А + Д. На повторе (СИ)

— Тебя дома заждались, примерный семьянин.
— Приводи себя в порядок, и поехали к отцу.
— Нет.
— Не заставляй меня применять грязные методы.
— А ты способен?
Ухмылка брата сначала не привела к нужному эффекту, но через пятнадцать минут я с гудящей головой и стиснутой до ноющей боли челюстью спускался к его внедорожнику, напялив на себя брюки и рубашку. Удавку на шею не накидывал, да и пиджак не к месту, ведь за бортом жара несусветная.
Потер затылок и удобно устроился на пассажирском кресле, надвинув на глаза солнцезащитные очки. Полегчало, но гул до сих пор стоял в ушах. Братец, как бабуин, ходил с кастрюлей и ложкой за мной и бил в чертов гонг с такой широкой улыбкой, что я не выдержал. Плевать. Папочка хочет поговорить, так и быть. Поговорим.
Врубаю музыку, чтобы не вести светских бесед. Все равно у нас с Мироном никогда не было нормальных диалогов. Все по протоптанной дорожке и заезженному сценарию. Заканчивалось руганью, а порой и дракой.
Сам не замечаю, как погружаюсь в приятный сон, который длится недолго. Мирон толкает меня в плечо, а я ворчу. Тогда он с силой трясет меня.
— Проснись, Дима! — Произносит так бодро над самым ухом, а я отмахиваюсь от него, как от противной мухи. — Готовь мозги, — подает мне бутылку с водой и таблетку, — разговор будет долгим. Сочувствую, брат.
  
Глава 3. И грустно, и решение принято!
 
Аня
Никакой природный клоунский настрой не помогает мне избавиться от грусти, которую я испытываю, собирая вещи в чемодан. Решение далось с огромным трудом, потому что не так просто отказаться от всего, что у тебя есть на данный момент, и уехать в неизвестность, пусть и с очень привлекательным и перспективным парнем.
Я, конечно, долго отсутствовала в дамской комнате, смыв грим. Понимание того, что мне нужно дать Вадиму ответ, чуть не подкосило меня. Я не любила подобных сюрпризов и даже представить не могла, что сам Скоблев сделает моей невеликой персоне предложение руки и сердца. Хотя, пребывая в туалете ресторана, я прокрутила в голове варианты развития событий. Даже те, которых априори не предвещало будущее. Уж такова моя неукротимая фантазия!
Вадим не дал мне времени на раздумья, попросив ответить сразу. Видела, что он нервничает, но улыбается, держа в руках злополучную коробочку. Не знаю, какие чувства испытывают девушки, когда золотое колечко скользит по их пальцу, но я бы не назвала это радостью. Скорее волнение и страх предстоящих перемен.
С такой работой, как у меня, можно было привыкнуть ко всему, только почему-то перемены, наступающие на мои пятки, будто коготками царапали душеньку.
Не могла представить, что буду делать вдали от дома без матери и ее супер-сырников, поэтому не выходила из комнаты, даже когда аромат жаркого вызвал урчание желудка.
— Анют, — мама тихо открыла дверь, прошла в комнату и присела на край постели, поглядывая на то, как усердно я складываю вещи в чемодан, очень медленно и кропотливо, — обед готов. Вадима будем ждать?
— Ты же знаешь, что пища крепостных ему не по нраву. Там рестораны подавай с их изысканными блюдами.
Улыбнулась мамуле, чтобы она не вздумала за меня переживать. Старалась не подавать вида, что все еще готова пойти ва-банк. Сомнения маленькими зернышками упали в душу. Хотя мне бы радоваться по полной программе, ведь подцепила на крючок завидного жениха, того еще гуляку и любимца девушек, но от этого не легче. Не бывает в жизни все просто и легко. У мамы с папой роман начался бурно, любовь и все дела, а потом…
— И как вы жить вместе собираетесь? Будешь готовить только себе? Или пройдешь кулинарные курсы у известного повара?
Усмехнулась мама, а я с тяжелым вздохом отложила водолазку в сторону.
— Думаю, все гораздо проще, ма. Мы поселимся в ресторане, где мой жених будет завтракать, обедать и ужинать. Гляди, и меня накормит.
Мама смеется от того, с каким выражением я этого произношу, после чего насильно утягивает в кухню, где кормит до отвала запеченной картошкой с мясом. Затем я возвращаюсь к скоропалительным сборам. Дел запланировала целую гору: собрать вещи, встретиться со своими коллегами и друзьями, попрощаться с ними и любимой подругой, а еще лечь под бок к матери на целую ночь, потому что утром мы улетаем в Крым. Когда мы потом увидимся с мамулей неизвестно. Может, я вернусь через неделю, не выдержав таких перемен, или все пройдет очень хорошо, и вскоре я стану Анной Скоблевой.
 
Последующая суета не дает опомниться, и после того, как я помещаю последнюю вещь в чемодан, меня уже ждут коллеги в кафе, чтобы отпраздновать такое грандиозное по всем меркам событие. Главным заводилой выступает Виктор, который заезжает за мной и привозит в кафе, где в меня буквально стреляют конфетти. Мелкие кружочки залетают в волосы, вырез платья и даже в мой открытый от восторга рот. Смеюсь, попадая в объятия Кристины, лучшей подружки. Она жимкает меня словно сквиш, вызывая приятную грусть и радость от встречи.
— Аня, я не представляю, что мы будем без тебя делать. Потеряли главную фишку. Как теперь клиентов привлекать? — Витя причитает после нескольких рюмок водки, ища поддержки у Стаса, Кристины и остальных ребят, которые работали с нами в одной упряжке.
— Ничего, Вить, сам прикинешь костюм Шампиньо и поразишь всех актерским навыками. — Улыбаюсь во весь рот, а коллега театрально стонет.
Все заливаются смехом, шутят и всячески подбадривают. Только печалька не покидает меня на протяжении всего вечера, несмотря на игры, которые ребята устроили. Домой возвращаюсь в непонятной эйфории и крадусь в мамину комнату. Тихо ложусь рядом и смотрю, как она мирно посапывает. Стараюсь запомнить этот момент, словно маленький ребенок, поместив руки под щеку. Сладко засыпаю и даже не понимаю, что утро наступает слишком быстро, лишая меня возможности насладиться последними часами пребывания в стенах родного дома.
Минуты нещадно бегут вперед, и вот я уже сижу на пассажирском сиденье Лексуса, отходя от перелета, в течение которого мирно спала, пуская слюньку на подушку. Есть такой грешок. Не все идеальны, как могут показаться.
Вадим тоже имеет один огромный изъян. Он до жути громко храпит.
В одной постели мы не спали, но как-то раз он затянул меня на их модную пати, где нахрюкался в зюзю и не смог сесть за руль. Естественно, нам пришлось остаться в доме его друга. Скоблев на пьяную лавочку не отпустил меня с дачи, где мы находились.
В итоге я ютилась на диванчике, а барин развалился на божественной двуспальной кровати и… несносно храпел всю ночь! Я на утро болела не только от похмелья, но еще и недосыпа.
Так себе вечериночка у богатеев.
— Твой папа даже о транспорте позаботился. — Нарушаю тишину, которую Вадим не торопится разгонять, а мне не хочется молчать весь путь до цели.
Я даже не удосужилась спросить, а где мы вообще жить-то будем. Настолько погрязла в сборах и мыслях о совместном будущем.
— Он уже был здесь несколько раз, поэтому приобрел машину. — С довольной миной сообщает мне жених, боже, как не привычно звучит, и поправляет солнцезащитные очки.
— И где мы жить будем?
— Я думал, ты не спросишь. Так рада, что обо всем на свете забыла, да Анют?
Улыбка расплывается еще шире, а я отворачиваюсь к окну и любуюсь на здания. Рада ли? Рада, конечно. Только что-то не дает покоя этот дикий восторг.
— До безумия, — улыбаюсь в ответ, а Скоблев просто сияет не хуже начищенного до блеска тазика, — надеюсь, тут твой отец особняк уже не прикупил, а то к таким переменам я не готова.
 
Вру. Причем нагло.
В особняке я хотя бы смогу спрятаться от Вадима, который довольно потирал ладони, говоря о нашей первой совместной ночи. Вот этот факт сближения я отодвигала подальше, отгоняла, чем только могла, но муж и жена спят в одной постели, и не только спят, если уж на то пошло.
— В навигаторе вбит адрес. Папа сказал, что там все готово, и мы сразу поймем, какой домик наш, потому что там он такой один.