Тонкая стена (СИ)

Ганс помолчал, потом подошел к земляной стене и стал ковырять дырку, в которую ушла стрела. В его душе нарастало благоговение.
— Не трудитесь ее искать, милорд. Она ушла в стену на два локтя. — Снова передергивая верхний гвоздик, вскользь бросил Эссен, — еще раз попробовать хотите?
— Что, все, ты уже готов? — обернулся Ганс.
— Да, милорд. Попробуйте сами — с этими словами Эссен протянул ружье Гансу.
Оружие еще хранило теплоту рук Эссена. Взяв его в руки, Ганс испытал удивительную легкость в голове. Магические заклинания требовали для воплощения постоянной концентрации. Одно забытое слово могло лишить тебя жизни. Здесь все было удивительно просто. Ружье как бы говорило: «Положись на меня. Я само все решу, хозяин". Казалось, для этой трубки не было невозможного. Ганс вдруг почувствовал почти нестерпимый прилив мужской силы и виновато оглянулся на Эссена.
Тот улыбнулся.
— Это нормально, милорд. Так происходит с каждым, кто брал эту штуку в руки. Ваш дед приезжал сюда, чтобы излечиться от старческой немощи, стрелял подолгу, а потом прыгал в седло и быстро мчался либо во дворец, либо к баронессе Арселор.
Ганс нажал на крючок. Ружье подпрыгнуло в его руках, больно ударило его по плечу, и выплюнуло сноп огня. Тотчас же в стене напротив появилась аккуратная дырка, а в штанину Ганса стекла теплая струйка семени. Такого Ганс от себя не ожидал. Вместе с облегчением появилась уверенность, что теперь его жизнь вновь вступила в надежное русло.
Эссен с некоторой тревогой и даже удивлением смотрел, как менялось лицо молодого герцога. Когда он понял, что произошло, ему захотелось выругаться. Будущее, еще несколько минут назад казавшееся спокойным и безоблачным, заволокли тучи неизвестности.
— Да, я понимаю и деда и папашу, — стиснув зубы, пробормотал Ганс, — заберем столько, сколько сможем унести. Что у нас здесь еще?
Они пошли вдоль рядов сундуков с откинутыми крышками. В одном из них Ганс увидел толстые трубы с ребристыми поверхностями, чуть прикрытые длинными лентами из соединенных воедино огненных стрел.
— Что это? — обратился он к Эссену. Тот немного помолчал и ответил:
— Это «самострелы», милорд. Самое страшное оружие, которое я когда-либо видел в своей жизни. Эта труба способна выплюнуть за один миг полдюжины «огненных стрел».
— Помните, милорд, — добавил Эссен, — Хранители не дремлют, надо быть осторожнее.
— Да, да, Эссен. Я это помню. Если мы с тобой решим стать самыми сильными правителями Фатерлянда, я даже знаю, с кого мы начнем. Ближайший нас сосед Барон де Саар, очень плохо себя вел на поминках. Я думаю, нам нанесена обида! Как ты считаешь?
— Несомненно, — улыбнулся сенешаль, — я тоже так думаю. Пора ему показать, кто здесь хозяин.
Эссен отметил про себя, что вот это вскользь брошенное «мы с тобой» по возвращении из схрона надо будет как-то узаконить. Такой подход молодого герцога ему определенно нравился.
Как бы отвечая на его мысли, Ганс остановился и задумчиво произнес:
— Эссен, но ведь огненные стрелы когда-то закончатся. Мы не сможем планировать военные компании, не имея возможности пополнять их запасы. Лично я не хотел бы этого делать. Чтобы использовать все это чудо-оружие, надо найти способ пополнять кладовые. Ты займешься этим, Эссен?
В этом вопросе молодого герцога слышались и нотки приказа и отдаленное эхо мольбы.
— Да, милорд.
— Вот и отлично. А пока — потешимся тем, что есть. Забирайте и пошли.
Когда они поднялись наверх, дождь закончился. Но Ганс почувствовал — что-то не так. И это почувствовал не только он, а и Эссен и солдаты.
— Здесь кто-то есть — произнес сенешаль, оглядывая затихший лес. — Точно. Я же говорил — оборотни!
— Готовьте заклинания, — повернулся к солдатам Ганс, — а мы с тобойпостреляем Эссен. Ты не против опробовать оружие?
— Нет, конечно, только их много. Я чувствую не меньше двадцати.
— А какой ты еще видишь выход? Не можешь ответить…то-то же. Давай займись этими глупцами, а то они простое заклинание защиты приготовят тогда, когда нас уже съедят.
 
Едва Эссен успел выполнить распоряжения хозяина, как по лесу прокатился протяжный вой, то затихающий, то снова становящийся громким. На поляну начали выходить оборотни. Это были огромные звери, представлявшие собой очень крупных волков, размерами с взрослого быка. Один такой оборотень обладал сам по себе могучей силой, и не каждый маг мог с ним справиться.
— Их очень много…….- пробормотал Ганс, обращаясь к Эссену, — я….
— Не переживайте милорд. Спрячьтесь пока вон в том овражке.
Ганс с изумлением смотрел за манипуляциями сенешаля. Тот быстро выкатил откуда-то из-за дерева ту самую ребристую трубу. На этот раз она была на колесиках, и в середине ее торчал большой лист из неизвестного ему материала. Эссен рухнул в кучу мокрых листьев и направил трубу на оборотней. Изготовился он вовремя. Оборотни заревели и бросились в атаку.
— Защита! — заорал Ганс. Солдаты выкрикнули заклинания. Перед Гансом и Эссеном появилась прозрачная синяя преграда, около которой оборотни остановились. И в этот момент Эссен открыл огонь.
Грохот пулемета перекрыл рев оборотней. На минуту герцог оглох. Когда он, наконец, вернулся к реальности, то увидел, что оборотни прыгают на стену в тщетной надежде прорвать ее и валятся наземь, срезанные пулями.
Обычно, если оборотня убивают, он превращается в того человека, каким был, пока его не укусил другой оборотень. Смерть и агония дают обратный ход заклинанию обращения. Но полное превращение требует естественной погибели.
А вот пули действовали против магии оборотней столь эффективно, что те не успевали превращаться в людей, а умирали, наполовину, а то и больше застревая всвоем зверином облике.
Перед герцогом происходило нечто невообразимое. Пули разрывали тела оборотней, вырывали куски мяса. Ручейки крови поделили траву на луге на множество островков. Это было настоящее побоище. Уцелевшие оборотни бросились бежать, но никто не мог уйти отмаленькой посвистывающей смерти. Над поляной повис протяжный войизуродованных умирающих тварей.
Увидев редеющие ряды оборотней, Ганс воспрял духом и вскинув ружье, тоже стал стрелять. Вскоре все было кончено. Спасти удалось лишь двум или трем оборотням. Остальная часть стаи полегла на поляне, устлав ее уродливыми искалеченными телами. Над полем кисло пахло дымом от огненных стрел.
— Вот это да! — выдохнул Ганс, — папаша был прав. Если мы найдем способ пополнять наши запасы огненных стрел, мы завоюем этот мир!
  
Глава 2
 
Муромский затворник
 
— Эх, дубинушка ухнем, Эх, волшебная ухнем, Эх…….
Поморщившись, Федор, советник князя Муромского Владимира Тринадцатого, захлопнул окно. Надоели эти лешие. Праздник у них сегодня, видите ли, так все Муромское княжество должно на ушах, что ли, ходить? Он подумал, не позвать ли стражу, да приказать отправить этих леших, в глухомань, откуда они собственно то и вылезли. Нозатем, поразмыслив, решил, что в данный момент ему пьяный бунт совсем ни к чему.
Лешие, водяные и другие лесные жители были многочисленной и хорошо организованной силой. Такие союзники пригодятся всегда, тем паче, что на их замирение и присоединение к княжеству ушли долгие столетия. Лесные народы долго не хотели терять свою независимость, но, однажды дав присягу верности князьям Мурома, впредь служили им верой и правдой, охраняли границы и по первому зову являлись, когда начиналась война. Взамен утраченной вольницы они испросили себе право не выдавать беглых людей с равнинных земель и соблюдать свои праздники и обряды.
 
Так что праздник этот был, как водится в Муроме, не просто пьянкой, а актом сугубо политическим. По сему поводу властям, видимо, тоже надлежало политически промочить горло. Федор вздохнул, плеснул себе из кувшина, стоявшего на столе, медовухи в массивную деревянную кружку и удобно устроившись в кресле, сделал большой глоток. Медовуха была выдержанной и ароматной. Недаром винные подвалы Федора славились своими медами во всех русинских княжествах, а то и в самом Фатерлянде.