Ювелирная лавка госпожи Таниты (СИ)

– Тогда подскажите, что можно купить в обмен на мое украшение?
Даже примерно не представляла, какие тут цены и сколько будет стоить моя работа. Но узнать будет полезно.
Через пять минут я уже шла обратно с двумя дюжинами яиц, тремя крупными луковицами, головкой сыра, булкой хлеба, пакетом гречки и маленьким мешочком сахара. В нашем мире, продав такое украшение, можно было купить куда больше, но не хотелось думать, что милая девушка меня обдурила. Я была благодарна, что она согласилась на обмен, а не послала куда подальше.
И это сказочная удача! Но расслабляться рано, если сегодня все получилось, это еще не значит, что так будет всегда. 
Внезапно на улице вспыхнули вмонтированные в стены зданий светильники. Я понятия не имела, от чего они питаются. Наверное, опять от магии.
Итак, первый день подходит к концу. Я обрела временное пристанище, местный красавчик спас меня от бешеной лошади, удалось сбыть первую вещицу в обмен на еду. Голодная смерть не грозит, ура! 
Но в доме столкнулась с очередной проблемой. Еду-то купила, а как приготовить? К жуткой магической печке даже приближаться боязно. 
И тут меня осенило: рядом ведь живет кладезь полезной информации! Ворчливый, правда, но это не самая страшная беда. Сгрузив покупки на стол, я вышла во двор и приблизилась к соседскому забору. За ним кто-то ходил и, приглядевшись, я узнала силуэт соседки.
– Тетушка Свэнья! – позвала как можно ласковей. 
– Чего тебе? – буркнула она.
– Вы, случайно, не знаете, как работает печка? Я таких ни разу не видела.
– Случайно знаю, – передразнила та. – Эх ты, недотепа. Подожди, сейчас приду, – и скрылась в недрах своего сада.
Когда явилась соседка, я успела разложить продукты и порезать четверть луковицы найденным в ящике ножом. Тетка Свэнья осмотрелась, придирчиво провела пальцем по столу, выискивая несуществующую пыль. Хмыкнула.
– Чего, белоручка, небось готовить тоже не умеешь?
– Умею. Просто раньше у меня все было по-другому.
И ведь не соврала ни разу!
– Смотри и учись. 
Железным совком она выгребла из бочки горсть угольев, кинула в печь и задвинула заслонку.
– Магическая печка работает только на магических углях. Вот тут есть ключ, вставляешь сюда и поворачиваешь…
Я во все глаза смотрела, как начинает твориться магия, такая обыденная для этого мира. Где-то в печной утробе заворчало пламя, и тонкие желтые язычки начали просачиваться сквозь круглую пластину с мелкими дырочками. 
– Поворотом ключа регулируешь силу пламени. Только много не прибавляй, а то сожжешь. Кстати, скоро заряжать пора, потом посоветую хорошего мага. У меня такая же печка, муж подарил. 
– Спасибо за советы, тетя Свэнья.
Она плюхнула на печь сковородку, потом буркнула: 
– Сейчас приду, – и удалилась. 
Через пятнадцать минут я уже ела яичницу с луком, закусывая ее сыром и хлебом. Этот ужин казался самым изысканным яством! Тут послышались шаги: вернулась тетка Свэнья. Я чуть не подавилась, увидев у нее в руках заварочный чайник и поднос с куском пирога.
– Помогу тебе, болезной. Только из уважения к памяти твоих родителей и Малкольма, – она опустила ношу на стол и грузно опустилась напротив. – Ну рассказывай, как докатилась до жизни такой. 
– До какой такой? – спросила я, прожевав.
Она сделала неопределенный жест рукой.
– В столицу сбежала и даже ни разу за десять лет отчий дом не навестила. Работала непонятно кем и где. Жила непонятно на что, – она загадочно понизила голос.
Кажется, Свэнья решила устроить разбор полетов. Ух, попадись мне настоящая Танита! Теперь из-за нее краснеть придется. Кстати, где она? Жива ли? И самое главное – собирается ли возвращаться? Хотя столько времени прошло. Если бы хотела, давно бы приехала. Но нужно на всякий случай подумать и решить, что буду делать, если объявится настоящая сестра ювелира. У меня ведь ни документов, ничего.
А вот с соседкой лучше не ссориться. Сдается мне, она может оказаться не такой уж злой и ворчливой. И чувствуется в ней какое-то материнское желание накормить и поучить уму-разуму всяких оболтусов типа Таниты. Отвечать стоит кратко, особо не болтать, иначе обязательно будут несостыковки.
 
Как же это сложно!
– В те времена я была молода и наивна. Казалось, в столице меня ждет совсем другая жизнь. Да и мир хотела посмотреть, денег заработать…
– Зарабатывать муж должен, – припечатала тетка Свэнья. – А женщина дом содержать, детишек растить, а не в глупых постановках играть. И в кого ты такая уродилась? – она вздохнула и покачала головой. – И как тебе племянников доверить? Ох, не справишься! Но Тимошу с Вардой дом нужен, родственник под боком, уют и сытость.
– Я справлюсь, можете не переживать. Я не такая растяпа, как вам кажется.
Она будто не услышала. Считая себя кем-то вроде моей наставницы или опекунши, Свэнья завела важный разговор:
– Без мужчины тебе тяжело придется. Такую старуху…
– Я не старуха! – пискнула я, но она прервала меня властным взмахом руки.
– Никто замуж не возьмет. Разве что старик вдовец. Надо тебе хоть какого-нибудь любовника найти, чтобы деньгами помогал вам с детишками. Несмотря на возраст, ты все еще красивая и свежая. Вон, румянец на щеках, волосы густые, зубы целые.
Пока она говорила, мои глаза округлялись все больше и больше, грозя вывалиться прямо в тарелку. Кусок пирога попал не в то горло, и я закашлялась. Свэнья протянула кружку с чаем.
– На, запей. И чего ты удивляешься и краснеешь, словно девочка? Знаю я, как вы, актрисульки, хвостом умеете крутить. Вот и окрути какого-нибудь богатея. У нас город большой, народа разного хватает.
О времена, о нравы! Только сегодня попрекала Таниту тем, что она работала актрисой, а теперь советует завести отношения вне брака. Кто-то здесь сам себе противоречит.
– Актрисой я была совсем недолго. И я же сказала, что буду работать в мастерской, – отхлебнув чая, ответила с обидой.
– А ты умеешь?
– Кое-что умею, недаром брат ювелиром был, это наше семейное призвание. Прекрасного вы обо мне мнения, тетушка Свэнья. 
Та хмыкнула.
– Ну-да, ну-да. Знаю я тебя, как облупленную.
– Вы же меня десять лет не видели, откуда знаете?
– Одно то, что ты племянников бросила, уже все о тебе говорит. В приют отправили при живой-то тетке. Позорище!
Да уж, одарила меня эта Танита “багажом”. Придется долго и нудно восстанавливать изрядно подмоченную репутацию.
– Но я ведь приехала.
– Одумалась? 
– В жизни всякое бывает. Люди меняются, – ответила я глубокомысленно.
– Не меняются. Просто учатся скрывать свои пороки. Признайся, тебе просто жить негде стало, вот и прикатила.
– Ладно, ваша правда.
Проще уж согласиться, чем спорить. Тетка Свэнья улыбнулась, довольная тем, что раскусила непутевую Таниту.
– Теперь все по-другому будет, как бы не сломал тебя такой груз. Да еще с таким характером!
– С каким таким?
– Своенравным, – едко пропела она. – Ты умную тетку побольше слушай, может, тогда все хорошо будет. Если намерена справляться со всем сама, придется засучить рукава и затянуть поясок. Привыкла, небось, жить на широкую ногу?
– Я никогда не шиковала, до вас дошли неверные сведения. Я упорная, восстановлю тут все, деньги буду зарабатывать. Племянников заберу из приюта.
Свэнья закивала.
– Правильно. Они такие хорошие двойнятки, умненькие, в школе учились, пока Малкольм был жив. Отца всегда слушались, вежливые, приветливые.
Она все говорила, а мне казалось, что детишки-то отнюдь не ангелочки. И зачем мне такая обуза? Что я буду с ними делать? Как содержать? Мне предстоит серьезная битва за место под солнцем, тут бы самой выкарабкаться.
Но то был голос хладнокровного разума и страха перед будущим. Сердце же сжималось от мыслей о сиротах. В нежном возрасте потерять обоих родителей – это уму непостижимо!
Неизвестно, как им живется в приюте. Да еще чужая тетка пришла и заняла их дом даже не по праву родственницы. Я здесь никто.