Меченый. Том 2. На переломе истории (СИ)

Кутаисское дело впоследствии очень широко освещалось в прессе и на телевидение. На скамье подсудимых оказалось чуть ли не полсотни рабочих — вернее теперь уже бывших рабочих — КАЗа обвиняемых по статьям №70 УК ГруССР «Призывы к насильственному изменению конституционного строя», №74 «Нарушение равноправия граждан по признаку расы, национальности или отношения к религии» и конечно №69 «Вредительство». Первые две — до десяти лет, третья — от восьми до пятнадцати. Там прокуроры еще попытались «натянуть» создание организованной антисоветской группы, — статья №72 — но доказать, что люди действовали совместно по заранее разработанному плану, не удалось. Впрочем, и так хорошо получилось, большая часть так удачно покричавших антироссийские и антисоветские лозунги — благо их лица вполне успешно попали на телекамеры и даже доказывать что-то там особо не пришлось — получила по своей заслуженной десятке и в дальнейшем никак в политической жизни страны участвовать не могла.
  
Еще одним результатом данного процесса стало появление в Уголовном Кодексе новой статьи — ее достаточно оперативно подготовили и приняли уже на ноябрьской сессии Верховного Совета СССР — в уголовном кодексе, которая теперь трактовала «националистический» мотив любого преступления как отягчающее обстоятельство, можно сказать, что именно с этих дней начался мой крестовый поход против раковой заразы, которая ТАМ и уничтожила страну.
Ну а сам «главный герой» вечера после долгого-долгого расследования был признан невменяемым и отправлен на принудительное лечение. Все попытки конторы «раскрутить» слесаря-инструментальщика пятого разряда, 37-летнего неженатого грузина на установление каких-то связей фактически провалились. У чудака очевидно подтекала крыша — он и раньше, как оказалось, уже заезжал в больничку по этому поводу, но в итоге был признан неопасным и отпущен после прохождения «острой фазы» — и даже с большой натяжкой придумать там серьезный «заговор» против генсека бы не вышло.
А вот в Будапешт в итоге я так и не полетел, ничего не поделаешь, уж точно тяжелые переговоры в моем состоянии вести было бы глупо. Пришлось отправить туда целую делегацию «заменителей» в составе Громыко, Рыжкова и Лигачева. Первый олицетворял верховную власть в СССР и имел дипломатический опыт, второй отвечал за «хозяйственный блок», а третий должен был контролировать первых двух с точки зрения идеологии и соответствие разработанным ранее задумкам.
Поскольку на переговорах я не присутствовал, а большую часть времени дисциплинированно отлеживался дома — голова действительно начинала болеть от малейших нагрузок в том числе умственных, так что тут ничего удивительного — пересказать могу только с чужих слов.
Итак, поскольку цена на нефть продолжала оставаться относительно высокой, и вопрос с внешними валютными поступлениями решился, можно сказать, сам собой, некоторая острота проблемы спала, можно было вновь разговаривать с союзниками без надрыва.
Тем не менее мы с моим экономическим блоком выработали несколько предложений к европейским «партнерам».
Первой альтернативой — это в случае, если «по-хорошему» там договариваться не захотят и нужно будет давить «по-плохому» — было тупое завинчивание нефте- и газопроводов. Не хотите платить за советские ресурсы адекватные деньги — ищите их где-нибудь в других местах, может кто-то еще такой же щедрый и тупой найдется. Учитывая имевшуюся ценовую конъюнктуру — а поскольку все шло к тому, что США все же вступят полноценно в войну в Персидском заливе, цена на фоне неуверенности трейдеров в завтрашнем дне продолжала оставаться высокой и практически не падала — это означало бы быстрый и смертельный коллапс экономик стран Восточной Европы. Не сказать, что СССР это было на руку, но и кормить «союзников», бесконечно забирая ресурсы у своего народа — тоже очевидно не выход.
Второй вариант — переход в расчётах между странами СЭВ на некую привязку к мировым ценам был лучше, но, если честно, не на много. Тут как такой себе «подвариант» имелась идея создать что-то наподобие товарной биржи внутри Восточного Блока, чтобы определять стоимость ресурсов более честно.
Вопрос определения цены оказался в этом деле максимально непростым. Ну то есть мы, конечно, пообещали еще весной нашим союзничкам, что соотношение цен на сырье, идущее из СССР и готовую продукцию, идущую в обратном направлении, будет пересмотрено, однако как это сделать в реальности было не до конца понятно.
Опять же если взять отдельные «большие» товары — нефть, газ, уголь, пшеницу — то тут считать проще. А вот если речь идет об отдельном станке, который выпускается конкретно под заказчика? Если предприятие в Германии, например, откровенно «загибает» цену? В два раза? В три? В пятнадцать? Мотивирует сложностью изготовления, а технические карты показывать отказывается? Как тут быть? Хоть правда рынок устраивай внутри СЭВ, переходя на более прагматичные капиталистические отношения.
Ну а пока вопрос с переоценкой товаров решался мы выкатили партнерам следующее предложение. Они, конечно, могут зарабатывать на нашей нефти, перерабатывая ее на своих заводах и продавая дальше в капиталистические страны, но прибылью от такой, с позволения сказать, коммерции нужно будет теперь делиться. И тут опять же два варианта — либо возвращая СССР стоимость нефти в долларах, либо передавая прибыль от таких экспортных операций в специально созданный для этого Банк Развития СЭВ. Из этой кубышки уже потом денюжка будет распределяться на различные инфраструктурные проекты полезные для всего союза.
Младоевропейцы от озвученных условий не побоюсь этого слова охренели. В Берлине, Варшаве, Праге и других столицах стран, которые активно наживались на торговом перекосе в свою сторону, взлет цен на нефть восприняли как Дар Божий. Там уже приготовились расслабить булки и начать со спокойной душой закупать западный ширпотреб, закрывая таким образом рты внутренней оппозиции и стабилизируя социальную напряженность. Как вторая половина 70-х была для наших Восточных Европейцев настоящим временем изобилия, так и сейчас кое-кто из коллег по коммунистическому движению воспринял события на Ближнем Востоке в качестве сигнала к началу нового «золотого века». И конечно же позиция СССР тут стала для них настоящей оплеухой: «как это советы не хотят нас содержать бесплатно? А если мы бунт устроим?»
Как именно наши союзники могли устроить бунт, было не до конца понятно, в «уход на запад» очевидно никто не верил, просто потому что это означало бы крах для самих социалистических элит стран СЭВ. Рубить сук на котором сидишь, дураков не имелось. Реальной угрозой могло стать продолжение политики активного кредитования Польши, ГДР, Венгрии, Румынии на западе, с постепенным дрейфом в сторону если не в сторону капитализма, то относительной «нейтральности» по типу Югославии или Албании. Ну и, конечно, всегда имелась опасность бунта «снизу», поэтому совсем уж закручивать кран помощи СССР тоже не мог, это было понятно и нам и партнерам.
В тоге после долгих и тяжелых недельных переговоров было принято половинчатое решение, которое не устраивало глобально никого, однако все же резко снижало нагрузку на советский бюджет в плане содержания союзников.
Первое — договорились, что повышение цен на энергоносители для внутренних потребностей европейских стран будет производиться поэтапно и будет привязано не к мировой конъектуре, а к себестоимости добычи и транспортировки. Ну то есть схлопывание экономик сателлитов пока отменяется.
  
Что касается доходов от экспорта нефти и нефтепродуктов из советского сырья на запад, то вся валютная выручка от таких операций будет в дальнейшем поступать на специальные валютные счета Международного банка СЭВ, и не меньше половины этой суммы будет уходить на закупку СССР товаров внутри сообщества. То есть мы как бы не забираем деньги себе, но и не дарим их партнерам. Ни вашим, ни нашим.
Вторая половина должна пойти сначала на выплату международных обязательств стран-должников — с дальнейшим запретом на кредиты с той стороны, в противном случае мы обещали вернуться к вопросу мировых цен на энергоносители — а потом на те самые значимые инфраструктурные проекты. Тут я хотел применить лучшие западные методики и тупо «покупать» лидеров коммунистических партий за их же фактически деньги. Такой себе узаконенный откат, может не слишком красиво в плане морали, но вполне эффективно. Ну во всяком случае я надеялся, что это будет эффективно.