Меченый. Том 2. На переломе истории (СИ)
Ну и дороги. Это в-четвертых. Ямы, разметка, которой просто зачастую не было, знаки. Ширина дорог, освещение, отбойники, островки безопасности, обочины чистые. Пешеходные переходы надземные и подземные. Как бы не хотелось сэкономить на этом деле, понимая, что количество автомобилей так или иначе будет расти — чтобы там не думали себе любители «чистой» марксисткой теории, заставить всех людей отказаться от желания иметь свои четыре колеса просто невозможно — а значит, и в инфраструктуру придется вкладываться. В том числе и в ущерб другим направлениям возможно даже более полезным.
Глобально в течении 12 пятилетки было запланировано потратить около 17 миллиардов рублей — фактически стоимость проекта «Буран-Энергия» для сравнения — на снижение смертности на дорогах страны.
Глава 13−2
Прямая линия
15 февраля 1986 года; Москва, СССР
LE MONDE: СССР выходит на рынок коммерческих космических запусков!
На рассвете сегодняшнего дня советская ракета-носитель «Циклон-3» вывела на орбиту первый коммерческий спутник Швеции — Viking-1. Это историческое событие не только для Скандинавии, но и для Советского Союза, который только что разрушил западную монополию на коммерческие космические запуски.
До сих пор рынок коммерческих спутников контролировали европейцы и американцы. Однако СССР, долгое время ограничивавшийся военными и научными миссиями, совершил мощный прорыв в этот прибыльный сектор.
И самое удивительное? Изначально Швеция планировала запустить Viking-1 с французского космодрома Куру на ракете Ariane. Переговоры уже подходили к завершению, контракты были практически подписаны… как вдруг СССР сделал предложение, от которого невозможно было отказаться.
По данным некоторых источников, Москва предложила тариф вдвое ниже, чем у Ariane, при гарантированной надежности технологии. Перед таким экономическим аргументом Стокгольм моментально свернул переговоры с Европой и подписал контракт с советской стороной.
В Париже и Брюсселе новость была встречена с раздражением. Европейское космическое агентство (ESA) не только потеряло клиента, но и столкнулось с неожиданно агрессивным выходом СССР на свой рынок.
«Это доказывает, что СССР больше не довольствуется космической гонкой ради пропаганды», — отмечает профессор Анри Дюбуа, эксперт по космической политике. «Теперь они хотят зарабатывать и готовы демпинговать, чтобы завоевать место под солнцем.»
Этим запуском Москва ясно дала понять: космос больше не принадлежит исключительно Западу. Другие страны могут последовать примеру Швеции, особенно если экономия окажется существенной.
С учетом недавнего перехвата Москвой французского контракта на первую Китайскую АЭС гражданского назначения, поневоле встает вопрос: «В каких еще сферах вылезшие из своей берлоги русские вскоре могут подвинуть конкурентов представляющих страны свободного мира. И не пора ли задуматься над возможными средствами противодействия влиянию с востока».
Следующий вопрос был от зрителя — рисковать нарваться на какого-то неадеквата не стали, поэтому его зачитал диктор — и он возвращал нас к теме изменений в Программе КПСС. Честно говоря, не думал, что такие вещи людей в эти времена будут интересовать столь сильно, впрочем, небезразличие в плане идеологии — это хорошо. Значит, не все еще разочаровались в «проекте СССР».
— Степан Аркадьевич из Ленинграда интересуется по поводу отказа от поставленных ранее целей касающихся достижения паритета в сфере потребления с западными странами. Хрущев обещал, что мы догоним Америку по потреблению мяса, масла, молока и других продуктов уже в этом поколении. Что изменилось?
— Хороший вопрос, спасибо за него Степану Аркадьевичу из Ленинграда, — я на секунду задумался, подбирая правильные слова. Снующие по ту сторону камер люди и бьющий от софитов свет заметно мешали сосредоточиться, но тут уж ничего не поделаешь. Это зритель видит красивую картинку, стол, чайные принадлежности, стеллажи с книгами на заднем фоне, изнутри все это выглядит куда более утилитарно. — СССР при текущих международных реалиях никогда не может догнать США по уровню потребления. Это просто невозможно, в том числе и потому что американцы для поддержания этого самого уровня грабят полмира, чего мы, как коммунисты, не можем себе позволить с идеологической и моральной точки зрения.
— Неожиданно слышать такое от Генерального секретаря ЦК КПСС, — бровь Познера поползла куда-то в район середины лба.
— Я не говорю, что потребление не будет расти, будет. За двадцать лет с 1960 по 1980 год потребление мяса в СССР выросло с 40 килограмм на человека в год до 58. В полтора раза. Как и молочки, и сахара, например. Молока, рыбы, яиц, фруктов — почти в два.
— Но?
— Я не теоретик марксизма-ленинизма, скорее практик, но давайте я попробую объяснить вам и зрителям разницу в подходах, так сказать, «на пальцах». Традиционно выделяют три основных идеологии модерна: либерализм, коммунизм и фашизм. Очевидно, что на практике все несколько сложнее, и со временем они во многом переняли отдельные черты друг друга, того построенного на либерализме чистого капитализма, про который, например, писали Маркс и Ленин нет со времен Великой депрессии, капиталисты перестроились, научились делиться заработками с пролетариатом для удержания от скатывания в революционную ситуацию… Короче говоря это не так важно, рассмотрим три варианта решения одной проблемы. Есть в обществе душевнобольные люди. Что с ними делать?
— Как что? — Даже сама постановка вопроса для журналиста очевидно выглядела странно. — Лечить. Если не получается или это невозможно — изолировать от общества.
— Это вы с позиции коммунизма смотрите, что в общем-то логично, — я усмехнулся такой простоте. — С позиции фашизма самым разумным и очевидным способом будет просто избавиться от таких людей. Физически. Это тоже по-своему логично, не нужно тратить средства, общественная опасность их сводится к нулю, ресурсы можно потратить на что-то более полезное. Однако мы с вами живем в стране, победившей нацизм и знаем, куда подобные простые решения могут завести. Такие решения воняют газовыми камерами и дымом из крематориев, это очевидно не наш метод.
— А либерализм?
— Тут еще проще, — пожал плечами. — У нас буквально наглядный пример перед глазами. За последние 30 лет в США количество коек в больницах психиатрической направленности снизилось более чем в трое, если брать отношение на 100 тысяч человек населения. Было больше трехсот, сейчас — меньше сотни и продолжает уменьшатся. Для примера у нас за последние 15 лет их количество выросло со ста пятидесяти до двухсот коек на те же сто тысяч граждан. Американское государство просто сказало — это не наша проблема, разгребайте свои болячки сами, а мы будем экономить. И тут тоже все очевидно, медицина там платная, дорогая, ориентированная не на лечение больных, а на получение выгоды с «клиентов».
Последнее слово я выделил голосом, и Познер это заметил.
— «Клиентов»?
— Ну конечно, медицина — это такая же услуга как, стрижка в парикмахерской или обед в ресторане. Есть деньги будут лечить, нет денег — извините, простите — выход вон там. А какие из душевнобольных клиенты? Плохие чаще всего, на хорошую работу тебя с «мозговым» диагнозом не возьмут, платить по счетам ты не способен. Вот и закрывают психиатрические клиники.
— А больным что делать в таком случае? — «Подыграл» мне журналист.
— Ничего. Идут жить как-нибудь. Как могут, возможно даже под мост. Но это ладно, психи их не жалко, кому есть дело до сумасшедших, — последнюю сентенцию я опять выделил голосом и мимикой, подчёркивая, что сам с таким подходом не согласен. — На них можно сэкономить, а деньги потратить на повышение уровня жизни здоровых. И все бы ничего, живи и радуйся, если ты здоров, наслаждайся всеми благами либерализма. До тех пор, пока рядом с тобой в соседней квартире вот такой отпущенный на свободу псих не поселится и не начнет исполнять. Выть по ночам, мазать вам двери дерьмом, с ножом бросаться. А сделать вы ничего не сможете, потому что у больного точно такие же гражданские права, как и у вас. Полиция его не заберет, потому что выть не запрещено, а про нож может вы и врете, доказательств нет, ваше слово против его.