Тонкая стена (СИ)
Федор не привыкгнаться за чем-то несбыточным, но каким бы не было фантастичным то, что он услышал, инстинкт Советника подсказал ему, что без внимания схрон оставлять нельзя. По крайней мере, погреб надо исследовать. Лично исследовать.
— Так, Всеслав, лешие, что нашли погреб, много их?
— Трое.
— То есть о нем знают они и Волох. Так?
— Да, именно так.
— Сделай все возможное, чтобы все кому известно об этом, принесли клятву «лесного молчания».
— А… — хотел было что-то возразить Всеслав, носоветник поднял руку и тот замолчал.
— Я знаю, что ты хочешь сказать. Такую клятвулешие дают неохотно, так какрасплата за ее нарушение мгновенная смерть, но предложи им несколько болот из нашего Резервного Фонда для поощрений. Хороших болот! Понятно?
— Да, Уважаемый! — сразу повеселел Всеслав.
— И подготовь экспедицию. Небольшую. Можно взять небольшого Змея Горыныча. Унесет он содержимое?
— Конечно, — кивнул Всеслав.
— Спутников бери только самых проверенных. Три богатыря и два мага. Мстислав и Ростислав, подойдут. Богатырей сам выберешь. Летим, как только солнце встанет. И считай это делом государственной важности.
— Конечно, — кивнул Всеслав, — а князь…
— Ему пока не надо знать об этом. Я сам ему расскажу, когда соображу, какой из поездки выйдет толк. Теперь иди. Выспись, завтра у нас трудный день. Встретимся на известной тебе поляне.
— Да, уважаемый.
Поклонившись, Всеслав покинул комнату, а Федор задумчиво хмыкнув, подошел к полке в сенях, взял настой встань-травы и приготовился к мучительной процедуре быстрого протрезвления.
* * *Утро выдалось на удивление хорошим. Осенний лес был отмыт ночным дожем, и лучи солнца, пробиваясь сквозь густую листву, неожиданно и самым необычным образом отсверкивали от еще непросохших капель. Трава, густо засыпанная опавшими листьями, мягко пружинила под ногами. Федор ощутил прилив сил. Лес будто благословлял его на великое дело, устроив ему царскую встречу. В голову ему, словно из ниоткуда, пришла шальная мысль: «А, может, в таких осенних утрах и кроется неведомый и непонятный никому источник природной русинской изобретательности, способности найти необычное решение привычной задачи?» Он удовлетворенно отложил эту мысль на задворки памяти, пообещав самому себе вернуться к ней попозже.
Так незаметно Федор вышел на поляну, где была назначена встреча, и сразу увидел Змея Горыныча. Раскинув головы в разные стороны, Змей жадно глодал сваленный перед ним хворост.
Из подлеска появился маг Ростислав. Он поклонился Советнику и заорал на Горыныча:
— Эй, заканчивай жрать, аспид ненасытный! Потом ведь не взлетишь!
Змей неохотно оторвался от кучи и начал глубоко дышать. Дрессировка Горынычей под полеты с пассажирами была одной из самых трудных магических процедур. По своему разуму змеи редко развивались до уровня, сопоставимого с шестилетним ребенком, и, при всей любви к дрессировщику, постоянно отвлекались на что-нибудь интересное.
Увидев, что змей заиграл мускулами крыльев, Ростислав крикнул:
— Давайте все в небесную ладью!
Небесная ладья была прикреплена стропами к шеям и хвосту змея. Когда змей находился на земле, она валялась на земле за его хвостом, но стоило емувзлететь, как она занимала свое настоящее место у него под брюхом.
Предстоял самый опасный для людей участок полета — отрыв от земли. Горынычи взлетали без разбега прямо вверх, пользуясь уравновешенным выхлопом из всех трех пастей. Мастерство их кормления и заключалось в том, чтобы все три желудка были заправлены одинаково, иначе тысячепудовую животину могло закрутить или сорвать в штопор, а это, как правило, обрывало стропы, крепившие ладью.
Как только Горыныч оказывался над лесом, он разворачивал крылья и дальше начинался спокойный полет. При этом в воздухе Горынычи ничем не уступали своим собратьям-драконам из Фатерлянда, или инкубам с Великого Востока. Были среди них и скоростные модели, и транспортные, хотя по грузоподъемности лучшими в магическом мире, конечно, считались, громадины из Земель Син. Более того, за счет вертикального взлета Горынычи со стратегической точки зрения превосходили драконов, которым для разбега требовались длинные, в сто а то и в двести локтей, ровные полосы.
Рядом с деревней они приземлись через пятнадцать минут. Змей Горыныч оказался молодым и резвым и доставил их достаточно быстро. Пока Всеслав с ведунами разбирался в деревне с лешими и заставлял их приносить клятву, Федор изучал инструкцию, которую взял с собой. Кстати, на ней были рисунки и на взгляд Федора, если оружие работало именно так, как было написано на бумаге, с ним мог справиться и ребенок.
Но вот, наконец появился Всеслав с лешими. Все вновь залезли в небесную ладью, последовало несколько мгновений огненного шторма вокруг, внизу среди торфяных болот забегали водяные. И снова наступила тишина.
Через несколько минут Горыныч опустился на небольшой поляне. Федор похвалил себя за то, что решил взять некрупного змея. Даже этот занял почти все пространство от подлеска до подлеска.
Схрон представлял собой деревянную дверь в земле. Федор вместе с Всеславом отправился в погреб, а остальных оставил наверху. То, что увидел в нем советник, превзошло все его ожидания. Помимо десятка странных приспособлений, о которых рассказывал Всеслав, в погребе еще лежало много больших ящиков. Открыв один из них, он увидел аккуратно разложенные рядами предметы. В инструкции они назывались «снаряды».
— Мы все забираем, — повернулся он к Всеславу. — Зови богатырей. Пусть все тащат в ладью. И корми его лучше. Мы подождем. Взлететь должен ровно. Как стол. А то костей не соберем. Ни его, ни своих.
Через полчаса все содержимое погреба было загружено на Змея. Тот, ошалев от радости, жадно трескал ветки и листья. Примерно через час, Ростислав задумчиво посмотрен на довольную животину, сунул в одну из пастей маленькую, но очень зеленую веточку, и махнул рукой на посадку.
В ладью, на места свободные от ящиков и коробок, забрались люди (лешие остались, на то они и лешие. Они вообще не любят летать) и крылатое средство передвижения устремилось обратно. К Мурому.
Вернувшись домой, Федор приказал перепрятать находки в свой заветный схрон на окраине города. Себе для испытаний он оставил два «метателя», как называлось в инструкции это оружие. Потом он отпустил богатырей, приказав держать им язык за зубами, взял с собой Всеслава и Ведунов и, вновь оседлав Змея Горыныча, отлетел от Мурома верст на двадцать.
Найдя подходящую полянку в лесу, Федор посадил Змея и, сгрузив с него оружие, отпустил полетать.
— Ну что, други, — повернулся советник к внимательно наблюдавшим за ним спутникам, — испробуем оружие?
— Испробуем, уважаемый, — дружно согласились те.
— Так, инструкцию я уже выучил. Ставьте «метатели» на землю, толстой частью вниз. Поставили?
— Да уважаемый.
— Так, теперь вот что…
Советник вспомнил инструкцию и нагнувшись над «метателем», щелкнул каким-то странным рычажком. Дернув еще несколько рычажков, Федор достал инструкцию. Через десять минут он уже знал что делать. И вот оружия были заряжены.
Федор показал ведунам, как наживить оружие и по взмаху его руки они так и сделали. Метатели громко рявкнули, и из них вырвалось нечто, с огромной скоростью и протяжным воем устремившееся в небо. В ту же секунду с неба тоже что-то устремилось вниз. «Ложись!» — рявкнул Федор. Все рухнули лицом вниз. Разглядывая маленького мурашика, ползшего куда-то по своим делам, Федор услышал громкую ругань мага Мстислава. Он вскочил на ноги.
— Что, ранило? Что… — и тут он понял, что произошло. Горыныч решил далеко не улетать и болтался в воздухе локтях в двухстах над поляной. От грохота и страха у бедного животного началась «медвежья болезнь», но улетать он все же боялся еще больше. Извергаемые им воздушные снаряды обрушились именно на тот участок поляны, где стоял Мстислав и довольно метко поразили бедного мага. Тот огромными скачками попытался выскочить из-под обстрела. В принципе, ему это удалось, но последствия были удручающими.