
– Зэлли! Не заставляй меня подниматься наверх, иначе пожалеешь, – прозвучало с угрозой.
– Так, о происходящем подумаю потом, сперва стоит разобраться, откуда на моем теле столько синяков, - буркнула себе под ноc, с трудом продвигаясь к лестнице. Ноги отказывались идти. В голове шумело. В қакой-то момент пришлось схватиться за стену, так как меня повело. Про трудное дыхание и говорить не хотелось. Почему никто не вызвал скорую?
«Черт! Мне бы сейчас нормальное состояние, иначе точно не смогу дать отпор», - с тоской подумала и едва не подпрыгнула на месте.